Возвращение в Белый дом Дональда Трампа вернуло на первые страницы газет вопрос о принадлежности Гренландии. Бешеный напор президента США обескуражил европейцев и сбил с толку всех остальных.
Оставив в стороне экономическое значение острова, которое столь же несомненно благодаря запасам ресурсов, сколь и сомнительно с точки зрения их извлекаемости в имеющихся климатических условиях, сосредоточимся на главном, как представляется, значении этой земли («куска льда», как сказал в Давосе сам Трамп) для Вашингтона. «Зелёная страна» викингов эпохи предыдущего климатического оптимума уже довольно давно вошла в мышление американского стратегического сообщества как некоторое «предмостное укрепление», прикрывающее континентальную часть США от атак.
Попытки американского правительства заполучить Гренландию начались в середине XIX века. Интерес Вашингтона к острову активизировался после Второй мировой войны, когда военное значение Гренландии в противостоянии с СССР резко выросло. Генералы требовали остров в 1946 и 1955 годах. В 1950-е гг. Госдепартамент противостоял военным, поскольку США и так «имеют возможность делать в Гренландии буквально всё, что захотят»[1]. В 1970-е гг. желание заполучить Гренландию маскировали интересами экономического освоения территории. Окончание холодной войны, казалось, сняло вопрос с повестки, однако сейчас мы видим едва ли не самый яркий ренессанс американского экспансионизма в северо-восточном направлении.
Да, его бульдозерно-кавалерийский стиль многих травмирует, но восприятие Гренландии как чего-то ключевого для национальной безопасности США сформировалось до и помимо Трампа. Даже на байденовском сроке некоторые американские институты, не заподозренные в симпатиях к правым республиканским изоляционистам, прямо утверждали, что остров представляет собой брешь в безопасности континентальной территории страны, а угроза проистекает из возможных попыток России и особенно Китая укрепить там влияние[2].
В 2025–2026 гг. в США вышел новый блок руководящих документов стратегического планирования, которые отныне собраны вокруг концепции обороны Западного полушария, объявленного чуть ли не синонимом «крепости Америка». В этой логике Гренландия рассматривается как слабое место в частоколе вокруг «крепости», а потенциально – как очень сильный пункт в американской позиции. В некотором смысле Гренландия – ледовый щит и меч Америки одновременно: подобная формулировка очень подошла бы к тому пафосному стилю, который привнесла в стратегические документы нынешняя администрация. В этих документах Гренландия упоминается вместе с Панамским каналом и Мексиканским заливом как «ключевой район», к которому должен быть обеспечен «военный и гражданский доступ», в то время как в этих районах нарастает «враждебное влияние»[3].
Действительно, сразу несколько измерений стратегической безопасности США подразумевают пристальное внимание к Гренландии.
Восемьдесят пять лет на посту
Весной этого года исполняется 85 лет постоянного военного присутствия США на датском острове. Начало ему положила Вторая мировая война. Немецкие войска заняли Данию за один день 9 апреля 1940 года. Правительство и король согласились на требования Германии через несколько часов после вторжения. В первые три года «протектората» оккупационные силы оставались минимальными, а национальное правительство в основном сохраняло власть, хотя с очевидными ограничениями во внешней политике: запрет на экономическое сотрудничество со странами антигитлеровской коалиции, невыгодные торговые соглашения с Рейхом, разрешение на вербовку датских граждан и военнослужащих в части СС. Однако в 1943 г., после полного поражения местных нацистов на парламентских выборах, роста протестных выступлений населения и ухудшения положения Германии на фронтах «цветочная» стадия оккупации закончилась. Местное правительство распустили и сформировали немецкую администрацию.
Однако вышесказанное касалось европейской территории страны. Вне досягаемости немцев оставались острова, и часть из них сразу же после немецкого вторжения оккупировала Великобритания. Крупнейшее заморское владение, Гренландия, фактически оказалась блокирована англичанами, не допускавшими свободного сообщения с занятой немцами континентальной Европой. В этих условиях местные шерифы – наиболее высокопоставленные представители власти среди мизерного по размерам населения (менее двадцати тысяч человек, из которых только несколько сотен – европейцы), пользуясь законом о чрезвычайном положении, объявили Гренландию временно самоуправляемой территорией. Этот шаг поддержали американские власти и посол Дании в Вашингтоне Хенрик Кауфман. Интерес Вашингтона состоял в стабильном получении важного и редкого минерала криолита (компонента для электролитического процесса выплавки алюминия), а также стратегическом положении острова, который мог служить перевалочным пунктом на пути в Великобританию и опорным узлом для операций в Северной Атлантике.
