Саммит НАТО в Анкаре стал заметным событием, потому что имел некоторые отличия от аналогичных мероприятий. Так, особый упор был сделан на конкретное военно-техническое сотрудничество, освоение средств, о выделении которых договорились ещё в прошлом году. Об итогах саммита Фёдор Лукьянов поговорил с Дженнифер Кавана для тележурнала «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Европейцы довольны саммитом, потому что считают, что Трамп «вернулся», прежде всего в том, что касается поддержки Украины. Можно ли считать, что президент США действительно «потеплел» к НАТО?
Дженнифер Кавана: Ну, первые сутки Трамп посвятил перечислению всех своих претензий к альянсу: угрожал Гренландии, заявлял, что участие Соединённых Штатов в НАТО может зависеть от ситуации с этим островом, расплывчато, но грозил вывести все войска из Европы, критиковал союзников по НАТО за отсутствие поддержки по Ирану и недостаточные расходы на оборону. Многие из угроз пока пустые слова – я не жду, что Трамп выведет США из НАТО или попытается захватить Гренландию. Но европейцам всё это крайне неприятно.
Трамп рассматривает НАТО как инструмент проецирования американской мощи и обеспечения доминирования США, тогда как для Европы НАТО – гарант собственной безопасности. Итоговое заявление подчёркивает единство, но на более глубоком уровне НАТО претерпела фундаментальные изменения, и пути назад уже нет.
Фёдор Лукьянов: Тем не менее явно произошли некоторые практические сдвиги…
Дженнифер Кавана: Да, есть несколько действительно интересных моментов. Один из них – многочисленные оборонные сделки, заключенные ещё накануне саммита, в рамках Форума оборонной промышленности. Многие из соглашений призваны «купить» поддержку США. Есть мнение, что, заключая контракты с американскими оборонными подрядчиками, европейцы смогут удержать Америку в орбите своих интересов – своего рода взятка. В прошлом году такой «взяткой» стало увеличение расходов на оборону, в этом – контракты с американскими оборонными компаниями. Но мне кажутся более интересными соглашения без участия Соединённых Штатов, – сделки между самими европейскими странами, а также с участием турецких и азиатских, например, южнокорейских, фирм. Начинает формироваться сеть оборонной промышленности, независимая от США.
Фёдор Лукьянов: Это происходит в дополнение или взамен?
Дженнифер Кавана: Явно идёт ускоренное перевооружение и милитаризация Европы. Это вполне ожидаемо, ведь США постепенно отстраняются от дел. Я, например, за то, чтобы США ушли из Европы и снизили степень своего участия, так что такую тенденцию приветствую. Пусть европейцы создают собственную оборонно-промышленную базу и военно-промышленный комплекс, это им необходимо на случай американского ухода.
Но остаётся множество вопросов относительно того, во что в итоге выльются эти контракты. Каковы сроки реализации? Перерастут ли они в реальное производство военной техники, которую Европа сможет использовать в разумные сроки и в необходимых объёмах? И как именно она будет её применять? Удастся ли им нарастить производственные мощности так, чтобы это действительно трансформировалось в боевые возможности? К тому же сохраняется сильная зависимость от американских оборонных компаний, что мне лично не нравится.
Фёдор Лукьянов: Действительно ли можно говорить об изменении позиции Трампа по Украине?
Дженнифер Кавана: На мой взгляд, позиция Трампа остаётся неизменной. Он хотел бы завершения войны, не особо вникает в детали и не готов идти на серьёзные уступки ради прекращения конфликта. Он не хочет бросать Украину. Он не собирается умывать руки, прекращать поддержку или принуждать Украину к уступкам. Во многом это объясняется политическими причинами: полагаю, его пугает то, как подобные шаги будут выглядеть в глазах общественности. Поэтому поддержка со стороны США сохранится, но в администрации Трампа нет реального стремления наращивать помощь Украине способами, которые легли бы тяжким бременем на американский оборонно-промышленный комплекс или увеличили бы расходы США.
