01.09.2021
Право на безумие
№5 2021 Сентябрь/Октябрь
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-172-192 
Александр Лукин

Доктор исторических наук, профессор, руководитель департамента международных отношений и заведующий Международной лабораторией исследований мирового порядка и нового регионализма Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», директор Центра исследований Восточной Азии и ШОС ИМИ МГИМО МИД России.

Для цитирования:
Лукин А.В. Право на безумие // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 5. С. 172-192. doi: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-172-192.
Новая идеология «проснувшихся» западных элит и её последствия
Редакция приглашает к дискуссии представителей любых точек зрения на тему, поднятую автором, и готова опубликовать разные взгляды на представленный сюжет.

Среди элит США и Европы возникли новые идеологические тенденции, которые постепенно распространяются и на остальной мир. Они различны, но уже можно говорить о появлении идеологической системы, отличной от той, что господствовала в этих странах ещё недавно. Она присутствует как в форме новых этических концепций и правил, так и в виде псевдонаучных теорий, и получает выражение во всех сторонах жизни – от научных исследований до массовой культуры.

В этической части эта сумма новых идей и правил получила в России название «новая этика»[1]. Она предусматривает правила общения между мужчинами и женщинами, представителями различных народов, рас и социальных групп. В сфере псевдонауки это целые направления типа неофеминистических, гендерных, постколониальных, ЛГБТ-исследований, критической расовой теории и прочие.

 

Идеология

 

В отличие от структурированных идеологических систем типа советского научного коммунизма или социализма с китайской спецификой рассматриваемая идеология пока не имеет учебников и программных документов (хотя они есть у некоторых её компонентов). Рассмотрим основные составные концепции в порядке их появления. Но начнём с определения идеологии и её отличий от обыденного знания, с одной стороны, и знания научного, с другой.

В западной политологии идеологией обычно называют совокупность политических программ или общую направленность близких политических движений, выражающих стремления части общества, например, либерализм, консерватизм, социализм, фашизм и тому подобное. В марксистской традиции идеологией считается вся культурная надстройка общества в целом, которая характеризуется общими чертами и легитимирует систему власти.

Нам ближе определение идеологии как современного мифа, выросшее из марксистской традиции и развитое в ХХ веке в рамках семиотических и структуралистских подходов. В этом понимании миф – символическая система, позволяющая человеку комплексно объяснить мир при помощи образов и представлений. Он отличается от разрозненных обыденных представлений именно системностью, стремлением дать понимание жизни и космоса в целом, а не их отдельных частей и явлений. От традиционных мифов идеологии отличаются претензией на научность. Они современны, так как возникли в западном мире после Просвещения с его культом научного прогресса и черпают обоснования для своих проектов в достижениях научного знания.

Однако они принципиально отличны от последнего в двух аспектах.

Во-первых, идеологии стремятся абсолютизировать ограниченный набор из множества факторов жизни, установленных той или иной областью науки, и придать ему всеобщий и вечный характер. В этом отношении идеологией является марксизм, который превратил в абсолют классовую борьбу, вытекающую из социального неравенства, фрейдизм, фиксирующийся на отдельных психологических комплексах, или фашизм, отправной точкой которого стало утверждение о биологическом неравенстве рас. Но выделение одного фактора в качестве основного ещё не делает систему идеологией, само по себе оно может характеризовать и упрощённую, одностороннюю псевдонаучную теорию.

Во-вторых, идеологии присущ утопизм, то есть направленность на действие, призыв к изменению мира посредством устранения выделенного основного фактора противоречий или решения главной проблемы человечества, благодаря чему оно достигнет идеального состояния. Для марксизма это ликвидация эксплуатации для построения бесклассового общества, для фрейдизма – освобождение от проблем личного и общественного подсознания, для фашизма – уничтожение или подчинение низших рас высшими. И дело здесь не в ошибочности идеологии: научная гипотеза тоже может оказаться неверной, да и само понятие «истинности» в науке (соответствие того или иного знания некоей объективной реальности) дискуссионно. Об этом писал Макс Вебер, говоря, что общественные науки должны говорить о «сущем», а не о «долженствующем быть сущем»[2]. С призывами «изменить мир» на основе некоторых научных выводов выступают идеологи и публицисты. Кстати, довольно часто учёным и идеологом выступает один и тот же человек, наглядный пример – Карл Маркс.

Стремление многих изменить мир к лучшему – естественно, просто оно не имеет отношения к науке. Опасность возникает, когда для достижения идеологических целей элита начинает реализовывать меры, нарушающие права отдельных людей или групп населения, призывать к игнорированию законов природы. В этом плане ортодоксальный марксизм-ленинизм, колониальный расизм и фашизм – крайне опасны и по заслугам были отброшены человечеством. Нам представляется, что нынешняя новая идеология уже приобрела черты именно такой опасной для человечества системы.

 

Истоки и составные части: некоторые определения

 

Опираясь на данное определение, разберём некоторые концепции новой западной идеологии.

Феминизм. Современный феминизм, как и все идеологии, возник из необходимости решить реальную проблему – общественное неравноправие женщин, но довёл её до крайности. В развитых странах равноправие в основном достигнуто во всех сферах жизни и деятельности. Но, начав с обеспечения необходимого равенства перед законом и гарантий полноценных возможностей и безопасности женщинам, феминизм на каком-то этапе стал превращаться в идеологию насилия и беззакония, ведущую к абсурдному и биологически недостижимому общественному идеалу.