Первое время США пришлось ограничивать свою деятельность условно гражданской Береговой охраной, но на годовщину немецкого вторжения в апреле 1941 г. посол Кауфман «от имени короля и ввиду нелегитимности датского правительства, находящегося в оккупированной стране» подписал с госсекретарём США Корделлом Халлом соглашение, вверяющее защиту острова американцам. Естественно, Копенгаген не признал эту договорённость и объявил посла изменником, но стремительно двигавшийся к войне с Берлином Вашингтон это проигнорировал. В годы войны в Гренландии были развёрнуты метеостанции, перевалочные аэродромы для ленд-лиза, противолодочные силы. Единственными столкновениями на острове стала борьба с немецкими метеостанциями, которые пытались скрытно развернуть для получения важнейшей информации о погоде в Северной Атлантике.
После разгрома нацистской Германии политическая конъюнктура изменилась. С Кауфмана сняли все обвинения в измене, а подписанное им соглашение с Соединёнными Штатами признали законным. После вступления Дании в НАТО в 1951 г. ратифицировано соглашение об обороне Гренландии[4]. В дальнейшем оно уточнялось и сейчас действует редакция от 2004 г.[5], в основном отличающаяся реверансами в сторону местных властей (необходимость периодических консультаций американских военных с их представителями, поднятие над базой США не только датского, но и гренландского флага и т.п.).
С началом холодной войны интерес Соединённых Штатов к Гренландии только возрос. Всё становится очевидно при взгляде на глобус (а не на многое искажающую плоскую проекцию Меркатора): остров располагается на прямой линии между США и европейской частью СССР. В 1950 г. принято решение о начале строительства авиабазы Туле на северо-западе острова – в местности удалённой и экстремальной даже по меркам Гренландии. База должна была служить узлом противовоздушной обороны для защиты от советских бомбардировщиков и аэродромом подскока для своих ударов. До советского берега с Туле около 3000–3500 км (речь обо всём побережье СССР, омываемом Северным Ледовитым океаном с запада на восток) – в два раза ближе, чем с основной территории Соединённых Штатов до европейской части Союза. К тому же подходить можно с хуже защищённого северного направления.
В ходе учений на Туле регулярно приземлялись огромные поршневые бомбардировщики B-36. Периодически развёртывались первые крупносерийные американские реактивные бомбардировщики B-47. Наиболее масштабная операция с этого аэродрома связана с разведывательными модификациями B-47: весной 1956 г. в ходе операции HOMERUN группа из двух десятков разведчиков RB-47 (обычные фоторазведчики и самолёты электронной разведки) совершила в общей сложности 156 полётов над северными территориями СССР, углубляясь в неё на 200–300 км с целью изучить состояние ПВО севера страны[6]. Учитывая, что ни один из самолётов не был перехвачен, состояние было удручающим.
В дальнейшем непосредственно на Туле американские бомбардировщики постоянно не базировались – рост дальности полёта и отработка дозаправки в воздухе позволили отказаться от использования аэродрома подскока с очень тяжёлыми климатическими условиями. Однако в качестве базы для истребителей-перехватчиков ПВО США она остаётся актуальной, хотя и появляются они там в мирное время по ротации, в первую очередь в ходе учений.
Дом ядерного снеговика
Впрочем, наиболее известный проект по использованию Гренландии для развёртывания ядерных ударных средств связан не с недолгим базированием бомбардировщиков, а с планами установки баллистических ракет. Речь о проекте «Ледяной червь» (Iceworm).