Фёдор Лукьянов: А слова Трампа о возможной передаче Киеву лицензии на производство ракет для комплексов «Патриот»?
Дженнифер Кавана: Обретение таких лицензий не решает насущных проблем Украины. Германия получила лицензии на производство ракет «Патриот» предыдущего поколения ещё в 2022 г., но в рамках этого проекта до сих пор не выпущено ни одного изделия. Даже если Украина получит лицензии сейчас, пройдёт в лучшем случае от трёх до пяти лет, прежде чем она сможет начать собственное производство. Это не решение для краткосрочной перспективы. Более того, для Украины оно может обернуться даже негативными последствиями, поскольку свидетельствует о переходе от модели, при которой она получает военную технику из США или Европы, к модели, требующей самостоятельного производства всего спектра оборонного оборудования, включая «Патриоты». А это уже задача долгосрочного характера, а не способ быстрого решения проблем.
Фёдор Лукьянов: Как бы то ни было, поощрительные слова американских чиновников в адрес украинских дальнобойных ударов по территории России, видимо, подводят черту под всеми переговорными экзерсисами. Или как?
Дженнифер Кавана: Кажется, Рубио говорил о помощи Украине в нанесении ударов вглубь российской территории. Полагаю, речь здесь идёт главным образом об обмене разведданными, как и до сих пор. В США больше не видно реального интереса или серьёзных дискуссий о предоставлении Украине «Томагавков» или других дальнобойных ракет – особенно после того, как свои запасы сильно истощились из-за конфликта на Ближнем Востоке. Поэтому вопрос, по сути, сводится к обмену разведданными, а это и так уже идёт. Так что не ожидаю каких-либо существенных перемен. Мне кажется, что администрация всё-таки прекрасно осознаёт риски эскалации и не хочет их повышать. Она по-прежнему, в принципе, заинтересована в улучшении отношений с Россией и не желает предпринимать реальных шагов, которые могли бы поставить это под угрозу. На мой взгляд, то, что звучало в Анкаре, отчасти лишь риторика.
Фёдор Лукьянов: Во время саммита НАТО Трамп решил снова помахать шашкой в направлении Ирана. Он объявил перемирие утратившим силу, обругал иранцев. Опять война?
Дженнифер Кавана: Всё это, скорее всего, в основном шум. Полагаю, в обозримом будущем – возможно, до конца года – нас ждёт повторяющийся цикл: вспышки насилия и взаимные удары, сменяющиеся периодами переговоров или затишья. Ни США, ни Иран особо не заинтересованы в полномасштабной войне. Администрация Трампа прекрасно понимает, что ни один из имеющихся у неё военных вариантов не сулит ничего хорошего; если бы они считали их удачными, уже пустили бы в ход. Поэтому, думаю, они прибегают к насилию и эпизодам жёсткого военного давления, пытаясь улучшить переговорные позиции. Вряд ли сработает, по-моему, это довольно бессмысленно. Но такова ситуация, в которую администрация сама себя загнала – особенно с учётом меморандума о взаимопонимании, который так и не решил ни одной из глубинных проблем конфликта. Фактически он обрёк нас на этот цикл, когда администрация пытается добиться сделки, недостижимой на практике, а в её распоряжении остаются лишь безрезультатные переговоры да военные удары. Иран же отчаянно стремится сохранить контроль над проливом, поэтому у него есть стимулы продолжать препятствовать судоходству, демонстрируя, что он сохраняет рычаги влияния. Впрочем, ситуация может измениться: со временем контроль Ирана над Ормузским проливом станет менее значимым, поскольку страны станут диверсифицировать маршруты, постепенно отказываясь от использования этого пути. Таким образом, у рычагов влияния Ирана есть «срок годности», и это, пожалуй, единственный фактор, способный хоть немного изменить расстановку сил в ближайшие полгода.