Феминистские движения добились того, что законы и корпоративные правила об изнасиловании и домогательствах составляются так, что во многих случаях для обвинения мужчины не требуется ни свидетелей, ни доказательств, только заявление пострадавшей. Это уничтожает такую основу западного права, как презумпция невиновности. В десяти европейских странах приняты «законы о согласии», которые вводят понятие «изнасилование по неосторожности» – изнасилованием считается любой половой акт, перед которым женщина не высказала явного согласия или же мужчина неверно интерпретировал её сигналы, которые могут быть поданы или изменены в любой момент акта. Эта практика превращает всю сложность отношений мужчины и женщины в банальный юридический контракт, а с точки зрения правосудия для мужчины действует презумпция виновности. На практике такие дела легко использовать для преследования неугодных. Неслучайно в Швеции подобный закон был применён против журналиста Джулиана Ассанжа, который опубликовал материалы, компрометирующие разведывательные органы США.

Движение “MeToo” уничтожило ещё один принцип права – «закон обратной силы не имеет». В результате при появлении первых обвинений в социальных сетях (зачастую они касаются событий, имевших место десятилетия назад) люди теряют работу и даже получают тюремные сроки, которые невозможно обжаловать в суде, так как судьи склоняются в пользу общественного мнения.

В области общественного управления для женщин вводятся квоты на участие в государственных и общественных органах. Это противоречит как идее равенства (женщины получают больше прав, чем мужчины), так и принципу меритократии, отбор производится не по способностям. В научной области радикальные феминисты выдвинули теорию укоренённости неравноправия и угнетения женщин в социальных нормах и даже языке. В самой теории нет ничего страшного, во многом она может быть обоснованной. Проблема в выводах, которые из неё делаются: выдвигаются абсурдные требования изменения социальных норм общения, например, запрет пропускать женщин вперёд при входе в помещение, уступать им места в транспорте и прочее на том основании, что это якобы их обижает, указывая на слабость[3].

Неосуществимость феминистской утопии, основанной на постулате исключительно социальной обоснованности половых различий в области психологии, мышления и, в наиболее радикальном виде, даже в области физической силы, показывает реальный опыт стран, где все или большинство социальных препятствий для женщин давно устранены. Так, исследования доказывают, что после снятия социальных преград при условии сохранения свободы выбора женщины чаще, чем ранее, выбирают традиционно «женские» профессии, связанные с общением с другими людьми и их обслуживанием, например, становясь учителями или медсёстрами. А учиться естественным наукам, технологиям, инженерному делу и математике в странах с большим гендерным равенством (в Финляндии, Норвегии и Швеции) хотят меньше девушек, чем в Албании и Алжире[4].

Радикальный феминизм не признаёт подобные исследования, считает их выражением мизогинизма и оправдывается объяснениями наподобие того, что в Швеции государство всеобщего благоденствия в действительности не увеличивает, а уменьшает свободу женского выбора[5]. В этих условиях предлагается ограничить такую свободу и принудительно навязывать женщинам непопулярные роли, а также «перевоспитывать» их с раннего детства, меняя язык и взгляды, по методу китайской «культурной революции». Таким образом, реализация единственно верного принципа ставится выше прав и интересов конкретных людей, которыми считается возможным пожертвовать. Это превращает радикальный феминизм в тоталитарную идеологию.

ЛГБТизм. Вопросы ЛГБТ следует разделить на две части, так как проблематика гомосексуализма значительно отличается от той, что связана с «трасгендерами». Борьба за права гомосексуалистов имеет реальную основу: долгое время они преследовались и были поражены в правах. Однако, как и в случае с феминизмом, современная борьба за равноправие в Европе и США дошла до дискриминации других категорий населения и противоречия законам природы.

Современная идеология борцов за права гомосексуалистов основана на положении о том, что гомосексуализм является нормой. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) исключила гомосексуализм как психическую болезнь из Международной классификации болезней в 1990 году. Иными словами, сексуальное влечение к партнёру одного пола не является психической болезнью (как, например, влечение к трупам или эксгибиционизм). Но из этого не следует, что гомосексуализм – биологическая норма. В биологии и медицине норма (например, для того или иного органа или организма) обычно определяется на основе исполнения природной функции, как «то, что функционирует в соответствии с предназначением»[6]. Но кроме биологического, существует ещё как минимум два других подхода к нормальности: статистический (нормально то, что характерно для большинства) и ценностный (нормально то, что считается нормальным в данном обществе)[7]. В биологии и медицине они применяться не могут: нельзя лечить человека на основании статистики или ценностей, так как всё это может меняться, а функции органов у данного вида остаются неизменными (происходящие крайне медленно эволюционные изменения мы в расчёт не берём). Признание гомосексуализма нормой фактически представляют собой подмену биологической нормальности ценностной.

Разумеется, недопустимо законодательное преследование гомосексуалистов просто за сам факт однополых отношений, если они не нарушают ничьих прав. Но общество вправе ограничивать распространение практик, если они ведут к негативным для него последствиям, и вполне может ограничивать пропаганду гомосексуализма, не признавать гомосексуальные семьи и лишать гомосексуалистов права усыновления, если считает, что это разрушает традиционную семью, ведёт к демографическим и моральным проблемам.

Пропаганда гомосексуализма, как и навязывание феминистами женщинам не принимаемых ими самими социальных ролей, является типичным вторжением в сферу законов природы, попытки изменения которых всегда приводили к катастрофическим последствиям.

Что касается концепции о нормальности изменения пола, то она является крупнейшим мошенничеством и преступлением XXI века. Сама идея – не что иное, как идеологический обман, поскольку всякому биологу известно, что различие между полами не фенотипическое и даже не гормональное, оно определяется на хромосомном уровне. Поэтому никакая операция по изменению тела и даже терапия гормонами не превратят женщину в полноценного мужчину и наоборот. Конечно, есть особые случаи, когда люди рождаются с необычными половыми хромосомами, гонадами или гениталиями, но таких, по статистике, менее одного процента. В исключительных случаях, когда возникают психологические проблемы (а так бывает далеко не всегда), возможно медицинское вмешательство.

