В ожидании обострения «тибетского вопроса»

Процесс смены духовного лидера тибетского буддизма является, наверное, одной из наиболее специфических форм передачи власти в мире. Средневековый ритуал, исполняемый после кончины предыдущего носителя титула «далай-лама» («океан мудрости»), всегда привлекал интерес не только с точки зрения религиозных процессов. В условиях теократической организации государства в Тибете[1] он приобретал зримый политический характер.

За прошедший век ситуация вокруг Тибета и тибетского буддизма кардинально изменилась. В 1935 г., когда на свет появился Далай-лама XIV (личное имя Тенцзин Гьяцо), Тибет являлся одной из самых изолированных территорий на планете, был закрыт для иностранцев и фактически функционировал автономно от китайских властей, из-за чего вопрос перерождения т.н. «живых будд» оставался делом сугубо внутренней повестки. В 1959 г. Далай-лама XIV решил покинуть родину из-за обострения противоречий с властями КНР и поселился в индийской Дхарамсале (штат Химачал-Прадеш), где возглавил так называемое правительство Тибета в изгнании, или «Центральную тибетскую администрацию» (далее – ЦТА), выступавшую против контроля Пекина над Тибетом. С тех пор благодаря деятельности самого Далай-ламы XIV, а также возросшей среди европейцев и американцев на волне духовных поисков 1960–1970-х гг. популярности восточных религиозных учений, тибетский буддизм стал явлением глобальным, распространившись за пределы азиатского региона.

Вследствие этого сама процедура поиска перерождения далай-ламы приобрела не просто политическое, но и глобальное значение, поскольку касается отношений с КНР и Индией всех тех стран, где есть общины приверженцев тибетского буддизма. Для России вопрос важен в силу того, что среди народов нашей страны к их числу принадлежат буряты, тувинцы и калмыки (всего около 900 тысяч человек).

Далай-лама XIV неоднократно поднимал тему реинкарнации в выступлениях и посланиях. В канун своего 90-летия в июле 2025 г. он, похоже, принял окончательное решение по поводу будущего перерождения. Оно пока держится в тайне, но по косвенным признакам можно обозначить некоторые ожидания. Так как в силу преклонного возраста нынешней земной оболочки далай-ламы[2] необходимость искать его новое воплощение может возникнуть в любой момент, есть основания ожидать значительного обострения тибетского вопроса в ближайшие годы. Вкупе с нерешённостью пограничных проблем вокруг гималайских территорий Индии и Китая он может стать одной из центральных конфликтных тем в Евразии, а также внутри ШОС и БРИКС.

Учитывая это, целесообразно проанализировать позиции различных сторон относительно реинкарнации далай-лам, а также спрогнозировать, какие сценарии развития событий наиболее вероятны и каковы возникающие при этом риски для России.

Поиск реинкарнации

Согласно представлениям буддистов, все далай-ламы являются перерождениями (реинкарнациями, возвращением в телесную форму) духовного учителя, Далай-ламы III, Сонаму Гьяцо – именно ему этот титул впервые был дарован южномонгольским правителем Алтан-ханом в 1578 году. В рамках утвердившейся в Тибете в XVII веке традиции, которую разделяют тибетские буддисты разных школ, далай-ламы продолжают долгую цепь перерождений, уходящую в глубокую древность и восходящую к Авалокитешваре.

Далай-лама, будучи бодхисатвой – то есть существом, уже достигшим «просветления» и способным выйти из круга перевоплощений, но по своей воле возвращающимся в мир, чтобы вести к «просветлению» других, может самостоятельно определить и направить свою судьбу после смерти земной оболочки. В этом его принципиальное отличие от других людей, которые не могут контролировать процесс перерождения.

Согласно тибетским традициям, процедура поиска реинкарнации далай-ламы начинается по окончании траура (49 дней) по умершему учителю и обычно длится несколько лет. Монахи, ведущие поиск, руководствуются в первую очередь указаниями и подсказками далай-ламы, данными им перед смертью. Считается, что они помогут найти его новое воплощение. Кандидат должен узнать вещи почившего далай-ламы, может иметь воспоминания о прошлой жизни; некоторое влияние оказывают предсказания оракулов и иные сверхъестественные явления, указывающие путь, в котором следует искать новую реинкарнацию.