Истоки одной из наиболее безумных идей того периода (конечно, если мы рассматриваем те, которые всерьёз начали реализовывать) лежат в межвидовом противостоянии в американских вооружённых силах. В конце 1950-х гг. Армия (сухопутные силы) стремительно теряла влияние, компетенции и бюджеты – грядущая война виделась атомной, а Военно-воздушные силы вдобавок к стратегическим бомбардировщикам получили ещё и межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), и часть программ непосредственно «отобрали» у Армии[7]. Флот успешно создавал собственные баллистические ракеты для подводных лодок. Между Корейской и Вьетнамской войнами казалось, что американская Армия становится вспомогательным видом войск.
Естественно, она была не согласна с такой ролью и постаралась завоевать свой кусок – в данном случае скорее не торта, а «мороженого». Очень кстати оказалась дискуссия о принципах базирования сухопутных МБР, разгоревшаяся в конце 1950-х годов. В тот момент они размещались в слабозащищённых наземных пусковых установках, похожих на ангары, – на фоне развёртывания СССР собственных МБР это было бесперспективно. Но как поступить дальше, строить защищённые шахтные пусковые установки или мобильные? Американские ВВС вплотную подошли к созданию собственных железнодорожных ракетных комплексов, под них были даже сформированы военные части. В итоге Соединённые Штаты выбрали наиболее простое и дешёвое решение в виде шахтных пусковых установок, но в марте 1960 г. инженерный корпус Армии предложил альтернативу: была опубликована работа под названием «Стратегическая ценность ледника Гренландии», которая стала более известна как проект «Ледяной червь»[8]. Армейские инженеры предложили прорыть под ледником сеть туннелей и разместить в ней на расстоянии нескольких километров пусковые установки на шесть сотен двухступенчатых баллистических ракет средней дальности, которые они условно назвали «Снеговиками» (Iceman). Общая площадь базы в разы превысила бы площадь самой Дании.
Ракеты средней дальности имели бы большую точность, чем МБР того времени, и несравненно большую, чем ракеты подводных лодок (последние в 1960–1970-х гг. в лучшем случае попадали в город нацеливания), меньшее время подлёта, чем МБР, а их пусковые установки были бы хорошо замаскированы и для их поражения потребовалось бы огромное количество советских ракет[9]. Для армейцев важнее всего, вероятно, было то, что такие ракеты оставались в их юрисдикции. То, что база располагается на территории другой страны, создало бы определённые затруднения, но сторонники проекта предложили сделать её «натовской», ядром общих ядерных сил Альянса – в наши дни от них осталась сотня американских ядерных бомб, находящихся на европейских авиабазах, где европейских лётчиков обучают их применению.
Идея получила предварительное одобрение и стремительно началось строительство «Лагеря Столетие» (Camp Century), в котором предполагалось отработать технологию строительства туннелей и жизни под ледником. Если Туле расположена у побережья, то лагерь развернули в 200 км вглубь острова, в абсолютно глухой местности. Прорыли туннели общей протяжённостью три километра, гарнизон базы достигал на пике двухсот человек, постоянно работавших и живших подо льдом, а электричеством и теплом их обеспечивал небольшой ядерный реактор. Однако вскоре удар проекту нанёс ледник – оказалось, что он «живой», движущийся и постоянно разрушает туннели. В такой ситуации поддерживать работу огромной базы было невозможно, и её эвакуировали. Реактор вывезли, но небольшое озеро радиоактивной воды так и осталось подо льдами.
Прекрасная иллюстрация взаимоотношений Вашингтона и Копенгагена в те годы: у Дании не только не спросили одобрения на программу «Ледяной червь», её даже не поставили в известность о назначении «Лагеря Столетие». На осторожное прощупывание отношения к развёртыванию ракетно-ядерных вооружений в Гренландии датское руководство отвечало отрицательно, а в 1957 г. остров вовсе был объявлен безъядерной зоной, но такие мелочи никого не волновали[10].
По крайней мере, в 1958 г. на базе хранилось несколько ядерных авиабомб, а всю первую половину 1960-х гг. – зенитные ракеты и ракеты «воздух – воздух» с ядерными боевыми частями. Только с середины 1965 г. начал соблюдаться безъядерный статус Гренландии (по крайней мере, на суше – корабли с ядерным оружием продолжили заходить в порты до конца холодной войны, а о пролетающих над ней самолётах упомянем ниже).