Нынешняя пропаганда трансгендеризма не имеет ничего общего с медицинскими соображениями. Она распространяет антинаучные теории о существовании у индивидов гендерной идентичности, отличной от биологической. Истоки теории – в идеологизированной психологии, а именно во фрейдизме. Зигмунд Фрейд выдвинул идею о некоей догенитальной стадии развития младенца, на которой он получает либидинальное удовлетворение от оральных и анальных зон, не различая полов и являясь бисексуальным. Как можно установить, получает ли младенец удовлетворение и от чего именно, великий психолог не поведал, но это его «открытие», как и все прочие, получили большую популярность. Затем в результате «репрессии» (вытеснения) бисексуальности возникает гетеросексуальность, что приводит к эдипову комплексу и прочим психологическим мучениям, с которыми Фрейд предлагал бороться путём снятия психологических и социальных ограничений[8].

В 1960-е гг. американский психоаналитик Роберт Столлер выдвинул новую теорию: психические проблемы, возникающие у младенца, связаны с тем, что в подсознании каждого человека имеется гендерная идентичность, которая может не совпадать с биологическим полом[9]. Лечить это нужно не приведением представлений человека о своём поле в соответствие с биологической реальностью, а изменением биологического пола. Таким образом, если учение Фрейда можно назвать антикультурным и антицивилизационным (всякая культура подразумевает наличие запретов), то теория Столлера – антибиологична, она призывает приводить биологическую реальность в соответствие с чьим-то видением идеала, так же, как её призывали менять популярные у нацистов сторонники евгеники.

Эта теория сегодня стала доминирующей и в ВОЗ[10]. На таком основании тысячам людей делают операции по смене пола. В случае же возникновения ещё больших психологических проблем вернуться в прежнее качество чаще всего практически невозможно. Для обоснования подобного идеологического безумия используется новая терминология. Например, биологический пол теперь называется «закреплённым» или «приписанным» (assigned), чтобы подчеркнуть, что он не существует объективно, а его навязали врачи, власти или родители, возможно, вразрез с истинной реальностью «гендерной идентичности».

Выдумываются несуществующие дополнительные полы: небинарный (non-binary), межполовой (intersex), гендерно-странный (genderqueer); гендерно-экспансивный (gender-expansive); агендерный (agender); гендерно-пустой (gender-void). В некоторых случаях их насчитывают более двадцати. Родителям, врачам и психологам настоятельно советуют не навязывать детям «стереотипы», с раннего возраста (один-два года) обращать пристальное внимание на то, в какие игрушки играет ребенок, какую одежду предпочитает. Если выяснится, что девочка, скажем, любит играть в машинки или носить штанишки, а не юбку, ей ставится диагноз «гендерная дисфория», то есть дистресс, вызываемый несовпадением «гендерной идентичности» с «приписанным полом», а сама она считается потенциальным трансгендером[11]. Родителям рекомендуется попробовать позволить их ребенку почувствовать себя в гендерной роли мальчика: сменить прическу, одежду, имя и форму обращения к себе. В словаре новой идеологии это называется «социальный переход» (в отличие от медицинского) – “social transition[12]. А уж затем, если ребёнку понравится, надо вести дело к операции по изменению пола.

Ясно, что ребёнок вполне может принять всё это за весёлую игру. Некоторые врачи высказывают опасения: «Дети недостаточно знают о себе, чтобы доверить им принятие правильных, необратимых решений, им в целом не хватает развитости, чтобы с этим справиться. Сейчас больше детей стали сомневаться в своём поле потому, что это популярно в обществе или чаще обсуждается в прессе и социальных сетях. Мы не можем допустить, чтобы они наносили себе потенциально постоянный вред, находясь в потенциально временном состоянии». Однако врачи-идеологи борются с подобными естественными опасениями[13], а описанная мифология становится частью школьных программ полового воспитания.

В серьёзных исследованиях отмечается, что пропаганда трансгендеризма ведёт к подозрительно взрывному росту числа подростков с диагнозом «гендерная дисфория» и стремящихся сменить пол (в особенности девочек)[14]. Почему именно девочек? Это легко объяснить другой теорией гендера как социального конструкта, необусловленного биологией. Так, на сайте ВОЗ сказано, что «гендер обозначает социально конструируемые характеристики женщин, мужчин, девочек и мальчиков… Гендер иерархичен и производит неравенство, которое пересекается с другими видами социального и экономического неравенства… Гендерное неравенство и дискриминация, направленные против женщин и девочек, угрожает их здоровью и благосостоянию»[15]. Естественно, что, если именно женщин подвергают дискриминации, а пол – лишь социальная конструкция, гораздо большему числу людей захочется не оставаться женщинами и изменить свою идентификацию, а затем и биологический пол[16]. Между прочим, кто-то заработает хорошие деньги на этих операциях. В большинстве стран мира изменение пола рекомендуется проводить с восемнадцати лет, но в некоторых можно и раньше, и активисты в союзе с заинтересованными врачами ведут компании за снижение возрастного порога[17]. Хотя в мире растёт число людей, пытающихся вернуться в свой изначальный пол[18].

Трансгендеризм – не просто курьёз, а идеологическое прикрытие преступной практики. Тысячам детей и подростков в разных странах наносятся психологические, а часто и физические увечья. Под абсурдным лозунгом обеспечения свободы выбора пола нарушаются коренные права людей на жизнь в том виде, в каком их создала природа.