Процедура выбора нынешнего далай-ламы заняла четыре года. В своей книге духовный лидер буддистов вспоминает, что важные пророческие знамения включали поворот лица почившего Далай-ламы XIII на восток, а также появление видений в озере Лхамо Лхацо[3].

С конца XVIII века на фоне неудачной для Лхасы войны с непальскими гуркхами двор Цинской империи, контролировавшей тогда Тибет, ввёл процедуру выборов далай-ламы из числа нескольких подобранных кандидатов посредством так называемой золотой урны. Аналогичные процедуры цинские власти применяли для выборов верховных лам как в Тибете (золотая урна находилась в Лхасе), так и в Монголии (золотая урна располагалась в пекинском храме Юнхэгун). К концу XIX века использование золотой урны в Тибете стало формальностью, с помощью которой утверждалась кандидатура, предварительно уже обсуждённая и избранная ламами. При выборах 13-й и 14-й реинкарнации атрибут, тесно связанный с политикой китайского контроля над Тибетом, и вовсе не использовался.

Таким образом, ныне живущий духовный лидер тибетцев был избран без какого-либо контроля со стороны Пекина.

В 2011 г. стареющий Далай-лама XIV объявил о снятии с себя всех политических обязанностей в ЦТА, но о намерении продолжить «духовное руководство» тибетскими делами до конца земной жизни. В том же году издано и его ключевое послание по поводу реинкарнации. Конечно, тема поднималась и ранее, однако теперь был представлен полноценный программный документ. Далай-лама XIV заявил, что единственным и наиболее легитимным источником установок для поиска реинкарнации ламы может являться лишь он сам. Ныне живущий далай-лама вправе выбрать время и место, где должно будет появиться его новое воплощение. Он отверг традицию использования золотой урны для поиска реинкарнации как инструмент, навязанный Тибету из Пекина. А вместо конкретных указаний насчёт своего перерождения Далай-лама XIV лишь дал обещание подготовить инструкции к 90-летнему юбилею, то есть вопрос о реинкарнации заморозили на четырнадцать лет[4]. Не исключалась возможность и того, что духовный лидер вовсе откажется перерождаться – это несколько снизило бы конфликт с Пекином и вывело из-под удара тысячи верующих, для которых полноценное взаимодействие с духовным лидером невозможно по политическим причинам.

В таком случае верховным лидером тибетских буддистов стал бы Панчен-лама, нынешняя реинкарнация которого избрана китайскими властями из числа граждан КНР без контроля Далай-ламы XIV (10-й Панчен-лама в 1959–1989 гг. оставался главенствующим тибетским патриархом, фактически замещая Далай-ламу XIV на территории КНР, 11-й Панчен-лама избран в 1995 г. при помощи золотой урны под контролем китайских властей и не признаётся ЦТА).

Однако Далай-лама XIV не пошёл на компромиссный вариант и, достигнув 90-летия в 2025 г., представил официальное заявление о будущем института духовных лидеров Тибета. Как было заявлено, «в результате консультаций с иными влиятельными ламами и в ответ на просьбы буддистов всего мира», Далай-лама XIV принял решение продолжить цепочку перерождений и заявил, что единственным органом, который имеет полномочия искать и признавать пятнадцатое воплощение Авалокитешвары[5], является Гаден Пходранг (Gaden Phodrang)[6]. Это – офис Далай-ламы, с 2011 г. работающий как зарегистрированный в Индии частный фонд. Второе лицо в нём – авторитетный лама и сподвижник Далай-ламы XIV пятый Самдонг Ринпоче, некоторое время являвшийся «премьер-министром» ЦТА. Структура тибетского буддизма в эмиграции вообще отличается сложностью – в окружении Далай-ламы XIV наблюдается много «подводных течений», сохраняется политическое влияние альтернативных религиозных школ – так что у той части тибетского народа, которая находится в добровольном изгнании, в любом случае не будет недостатка в тех, кто потенциально мог бы его представлять. Всё это, впрочем, не отменяет того, что с кончиной нынешнего Далай-ламы почти наверняка возникнет глубокий кризис, не ограниченный только религиозной сферой.