Конечно, в наши годы строительства новой подледниковой базы ожидать не стоит, но стратегическое местоположение Гренландии никуда не делось. При размещении там, например, ракетного комплекса средней дальности с гиперзвуковым планирующим боевым блоком LRHW Dark Eagle (его готовят к принятию на вооружение) можно будет поражать цели на севере России. И, что возможно куда более заманчиво, таким образом простреливается Северный морской путь, а в процессе модернизации планируется обеспечить LRHW возможность поражать надводные корабли. Учитывая, что Китай заинтересован в данном маршруте, а США ищут возможности всюду блокировать китайскую морскую логистику, перспектива такого использования острова может понравиться американскому военно-политическому руководству.
Дозорный пост
В годы холодной войны наиболее важной ролью Гренландии и базы Туле была роль радиолокационного дозора. В 1960 г. введён в эксплуатацию радар системы предупреждения о ракетном нападении BMEWS – первая из трёх американских станций такого рода (в 1961 г. появился комплекс на Аляске, а в 1963 г. – в Великобритании). Станция в Туле находилась прямо под потенциальными траекториями советских ракет, нацеленных на центральные и восточные штаты. Её важность была столь высока, что в рамках американской программы постоянного дежурства в воздухе бомбардировщиков с ядерным оружием на борту осуществлялась отдельная миссия Hard Head: один из бомбардировщиков B-52 с ядерными бомбами на борту постоянно дежурил в воздухе в окрестностях Туле, чтобы сообщить на «большую землю», если база будет уничтожена неожиданным ударом – например, с советской подлодки.
Эта миссия пригодилась по крайней мере однажды. 24 ноября 1961 г. из-за сбоя у телефонного оператора AT&T стратегическое авиационное командование потеряло связь с радарными узлами и отдало команду готовить все дежурные силы к взлёту по боевой тревоге. Экипаж «наблюдательного» B-52 сумел связаться по радио с радаром, потом с базой и остановить подъём в воздух почти тысячи самолётов[11].
Однако куда менее удачно всё прошло 21 января 1968 г., когда другой дежурный B-52 разбился при попытке совершить аварийную посадку на Туле из-за пожара на борту, а четыре разрушившиеся термоядерные авиабомбы вызвали серьёзное загрязнение местности, которое пришлось устранять с привлечением сотен рабочих из обеих стран в течение более чем полугода. Части одной из этих бомб, ушедшие под морской лёд, не нашли до сих пор. Катастрофа вызвала скандал, усугубившийся тем, что она произошла прямо перед выборами в Дании. Датские политики и общественность узнали, что заокеанский союзник не только не считал нужным уважать датское объявление Гренландии безъядерной зоной, но даже не поставил местные власти в известность о размещении ядерного оружия. Катастрофа 1968 г. привела к прекращению постоянного дежурства в воздухе с ядерным оружием американских ВВС (хотя это был далеко не первый инцидент подобного рода), а в дальнейших кратковременных операциях американцы, насколько можно судить, остров облетали.
Сторожа холодные воды
Одним из традиционных значений Гренландии для США в военно-стратегической сфере является противолодочная оборона Северной Атлантики. Так называемый рубеж «Гренландия – Исландия – Соединённое Королевство» (GIUK) в отечественной литературе известен как Фареро-Исландский противолодочный рубеж. Это система базирования противолодочных сил и инфраструктуры наблюдения, развёрнутая в узком месте Северной Атлантики: от восточного побережья Гренландии через Исландию до шотландского побережья.
Во время холодной войны этот «окоп в океане» считался последним препятствием для выхода советских подлодок на просторы Атлантики в их походе на «стратегическую линию коммуникации» (SLoC), соединяющую восточное побережье США и порты Западной Европы. В условиях гипотетических боевых действий между НАТО и ОВД (на той стадии, когда они ещё не переросли в квадратно-гнездовое выжигание Западной Европы тысячами ядерных боеприпасов) это был ключевой момент удержания обороны перед лицом сил общего назначения просоветского блока. По количеству техники и личного состава, а также по уровню координации и унификации оперативной доктрины[12] они значительно превосходили Североатлантический договор.