Постколониальные исследования. Методология, основанная на «постколониальной теории», призывает не к объективному исследованию постколониальных обществ, как можно заключить из названия. Это «критическая» теория в современном, а не традиционном, кантовском понимании. Критике подвергается не собственная методология, а объект исследования, то есть общество, которое необходимо изменить к лучшему. Согласно одному из определений, «постколониальная теория представляет собой базовое утверждение о том, что мир, в котором мы живём, невозможно понять кроме как в его связи с историей империализма и колониального правления… Последние тридцать лет он оставался одновременно привязан к факту колониального правления в первой половине ХХ века и привержен политическим взглядам, направленным на достижение справедливости в настоящий момент»[19]. Это классическое определение не науки, а идеологии, абсолютизирующей ограниченный набор коренных противоречий мирового развития и пытающейся изменить мир путём устранения этих противоречий.

Постколониальная теория утверждает, что основным таким диссонансом мира является колониализм, и пытается повсюду выявить его катастрофические последствия для общества и сознания, чтобы искоренить в политической и общественной структуре, искусстве, литературе, мышлении и так далее. Несогласные объявляются сторонниками колониализма и должны быть подвергнуты перевоспитанию. Вопрос о том, как постколониальная теория выросла из активизма борьбы с колониализмом, хорошо изучен[20]. Отец-основатель теоретизации постколониального мышления Эдвард Саид был палестинским активистом и борцом с сионизмом. В своём наиболее известном труде «Ориентализм» он, выдвинув вполне разумную, но довольно банальную мысль о том, что само понятие Востока привнесено в незападный мир западными теоретиками, сразу же предложил теорию глобального подавления Востока Западом путём навязывания ему западных интеллектуальных и культурных форм, якобы обосновывающих эксплуатацию[21]. Другой столп постколониализма Франц Фанон стал главным идеологом Фронта национального освобождения Алжира, выступал за всемирное антиколониальное восстание и освобождение от колониальной ментальности.

Хотя в рамках постколониальных исследований встречаются интересные работы о культуре, искусстве и мировоззрении в незападных обществах, значительное большинство современных постколониалистов политически крайне ангажированы и агрессивны в навязывании своих проектов по переустройству несправедливого общества.

Критическая расовая теория (КРТ) – новейшая из всех рассматриваемых. Её существование было провозглашено на первом ежегодном семинаре по КРТ в Университете Висконсин-Мэдисон (США) в 1989 г., но интеллектуальные корни уходят в «критические правовые исследования» – направление, основанное на марксистских трактовках права и провозглашавшее, что правовые системы закрепляют угнетённое положение отдельных групп населения в интересах правящей элиты[22]. Сторонники КРТ выделили основную угнетённую группу – цветных в Америке (а затем и в мире в целом), перенеся марксистскую теорию классовых противоречий на расы. Однако так же, как и идеологи трансгендеризма, они попытались отойти от биологического понимания расы, провозгласив расы не группами людей, различающихся некоторыми биологическими признаками (например, строением тела или цветом кожи), а навязываемой обществом социальной конструкцией, используемой для угнетения и эксплуатации меньшинства. Согласно их построениям, правовые системы Соединённых Штатов и других развитых стран являются имманентно расистскими и созданы для поддержания системы социального, экономического и политического неравенства между белыми и небелыми.

Среди основных понятий, выдвинутых КРТ, – «системный расизм», якобы существующий на всех уровнях государства и общества, «белые привилегии», которыми якобы пользуется белое население, причём часто «бессознательно» (радикальный феминизм тоже считает, что многие мужчины являются источниками «бессознательного сексизма»), и вытекающая из всего этого необходимость «борьбы с белизной» в законодательстве, государственном управлении и сознании. В этом отношении КРТ противостоит либеральному пониманию борьбы с расизмом, призывающему к равенству перед законом, независимо от расовой принадлежности, которое сторонники КРТ окрестили «цветной слепотой» (colour blindness). Вместо этого КРТ призывает распространять на цветное население привилегии, которые должны компенсировать его угнетение в прошлом (вплоть до репараций за рабство).

Цель КРТ – построить идеальное общество путём ликвидации «системного расизма». Спору нет, на личном и психологическом уровне расисты всех мастей существуют и в Соединённых Штатах, и в других странах. Но понятие «системный расизм» подразумевает что-то иное, что трудно сформулировать. Если говорить об институциональном расизме в США, то активный процесс по его устранению начался ещё в 60-е гг. ХХ века реформами администрации Джона Кеннеди. К настоящему времени имеются многочисленные привилегии (например, квоты) как раз для цветных, в том числе при приёме на работу, поступлении в вузы и тому подобное. Такие же преимущества созданы для женщин, представителей ЛГБТ и других. Аналогично нет институционально укоренённого белого расизма и в других странах. Последним его остатком был режим апартеида в ЮАР, павший в начале 1990-х годов.

О том, что принадлежность к ранее угнетаемым меньшинствам теперь даёт реальные преимущества, говорит курьёзное явление – приписывание себе небелого расового происхождения.

В прессе США появляются всё новые имена политиков (в том числе сенаторов), профессоров и общественных активистов, сделавших карьеру на выдуманном небелом происхождении, но разоблачённых бдительными блюстителями чистоты новой идеологии. Некоторые из них получали престижные места, гранты, контракты или премии, предназначавшиеся только представителям меньшинств[23]. Такое наблюдалось, например, в СССР, где стремились изменить социальное происхождение на рабочее или крестьянское, или в фашистской Германии, где представители всех национальностей пытались записаться немцами.