Гипотетический «раскол» тибетского буддизма

По тибетской традиции ключевую роль в признании реинкарнации Далай-ламы авторитетными духовными лидерами играет Панчен-лама – второе по значимости лицо тибетского буддизма, считающееся воплощением Амитабхи. Учитывая, что нынешняя реинкарнация Панчен-ламы, как уже указано выше, не признаётся ЦТА, в рамках адаптации системы его роль, видимо, будет исполнять другой видный лама. Исторически, например, весьма значимой фигурой был Ганден Трипа – избираемый глава монастыря Ганден, который сейчас также находится в эмиграции в Индии и наверняка будет играть важную роль в организованном ЦТА процессе. Так или иначе, все стадии поиска и утверждения останутся вне контроля КНР, в составе которого находится Тибет (Тибетский автономный район).

Потенциальному расколу способствует и то обстоятельство, что до середины XX века институты Далай-ламы и Панчен-ламы не только взаимодействовали, но и выступали естественными противовесами особенно по политическим вопросам – базирующиеся не в Лхасе, а в монастыре Ташилунпо в городе Шигадзе панчен-ламы традиционно сопротивлялись попыткам централизации власти, предпринимаемым Лхасой. Имели место и длительные периоды непризнания друг друга двумя высшими религиозными лидерами. Таким образом, кроме относительно непродолжительного и сопровождавшегося напряжённостью периода 1950–1959 гг., когда Далай-лама XIV и 10-й Панчен-лама признавали друг друга, два важнейших института тибетского буддизма существовали параллельно, независимо и фактически уже не нуждаются в поддержке друг друга.

Официальная позиция Китая по поводу легитимности панчен-лам в качестве духовных лидеров Тибета отражена в ряде документов, а именно: Указе № 5 Государственного управления по делам религий КНР «Меры по управлению реинкарнацией живых Будд (тулку) тибетского буддизма» (2007)[7], Белой книге «Шестьдесят лет с момента мирного освобождения Тибета» (2011)[8], Белой книге «Тибет с 1951 г.: освобождение, развитие и процветание» (2021)[9] и Белой книге «Практика и исторические достижения стратегии партии по управлению Тибетом в новую эпоху» (2023)[10]. Наиболее актуальным программным документом по тибетскому вопросу является опубликованная в 2025 г. Белая книга «Развитие и прогресс в области прав человека в Тибете»[11] (все документы опубликованы на китайском и тибетском языках на официальном информационном портале Тибетского автономного района), фокус внимания которой смещён с вопросов отношения к тибетским иерархам на дискредитацию социального положения, которое существовало в регионе при далай-ламах.

Исходя из анализа документов, можно сделать вывод, что основу китайской позиции по определению тибетских иерархов составляют следующие тезисы.

Во-первых. «Центральное правительство, начиная с династии Мин, обладает неоспоримой высшей властью и окончательным правом решения по всем вопросам, связанным с признанием и утверждением перерождений живых будд тибетского буддизма, включая как далай-лам, так и панчен-лам».

Во-вторых. Для признания перерождения необходимо неукоснительное соблюдение трёх ключевых принципов: поиск внутри страны (кандидат должен быть найден на территории Тибета), жеребьёвка посредством золотой урны, утверждение центральным правительством.

В-третьих. «Вмешательство внешних или эмигрантских сил в управление реинкарнациями живых Будд категорически неприемлемо».

Отдельно продвигается тезис об исторических и культурных связях тибетцев и китайцев, что позволяет позиционировать Тибет в качестве неотъемлемой части китайской нации. Вплоть до того, что в последних «белых книгах» формулировка «тулку должны перерождаться только на территории Тибета» заменена формулировкой «на территории Китая».

Разумеется, система «назначений» высших лам государственными служащими КНР противоречит религиозным канонам.

В складывающейся ситуации у китайских властей остаётся выбор между тремя вариантами.