На данный момент ситуация для Соединённых Штатов выглядит двояко. С одной стороны, масштабы подводной опасности со стороны России резко упали из-за массового сокращения числа «единичек», способных действовать против Фареро-Исландского рубежа, – проще говоря, многоцелевых атомных подлодок с торпедами и крылатыми ракетами на борту. Если на момент роспуска СССР советский флот оперировал примерно 140 подводными атомоходами такого назначения (включая, впрочем, заметное число лодок ранней постройки), распределёнными между Северным и Тихоокеанским флотами, на данный момент их примерно впятеро меньше.
С другой стороны, наметившееся в 1980-е гг. совершенствование российских технологий атомоходов III поколения (особенно модернизированных подсерий проекта 971 «Щука-Б») привело к существенному снижению их шумности и росту скрытности развёртывания. Переход к строительству лодок IV поколения (проект 955 «Борей», в особенности проект 885 «Ясень») значительно повысил шансы на успешное противодействие противолодочной обороне НАТО. Сама эта противолодочная оборона также испытала на себе тяжёлый удар «замирения» в холодной войне, потеряв свои «единички» и часть системы базирования. Значение же лодок в нанесении стратегических ударов только выросло с появлением у них на борту дальнобойного высокоточного оружия, в том числе неядерного. «Ясени», вооружённые крылатыми ракетами (в том числе ядерными), американские военные рассматривают как де-факто стратегическое вооружение[13]. В результате остатки прежней зональной системы ПЛО уже десять лет назад воспринимались как недостаточные[14].
Одновременно с этим выросло значение прорыва Фареро-Исландского рубежа. Вопрос, ставил ли советский флот задачу выхода в Атлантику как приоритетную, или же главной целью была активная оборона «бастионов» (защищённых районов развёртывания стратегических атомных ракетоносцев) у своих берегов, всё ещё спорный. Однако после холодной войны у России появились новые подводные технологии: от специальных глубоководных аппаратов военного назначения (и их атомных лодок-носителей) до суперторпеды «Посейдон», про которую мало что известно, кроме того, что на Западе её очень боятся. И с хорошей вероятностью весь этот арсенал при использовании против Соединённых Штатов на Атлантическом театре должен будет прорывать Фареро-Исландский рубеж.
Таяние льдов и существенные изменения гидрологии северных вод увеличивают возможности подводных сил в Арктике. Арктика – кратчайшая «дорога» от России к США и значение Гренландии в противолодочной обороне и всестороннем обеспечении действий американских подводных сил будет только возрастать. Конечно, слова Трампа о постоянно действующих у Гренландии «русских подлодках» выглядят незаслуженной похвалой возможностям отечественного флота, не говоря уже о нашей способности провести десантную операцию и оккупировать остров у побережья Соединённых Штатов. Непосредственная военная активность Китая в Северной Атлантике также крайне скромна. Однако, вероятно, значительная часть сторонников Трампа о таких мелочах не задумывается и привыкла некритично воспринимать тезисы о всеобщем проникновении «китайских орд».
Опора для «Купола»
Не отвергая военно-морскую составляющую ценности Гренландии, вероятно, более актуальной причиной всплеска притязаний надо считать то, что американский президент заявляет в последние месяцы: Гренландия нужна для построения «Золотого купола» – нового масштабного проекта противоракетной обороны континентальной территории США[15]. Критически настроенные к Трампу американские СМИ и экспертное сообщество разродились целым ворохом статей с заголовками а-ля «Гренландия не нужна для “Золотого купола”». Впрочем, они, как правило, одновременно писали, что категорически не нужен и сам «Купол», статьи в первую очередь оставляют ощущение, что отражают политические позиции авторов. Когда говорят, что в «Куполе» сам Трамп предлагал использовать космические перехватчики (то есть наземная инфраструктура якобы не потребуется?), то намеренно упрощают вопрос.
Космический эшелон обнаружения, целеуказания и перехвата – только один из компонентов строящейся интегрированной системы противоракетной/противовоздушной обороны. В ходе второго крупного выступления по теме «Золотого купола», в мае 2025 г., Трамп лишь пару раз упомянул космические перехватчики, посвятив основное внимание тому, что новая система должна стать средством защиты от «всего спектра угроз», включая крылатые ракеты и современные ударные БПЛА-«камикадзе»[16]. Космические перехватчики к борьбе с ними отношения не имеют, зато историческая роль Гренландии как северо-восточного бастиона ПВО для континента вновь актуализируется. В ходе вышеупомянутого выступления Трамп значительное время отвёл мнениям законодателей от Аляски, которые подчёркивали, что на территории их штата, размещённого симметрично Гренландии, будет развёрнута инфраструктура «Купола».