КРТ долго оставалась маргинальным направлением, но её время пришло в 2020 г., когда на волне выступлений против полицейской жестокости одной из ведущих политических сил Америки стало ранее малоизвестное движение “Black Lives Matter” (BLM). Тогда же антибелыми настроениями в борьбе со сторонниками Дональда Трампа воспользовались лидеры Демократической партии. Термин «системный расизм» прочно вошёл в дискурс американских лидеров, включая президента Джозефа Байдена[24], в администрацию которого на волне подъёма BLM было принято несколько приверженцев КРТ[25]. В результате эта теория стала чуть ли не официальной идеологией: открываются обязательные курсы (иногда только для белых), на которых учат выдавливать из себя «белизну», фактически нормальными и законными стали призывы к принятию на работу преимущественно цветных и других «угнетённых», а недавно в ведущем мировом журнале “Nature” появилось объявление о приглашении на должность стажёра именно чёрного кандидата[26]. Группа медицинских компаний в Англии распространила информацию о поиске только чёрных стажёров под названием «Чёрные исследователи медицинских данных» (Black health data scientists) в рамках общей британской программы «Десять тысяч чёрных стажёров»[27]. А ведь во всех странах Запада расовая дискриминация запрещена законом.

Укоренение идеологии КРТ ведёт не к равенству, а к распространению другой формы расизма, на этот раз антибелого, под лозунгами установления окончательной справедливости и всеобщего равенства.

 

Истоки и принципы

 

Что даёт право объединить эти отдельные теории и подходы в единую идеологию? 

Во-первых, их объединяют сами сторонники, которых, в США, например, называют «прогрессистами» (progressives), а в Европе – «левыми либералами» (the liberal left) и из которых состоит большая часть элиты: политики, руководители и сотрудники СМИ, университетская профессура, школьные учителя и работники других интеллектуальных профессий. Например, программа движения «Прогрессисты за Байдена» во время президентских выборов, помимо обычных левых требований о создании новой экономики и доступных для всех систем образования и здравоохранения, включала укрепление расовой справедливости, равенство женщин и представителей ЛГБТК+, а также входящую в новую идеологию, но требующую отдельного анализа экологическую справедливость[28].

Во-вторых, все рассмотренные системы взглядов имеют общие истоки и принципы, то есть они являются составными частями одного направления мысли. Их интеллектуальные корни – в марксизме и частично – во фрейдизме. Оба направления мысли объединяло убеждение, что культурно-идеологическая надстройка общества существует не сама по себе, а является инструментом и выражением неких реальных процессов: для Маркса – общественных, для Фрейда – психологических. Оба они хотели исправить реальность путём приведения её в соответствие собственному умозрительно-абстрактному идеалу.

Из марксистской традиции особо важна теория идеологии как «ложного сознания», навязываемого правящим классом индивидам через культурно-образовательную систему для поддержания привилегированного положения, она была развита в ХХ веке философами Дьёрдем Лукачем, Теодором Адорно, Гербертом Маркузе, Луи Альтюссером и другими. Однако в современном мире их построения приняли крайне упрощённый характер. Если Карл Маркс считал, что истинное, объективное сознание установится на определённом этапе экономического и социального развития, а Зигмунд Фрейд – что для этого нужна психологическая терапия, то сегодняшние сторонники критических теорий полагают возможным просто поменять мышление человека на то, которое считают правильным, путём законодательных изменений, запрета несправедливых и распространения справедливых мнений либо с помощью хирургического вмешательства. Таким образом, навязывание неверных, репрессивных представлений должно смениться навязыванием свободных и истинных. Если это и марксизм, то скорее левацкий в трактовке Мао Цзэдуна с его «культурной революцией» и школами перевоспитания интеллигенции, а не учение Карла Маркса или Франкфуртской школы.

Новая идеологическая тенденция стремится поставить под контроль не только власть, но и персональное сознание. Отсюда и параллели с советским социализмом – подчинение индивида общественным интересам, а формального закона – справедливости. В этом плане на современные критические теории большое влияние оказали идеи французского философа Жака Деррида о «деконструкции» права в соответствии со справедливостью, которую он считал импульсом или стремлением человека к невозможному[29]. В идее противопоставления формального права идеальной справедливости нет ничего уникального: она была характерна для всех утопистов, от Платона до Ленина. Но попытка воплотить идеальную справедливость в жизнь неизменно приводила к созданию репрессивной системы, потому что невозможно заставить всех членов общества следовать умозрительной идее без насилия.

Верховенство абстрактной справедливости и подчинение ей законодательства противоположно традиционной либеральной идее верховенства закона и равенства всех перед ним, независимо от принадлежности к той или иной социальной группе.

Термин, олицетворяющий эту идею в современном американском новоязе, – “equity”, который можно перевести как «справедливость, выраженная в равенстве конечного результата», в отличие от справедливости формального права, выраженной в равенстве возможностей (equality).

Другим теоретическим истоком новой идеологии можно назвать ещё одно направление теоретического левачества ХХ века, а именно – поздний экзистенциализм Жана-Поля Сартра, перенёсшего идею личного индивидуального выбора из трансцендентальной области сознания на посюстороннее бытиe[30].  В результате сам он сделал выбор в пользу левацкой революционности, поддержав студенческое движение 1960-х гг. в Европе и даже «культурную революцию» в Китае. От обязательности политического выбора в пользу социалистического прогресса – один шаг до новоидеологического лозунга «молчание – значит насилие» (silence is violence), согласно которому отсутствие верного выбора или бездействие означает соглашательство.

Для обозначения новых целей создана целая терминология с понятиями, имеющими, как и в советской идеологии, двойное дно. Например, «разнообразие» (diversity) в обычном языке означает участие в чём-либо представителей разных сил и групп, а в новой идеологии оправдывает введение привилегий и квот для некоторых из них. «Инклюзивность» (скажем, в образовании) в реальности имеет то же значение. «Интерсекциональность» – не просто исследование особенностей личного опыта и представлений людей смешанного происхождения (например, соединивших в себе культуры нескольких стран), но пересечение «“независимых феноменов” угнетения по признаку расы, гендера, класса, сексуальности, инвалидности, национальности и других социальных категорий», то есть выявление связи различных видов эксплуатации для более эффективной борьбы с ними[31].