Первый. Организовать собственный поиск реинкарнации Далай-ламы на территории Тибета в соответствии с исторической традицией: поиски ведёт Панчен-лама, утверждение кандидатуры происходит с помощью золотой урны.

Второй. Заявить, что Далай-лама вышел из череды перерождений, отказать в признании Далай-ламе XV, который будет избран в Индии или другой стране за пределами Китая, что сделает духовным лидером тибетцев Панчен-ламу и его последующие реинкарнации из числа китайских граждан. Медийная кампания по дискредитации нынешнего Далай-ламы (ему вменяется в вину отход от тибетских и буддистских традиций[12], а также нарушения прав человека в период до установления контроля КНР над Тибетом) указывает на то, что в будущем на этом основании возможно низложение института далай-лам как лишившихся статуса духовных лидеров тибетского буддизма.

Третий. Сохранить статус-кво, при котором сосуществуют проживающий в эмиграции Далай-лама и находящийся в Тибете Панчен-лама. Важно добавить, что нынешний Панчен-лама плотно интегрирован в китайскую политическую систему и является верным проводником политики Пекина. Он занимает должности вице-президента Китайской буддийской ассоциации, члена Постоянного комитета Всекитайского комитета Народно-политического консультативного совета Китая.

Наиболее вероятен первый сценарий, хотя и два других сбрасывать со счетов нельзя (на их возможность указывают замечания китайских экспертов, полученные авторами в частном порядке).

Сценарий, при котором признанная сподвижниками Далай-ламы XIV реинкарнация появится на территории КНР, фактически исключён.

Далай-лама XIV по политическим причинам перерождаться на территории своей родины не планирует, о чём он неоднократно заявлял[13]. И утверждал, что может воплотиться в «очень красивой» женщине или иностранце, но обязательно «в свободной стране»[14]. В 2023 г. он признал реинкарнацию одного из важнейших монгольских лам в мальчике монгольского происхождения, но появившемся на свет в США (а потому, вероятно, имеющем двойное гражданство). Это показывает, что, во-первых, ЦТА готова идти на обострение отношений с Пекином, а во-вторых – демонстрирует один из возможных сценариев вокруг реинкарнации.

Основной тезис Далай-ламы заключается в том, что никто якобы не признает реинкарнацию, найденную вопреки его указаниям. Можно ожидать, что Соединённые Штаты и другие страны Запада встанут на сторону Дхарамсалы, но вот позиция буддистских стран Азии вряд ли окажется однозначно антикитайской. Скорее проблемы с легитимностью возникнут именно у ЦТА, если новый лама будет распознан не в тибетском мальчике и вне традиционного тибетского культурного пространства. Все варианты, кроме перерождения Далай-ламы в мужчину тибетской национальности, беспрецедентны для истории тибетского буддизма и могут быть восприняты негативно как большинством тибетцев (проживающих в КНР), так и обществами других азиатских стран[15].

В целом, в отличие от Пекина, у ЦТА не такой большой выбор территории. Возможным компромиссным вариантом могло бы стать появление Далай-ламы в нейтральной буддистской стране, например Непале, где он был бы равноудалён от всех сторон конфликта и исполнял исключительно религиозные функции. Впрочем, такой вариант требует слишком больших уступок как от Пекина, так и от Дхарамсалы, а потому представляется маловероятным.

Индийский фактор

Здесь мы напрямую подходим к индийскому фактору, поскольку округ Таванг штата Аруначал-Прадеш (его принадлежность Индии оспаривается КНР) – единственная точка, где когда-либо рождался Далай-лама и которая ныне не контролируется Пекином. Именно обнаруженная в Таванге реинкарнация Далай-ламы XIV очевидно окажется наиболее легитимной. На территории Индии проживает достаточно крупная диаспора тибетских беженцев, в её пригималайских штатах распространён буддизм, а потому она лучше всего подходит под определение «свободной страны», где может быть найден Далай-лама XV.

Так или иначе, события вокруг реинкарнации наверняка приведут к эскалации индийско-китайского конфликта, потому следует осветить позицию Нью-Дели по данному вопросу.