Есть и термины, обозначающие меры по обеспечению господства новой идеологии, например: «культура отмены» (cancel culture), означающий бойкот несогласного в соцсетях, СМИ и в обществе, «отказ в платформе» (deplatforming или no-platforming) – запрет для них на публичные выступления (часто путём их срыва). Под лозунгом вычищения «белых привилегий» и «мизогинизма» в школах запрещают произведения классической литературы. А перевоспитавшихся и послушных называют «проснувшимися» (woke).

К широкому распространению этих ранее маргинальных подходов, превращению их в предмет всеобщего насильственного распространения привело два социальных фактора – приход в западную университетскую и научную элиту повзрослевших леваков 1960-х гг. и представителей интеллигенции бывших колоний, принёсших с собой постколониальную мифологию, основанную на обвинении бывших колонизаторов в политической и экономической несостоятельности бывших колоний. Если люди типа Эдварда Саида – характерный пример второй тенденции, то знаменитая в СССР Анжела Дэвис, ученица Маркузе и Адорно, бывший участник движения «Чёрные пантеры» и член компартии США, которой инкриминировали соучастие в захвате заложников и убийстве – отличная иллюстрация первой. Теперь она уважаемый профессор Калифорнийского университета в Санта-Крузе, гуру сторонников BLM и в многочисленных интервью рассказывает о том, что всегда выступала за ныне побеждающие принципы новой идеологии[32].

 

Перспективы новой идеологии и Россия

 

Новая идеология захватывает западный мир и оттуда, как и все модные культурные тренды, распространяется на другие части света. Исторически западное общество направляло усилия на борьбу с попытками государства ограничивать гражданские свободы и научилось хорошо защищаться от диктата государства. Дав полную свободу общественному мнению, оно пришло к тому, от чего предостерегали, например, отцы-основатели США в знаменитых «Записках федералиста» – диктатуре необразованного и ничем не ограниченного большинства, точнее – активистского общественного меньшинства в условиях пассивности молчаливого большинства. В новой атмосфере можно сколько угодно ругать правительство, но за одно неосторожное слово против господствующей общественной идеологии запросто стать изгоем.

Интересный пример из последних – дело британки Майи Форстейтер, уволенной из международной исследовательской организации за твиты, в которых говорилось, что пол является неизменным, у человека может быть два пола и сменить их невозможно. В 2019 г. она проиграла первое слушание в трибунале по трудовым спорам, но затем выиграла апелляцию. Однако это решение (ещё неокончательное) нельзя считать поражением новой идеологии. Скорее, речь идёт о столкновении между двумя её частями: феминизмом и трансгендеризмом[33]. Ведь Форстейтер – феминистка, для которой признание эфемерности женского пола ставит под вопрос само существование женщин. Неслучайно её поддержала другая знаменитая феминистка – автор книг о Гарри Поттере Джоан Роулинг, за что подверглась попытке быть «отменённой» сторонниками трансгендеризма.

С новой идеологией и её приверженцами начали активно взаимодействовать политические элиты, пытающиеся оседлать новое движение и с помощью его сторонников добить лагерь традиционалистов-консерваторов. Однако заигрывание с тоталитарной идеологией – опасная вещь. Логика развития тоталитарного движения всегда выводит на поверхность наиболее радикальную часть, которая, расправившись с врагами внешними, начинает уничтожать бывших союзников и попутчиков. Исторический опыт говорит, что западные политики, пытающиеся использовать шумиху вокруг борьбы с «системным расизмом», чтобы отвлечь внимание от необходимости решения реальных проблем общества (бедности, социального расслоения, миграции, кризиса образования и тому подобных), а также интернет-олигархи, помогающие «проснувшимся» установить жёсткую цензуру, сами роют себе могилу.

Для внешнего мира это означает, что скоро мы увидим более тесное сращивание новой идеологии с государством и напористую политику её навязывания другим обществам и странам.

Принятое ещё в 2011 г. решение администрации Барака Обамы о защите прав гомосексуалистов за рубежом и учёте ситуации с правами секс-меньшинств в той или иной стране при принятии решений о выделении финансовой помощи или предоставлении политического убежища, вывешивание радужного флага на посольстве США в Москве демонстрирует начало этой тенденции. Запад, как всегда, наступает, навязывая всему миру идеологию «проснувшихся».

Странам, где уже господствует новая идеология, противостоят государства с разными видами традиционных, в основном авторитарных режимов. Население в них, как правило, не принимает новые веяния, но правительства и элиты пассивны, так как не имеют глобальных амбиций. Россия и другие постсоветские и посткоммунистические государства в этих условиях могли бы сыграть роль зачинателей дискуссии об опасностях новой идеологии. Это обусловлено тем, что они давно, ещё в 20-е годы ХХ века, пусть и в несколько ином виде, уже пережили подобный период, и разрушительный характер новой идеологии, её неприемлемость здесь понимают гораздо лучше. Тогда наши предки прошли опыт отмены семьи, радикального феминизма (вспомним знаменитую Александру Коллонтай), запреты на детские сказки и другую литературу, поддержанные самой Надежды Крупской, новые методы обучения в школе (читай «Республику ШКИД»), а главное – попытку построения общества на основе идеала равенства конечного результата с уничтожением во имя революционной целесообразности принципа равенства перед законом. Поэтому именно мы, жители этих стран, должны напомнить миру о том, к чему это привело. Вне же западного мира многие не спешат критиковать новую идеологию, боясь показаться «непрогрессивными», подвергнуться остракизму в «развитых странах». Между тем критическая дискуссия о новой идеологии крайне необходима, её явно заждалось молчаливое большинство людей в самых разных концах света, и, если российские ученые выступят её зачинателями, это может способствовать росту их интеллектуальных позиций в мире. 

Конечно, было бы здорово, чтобы исследователи, инициирующие подобные дискуссии, представляли страны, имеющие моральный авторитет и высокий уровень свободы. К сожалению, это не всегда так. Однако традиционный авторитаризм в какой-то мере менее опасен, чем «проснувшееся» западное общество. Проблемы авторитаризма известны и хорошо описаны. Он, как правило, не имеет амбиций навязывать свои порядки другим (советский режим был не авторитарным, а тоталитарным, идеологическим) и деструктивен в основном для собственного населения. Риск же пути под знаменем новой идеологии плохо понятен тем, кто им следует. Они считают, что движутся вперёд, а мы понимаем – что назад, к нашему трагическому прошлому.

Нам же надо стремиться к тому, от чего отказывается Запад, – большей свободе, основанной на верховенстве права и господстве формальных институтов над принципами и идеалами.

А на западное общество сегодняшнего образца мы можем смотреть так же, как оно на большевистскую Россию столетие назад: странная орда дикарей, которые под лозунгом всеобщей справедливости зачем-то разгромили свою страну и на её остатках установили жестокую идеологическую диктатуру.

Статья подготовлена при грантовой поддержке Факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» в 2021 году.
Парадокс Фулбрайта
Чарльз Кинг
Лучшее из созданного Америкой в прошлом столетии неотделимо от худшего. Это сложившаяся реалия, так американцы подходят ко всему – от образования в сфере международных отношений до фактического проведения внешней политики.
Подробнее
Сноски

[1]       Чебыкина А. Что такое «новая этика» и как она влияет на прессу // Общественная палата по жалобам на прессу. 14.03.2021. URL: https://presscouncil.ru/novosti/novosti-iz-mira-mediaetiki/6305-chto-takoe-novaya-etika-i-kak-ona-vliyaet-na-media (дата обращения: 23.08.2021).

[2]      Макс Вебер: Объективность» социально-научного и социально-политического познания // Центр гуманитарных технологий. 02.12.2006. URL: https://gtmarket.ru/library/articles/4919 (дата обращения: 23.08.2021).

[3]      См., например, Daniels A. Men Should Not Give Up Their Seats To Women: Why? // Medium.com. 6.06.2013. URL: https://medium.com/@aleksy.contact.info/men-should-not-give-up-their-seats-to-women-why-fd9b2fe19ebf (дата обращения: 23.08.2021).

[4]      Halpin H. ‘A gender equality paradox’: Countries with more gender equality have fewer female STEM grads // TheJournal.ie. 18.02.2018. URL: https://www.thejournal.ie/gender-equality-countries-stem-girls-3848156-Feb2018/ (дата обращения: 23.08.2021).

[5]      Sanandaji N. What Jordan Peterson gets wrong about the Nordic gender paradox // CAPX. 20.11.2018. URL: https://capx.co/what-jordan-peterson-gets-wrong-about-the-nordic-gender-paradox/ (дата обращения: 23.08.2021).

[6]      King C.D. The Meaning of Normal // The Yale Journal of Biology and Medicine. 1945. Vol. 4. No. 17. P. 494.

[7]      Wachbroit R. Normality as a Biological Concept // Philosophy of Science. 1994. No. 61. P. 579-581.

[8]      Фрейд З. Три очерка по истории сексуальности. СПб.: ВЭИП, 2017. 224 c.

[9]      Stoller R. Sex and Gender: On the Development of Masculinity and Femininity. New York: Science House, 1968. 383 p.

[10]    Gender and health // World Health Organization. URL: https://www.who.int/health-topics/gender#tab=tab_1 (дата обращения: 23.08.2021).

[11]    Garcia M. Most Gender Dysphoria Established by Age 7, Study Finds // Cedars-Sinai. 16.17.2020. URL: https://www.cedars-sinai.org/newsroom/most-gender-dysphoria-established-by-age-7-study-finds/ (дата обращения: 23.08.2021).

[12]    Santora T. What Age Do Transgender Kids Know They’re Trans? // Fatherly. 27.05.2021. URL: https://www.fatherly.com/health-science/what-age-do-transgender-kids-know-trans/ (дата обращения: 23.08.2021).

[13]    Should There Be a Minimum Age for Gender Transition? // Psychiatry Advisor. 04.02.2020. URL: https://www.psychiatryadvisor.com/home/topics/gender-dysphoria/medical-guidelines-at-odds-with-public-policy-should-there-be-a-minimum-age-for-gender-transition/2/ (дата обращения: 23.08.2021).

[14]    Marchiano L. Outbreak: On Transgender Teens and Psychic Epidemics, Psychological Perspectives // A Quarterly Journal of Jungian Thought. 2017. Vol. 60. No. 3. P. 345-366. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/00332925.2017.1350804 (дата обращения: 23.08.2021).

[15]    Gender and health // World Health Organization. URL: https://www.who.int/health-topics/gender#tab=tab_1 (дата обращения: 23.08.2021).

[16]    Abigail Sh. Irreversible Damage: The Transgender Craze Seducing Our Daughters. Washington, D.C.: Regnery Publishing, 2020. 276 p.

[17]    Ansari A. Transgender rights: These countries are ahead of the US // CNN. 23.02.2017. URL: https://edition.cnn.com/2017/02/23/health/transgender-laws-around-the-world/index.html (дата обращения: 23.08.2021); McGreevy R. New legislation to make it easier for teenagers to change gender // The Irish Times. 30.11.2019. URL: https://www.irishtimes.com/news/ireland/irish-news/new-legislation-to-make-it-easier-for-teenagers-to-change-gender-1.4099892 (дата обращения: 23.08.2021).