Позиция Индии всегда отличалась особой осмотрительностью. В 1959 г. Далай-ламу XIV принял и разместил в своей стране первый премьер-министр независимой Индии Джавахарлал Неру. Этим шагом он вызвал обострение отношений с КНР и, возможно, несколько приблизил начало войны 1962 года. Тем не менее Нью-Дели никогда не ставил под сомнение территориальную целостность Китая и вхождение Тибета в состав КНР. В 2003 г. на фоне общего потепления в отношениях между азиатскими гигантами принята «Декларация о принципах отношений и всеобъемлющего сотрудничества», в которой повторяется тезис о признании Индией Тибетского АР частью Китая, а также о том, что Индия не позволит тибетцам заниматься антикитайской деятельностью на своей территории[16]. Далай-лама XIV изначально считается почётным гостем Индии, а его деятельность квалифицируется не как политическая, а как религиозная, ограничение которой на официальном уровне невозможно из-за действующего в стране принципа свободы вероисповедания. Так что официальный Нью-Дели имеет формальный повод соблюдать нейтралитет в отношении Дхарамсалы. В комментарии замминистра иностранных дел Индии относительно заявления Далай-ламы о реинкарнации от июля 2025 г. говорится, что «правительство Индии не занимает никаких позиций по вопросам веры и религиозных практик»[17].

Впрочем, в последние годы индийское руководство, кажется, несколько отходит от курса на нейтралитет. Ещё на первой инаугурации Нарендры Моди в 2014 г. в числе почётных гостей присутствовал глава ЦТА. В дальнейшем сам Далай-лама XIV встречался с индийским президентом и ездил в спорный Таванг. Отношения с Пекином на тот момент были достаточно тёплыми, так что в 2018 г. администрация Моди распространила циркуляр, запрещавший чиновникам участвовать в мероприятиях, организованных Дхарамсалой[18]. Новое обострение на линии фактического контроля в 2020 г. обрушило отношения Дели и Пекина до наиболее низкой точки в XXI веке, потому логично, что нынешняя политика кабинета Моди стала более лояльной по отношению к политическим органам тибетских беженцев. В 2021 г. Нарендра Моди телефонным звонком поздравил Далай-ламу с 86-летием – это был первый официально признанный контакт такого уровня с 2015 г., однозначно воспринятый как отход от прежней политики дистанцирования. В июле 2025 г. Моди также официально поздравил тибетского духовного лидера с юбилеем, что вызвало критику Пекина.

Гораздо более активно Далай-ламу поддерживают региональные лидеры, особенно главный министр штата Аруначал-Прадеш Пема Кханду. Уроженец Таванга, он регулярно отмечается громкими антикитайскими заявлениями. Вместе с несколькими министрами федерального уровня он присутствовал и на торжествах в честь юбилея тибетского духовного лидера и, вероятно, станет одним из ключевых и наиболее высокопоставленных сторонников поиска альтернативного китайскому Далай-ламы. Такая позиция ряда своих членов руководство «Бхаратия джаната парти» («Индийская народная партия», БДП), видимо, устраивает – иначе подобная риторика им вряд ли была бы позволена. Заметим, что, несмотря на антикитайский характер высказываний, их центром является фигура Далай-ламы, а его поддержка не перетекает в поддержку деятельности ЦТА, по крайней мере в официальных заявлениях.

Вопрос реинкарнации Далай-ламы ставит Индию перед дилеммой – с одной стороны, правительство Моди всё более активно использует «тибетскую карту» и, очевидно, готовится к тому, что новый духовный лидер тибетцев будет или выходцем из числа беженцев, или гражданином Индии. С другой – его поддержка на любом уровне наверняка встретит значительное противодействие Пекина вплоть до новых столкновений на линии фактического контроля. Вполне возможно, что сохранится нейтралитет на федеральном уровне при поддержке на уровне региональном, то есть, по сути, БДП даст Дхарамсале неофициальное согласие на раскол.

Заключение: перспективы развития ситуации

Появление в мире двух соперничающих далай-лам после кончины Далай-ламы XIV – не единственный, но наиболее вероятный вариант развития событий. Противоречия между Пекином и ЦТА слишком глубоки, а нынешний тибетский духовный лидер из всех возможных вариантов поиска новой реинкарнации выбрал самый конфронтационный.