[18]    Robertson S. Hundreds of trans people regret changing their gender, says trans activist // News-Medical.Net. 07.10.2019. URL: https://www.news-medical.net/news/20191007/Hundreds-of-trans-people-regret-changing-their-gender-says-trans-activist.aspx (дата обращения: 23.08.2021).

[19]    Elam J.D. Postcolonial Theory // Oxford Bibliographies. 15.01.2019. URL: https://www.oxfordbibliographies.com/view/document/obo-9780190221911/obo-9780190221911-0069.xml (дата обращения: 23.08.2021).

[20]    Young Robert J. C. Postcolonialism: An Historical Introduction. London: Blackwell, 2001. 512 p.

[21]    Саид Э. Ориентализм. Западные концепции Востока. М.: Русский мир, 2006. 640 с.

[22]    Critical Legal Theory // Legal Information Institute. Cornell Law School. URL: https://www.law.cornell.edu/wex/critical_legal_theory  (дата обращения: 23.08.2021).

[23]    Nagle R. How ‘pretendians’ undermine the rights of Indigenous people // High Country News. 2.04.2019. URL: https://www.hcn.org/articles/tribal-affairs-how-pretendians-undermine-the-rights-of-indigenous-people (дата обращения: 23.08.2021); Lewis H. The Identity Hoaxers // The Atlantic. 16.03.2021. URL: https://www.theatlantic.com/international/archive/2021/03/krug-carrillo-dolezal-social-munchausen-syndrome/618289/ (дата обращения: 23.08.2021).

[24]    Remarks by President Biden on the Verdict in the Derek Chauvin Trial for the Death of George Floyd // The White House. 20.04.2021. URL: https://www.whitehouse.gov/briefing-room/speeches-remarks/2021/04/20/remarks-by-president-biden-on-the-verdict-in-the-derek-chauvin-trial-for-the-death-of-george-floyd/ (дата обращения: 23.08.2021).

[25]    Rosenberg D. Biden nominates Black supremacist who endorsed anti-Semitic lecturer // Arutz Sheva. 12.01.2021. URL: https://www.israelnationalnews.com/News/News.aspx/294766 (дата обращения: 23.08.2021).

[26]    Clark C. Nature Magazine Requires Summer Interns To Be Black // The Daily Wire. 28.05.2021. URL: https://www.dailywire.com/news/nature-magazine-requires-summer-interns-to-be-black (дата обращения: 23.08.2021).

[27]    Health Data Research UK Announces Black Internship Programme Starting Summer 2021 // Health Data Research UK. 1.12.2021. URL: https://www.hdruk.ac.uk/news/10000-black-interns-programme-launched/ (дата обращения: 23.08.2021).

[28]    Progressives for Biden. URL: https://joebiden.com/progressive/ (дата обращения: 23.08.2021).

[29]    Derrida J. Force of law: the Metaphysical Foundation of Authority. In: D. Cornell, M. Rosenfeld, D. G. Carlson, eds. Deconstruction and the Possibility of Justice. (1st ed.). New York: Routledge, 1992. P. 3-67.

[30]    Сартр Ж.-П. Экзистенциализм – это гуманизм // Скепсис. URL: https://scepsis.net/library/id_545.html (дата обращения: 23.08.2021).

[31]    Runyan A.S. What Is Intersectionality and Why Is It Important? // American Association of University Professors. 2018. URL: https://www.aaup.org/article/what-intersectionality-and-why-it-important#.YNzIxBMzbrQ  (дата обращения: 23.08.2021).

[32]    George N. Angela Davis Still Believes America Can Change // The New York Times. 19.10.2020. URL: https://www.nytimes.com/interactive/2020/10/19/t-magazine/angela-davis.html (дата обращения: 23.08.2021).

[33]    Faulkner D. Maya Forstater: Woman wins tribunal appeal over transgender tweets // BBC News. 10.06.2021. URL: https://www.bbc.com/news/uk-57426579 (дата обращения: 23.08.2021).

Нажмите, чтобы узнать больше
Содержание номера
Прощание с гегемонией
Фёдор Лукьянов
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-5-8
Несокрушимая свобода: финал
Афганистан: кладбище империй
Милтон Бирден
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-10-22
Казус «Талибана» и особенности полицентричного мира
Иван Сафранчук, Вера Жорнист
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-24-37
Осторожность и коалиции
Василий Кашин
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-38-45
«Мир с честью» или «пристойный интервал»?
Андрей Исэров
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-46-59 
Десять лет «арабской весны»: пейзаж после битвы
Константин Труевцев
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-60-70
Опасные иллюзии
Дмитрий Саймс
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-72-79
Американская дипломатия и хаотические колебания мировых порядков
Чез Фриман
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-80-85 
Западная культурная революция и мировая политика
Ричард Саква
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-86-90
Мера, близкая к войне
Джилл Кастнер, Уильям Уолфорт
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-91-106
Неуловимая концепция в процессе становления
Ханс-Йоахим Шпангер
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-107-112 
Тактическая стабильность
«Заложить основу будущего»
Дмитрий Суслов
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-114-121
Контроль гибридной эпохи
Константин Богданов
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-122-136
Разрыв времени, реванш пространства
Дмитрий Евстафьев, Любовь Цыганова
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-138-153
Парадокс Фулбрайта
Чарльз Кинг
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-154-171 
Право на безумие
Александр Лукин
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-172-192 
С историей наперевес
Сам фашист!
Марлен Ларюэль
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-194-216
«Фашизм», актуальное прошлое и монологи в присутствии других
Константин Пахалюк
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-218-229
Оскорбление фашизмом, или Ещё раз об актуальности теории
Сергей Соловьёв
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-230-241