В случае признания воплощения в мальчике тибетского происхождения, из пригималайского региона или одной из общин беженцев в Индии, его, вероятно, отправят на обучение в Таванг, оставив достаточно близко от Тибетского АР, чтобы хотя бы какая-то часть его населения видела в нём своего духовного лидера в противовес гипотетическому «китайскому Далай-ламе». Вероятнее всего, это спровоцирует дальнейшее охлаждение отношений между Нью-Дели и Пекином. Правительство Индии может разыграть вокруг юного духовного лидера и патриотическую карту, представив его как символ защиты национального суверенитета и индийского контроля над спорным приграничьем.

Чем менее традиционным будет выбор офиса Далай-ламы, тем менее легитимным окажется избранник в глазах верующих.

Найденного в странах Запада мальчика, даже если он станет выходцем из диаспоры, жители Тибетского автономного района сочтут чужаком, и его легитимация будет затруднена даже среди буддистов вне Китая. Гражданство недружественного государства ограничит такому Далай-ламе доступ к буддистам России. Больше пространства для манёвра в этом случае возникнет у Индии, поскольку Аруначал-Прадеш – закрытая для свободного посещения иностранцами зона, а потому в случае улучшения отношений между Нью-Дели и Пекином такого ламу будет проще не пустить на спорные территории.

Раскол в тибетском буддизме отразится и на верующих буддистских субъектов Российской Федерации. Далай-лама XIV неоднократно посещал СССР и Россию, однако, поскольку каждая его международная поездка вызывает официальные протесты китайских властей, последний визит состоялся ещё в 2004 году. Впрочем, поток российских паломников в Дхарамсалу и Ладакх не иссякает и вряд ли иссякнет после кончины Далай-ламы XIV. Китайская сторона, вероятно, будет стремиться ослабить эти контакты, развивая открытость собственного кандидата и создавая для российской паствы альтернативные каналы религиозного взаимодействия. Авторитет иерарха, одобренного Пекином, смогут укрепить и специальные паломнические туры в Тибет, спонсируемые китайским государством. В то же время неясно, сможет ли такая открытость сама по себе компенсировать спорность религиозной легитимности в глазах значительной части верующих.

Силы, заинтересованные в дестабилизации обстановки в России посредством компрометации российско-китайского партнёрства, станут продвигать тезис о нелегитимности «китайского Далай-ламы». Воздействие на верующих в Бурятии окажет и ситуация в Монголии, где в последнее время усиливается влияние американских НПО и, как следствие, антикитайские настроения. Ввиду этого можно прогнозировать, что избежать некоторых трений среди российских буддистов вряд ли удастся.

Гипотетический раскол тибетского буддизма в российском преломлении, скорее всего, выразится в расхождении между официально допустимой и внутренне признаваемой легитимностью. В этих условиях главным последствием для России может стать не выбор в пользу одного из двух далай-лам, а длительное сосуществование разных режимов легитимности – политического и духовного, что сделает вопрос о новой реинкарнации более напряжённым и чувствительным и внутри страны.

Процедура реинкарнации Далай-ламы – вопрос долгосрочного планирования. На первых порах новое воплощение лидера тибетских буддистов будет слишком юным, чтобы вести самостоятельную политику, а потому конфликт станет развиваться на дипломатическом и медийном уровне между Дхарамсалой и Пекином. В конечном счёте решающими факторами явятся в порядке убывания значимости: 1) признание духовной легитимности той или иной линии преемственности; 2) институциональная поддержка внутри тибетского буддизма; 3) политика государств, на территории которых будут действовать конкурирующие реинкарнации; и только затем – 4) личные качества самих лам, включая харизму и доступность для верующих. В эту фазу соперничество двух реинкарнаций войдёт лишь через 15–20 лет после кончины Далай-ламы XIV.

Авторы:

Иван Зуенко, ведущий научный сотрудник Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России

Эрнест Новинский, младший научный сотрудник Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России