О чём конкретно речь? Радар ПРО и наблюдения за космическим пространством в Туле действительно уже есть. Однако давно стоит вопрос о развёртывании второго крупного позиционного района противоракет, в дополнение к аляскинскому. Он должен прикрыть континент с северо-востока, и ранее рассматривались штаты Среднего Запада (северо-восточные внутренние штаты, например, район Великих озер), однако вывести его в Гренландию будет куда выгоднее с точки зрения как возможностей по перехвату, так и извечных проблем согласования их размещения с жителями соседних населённых пунктов.
Наземные перехватчики в рамках «Золотого купола» не отменяются, а, наоборот, благословляется ускорение разработки новых версий и ускоренное их производство[17]. Даже когда развернут космические перехватчики, поражающие МБР на этапе разгона, дополнительный эшелон обороны всегда потребуется. Остров может продолжать играть роль базы ПВО для защиты от аэродинамических угроз.
Часто можно услышать, что военная деятельность в Гренландии и так не встречает противодействия, и непонятно, чего не хватает Трампу. Однако в первой же статье соглашения 2024 г. прямо сказано, что база Туле является единственной военной базой США в Гренландии. Открытие новых военных объектов потребует новых договорённостей. Не возникнут ли проблемы с местными властями, общественностью, правительством Дании при размещении, например, батарей противоракет? А ударных систем средней дальности? В конце концов, не стоит забывать о безъядерном статусе острова, который в годы холодной войны приходилось хотя бы на словах уважать. Скорее всего, каждый этап связан со значительными политическими препонами.
Могло показаться разумным повысить ставки, напугать европейские и конкретно датские власти «аннексией», чтобы добиться крупного пакетного соглашения, расширяющего права американских военных раз и навсегда.
«Захват» острова хотя и легко осуществим (очевидно, что Дания не стала бы оказывать сопротивления, кроме, конечно, политических акций протеста), но не имеет никакого смысла, потому что Трамп не сможет легализовать его. По Конституции территориальные вопросы – прерогатива Конгресса, а собрать квалифицированное большинство в две трети голосов, для поддержки в какой-либо форме аннексии территории союзника по НАТО, Трампу не светит. Подобные идеи не поддерживает даже часть республиканцев. А какой смысл «захватывать» что-то, что не готовы признать твоим даже дома?
На момент подготовки материала к печати новое соглашение по статусу американского присутствия в Гренландии не появилось, даже не опубликованы предложения. Однако, согласно заявлениям Трампа после встречи с генеральным секретарем НАТО Марком Рютте, планируется именно заключение крупного договора с экономическими преференциями и передачей нескольких участков территории острова в свободное пользование американских военных[18].
* * *
Как советско-российской стратегической культуры нет без бесконечного воспоминания об ужасе мобилизационной катастрофы мая-июня 1941 г., так и американцы постоянно возвращаются к внезапному нападению на Пёрл-Харбор 7 декабря того же года. Щелей в стенах «крепости Америка» быть не должно. А Гренландия – не просто щель, а прямо-таки ворота на море, в воздухе и даже в ближнем космосе.
Пауза после холодной войны не должна вводить в заблуждение: обстоятельства изменились, и заснеженные просторы снова надлежит осваивать в борьбе с иными великими державами. То, что при этом могут пострадать интересы ближайших союзников, конечно, неприятно, но собственная безопасность важнее – даже если это всего лишь восприятие безопасности. Трансатлантическая солидарность, к которой не вполне успешно взывает Дания, может вернуться во внешнюю политику США. Однако военное-стратегическое и военно-техническое освоение Гренландии американцами продолжится, вне зависимости от формы укрепления фактического протектората над островом.
Авторы:
Константин Богданов, кандидат технических наук, руководитель сектора стратегического анализа и прогноза Центра международной безопасности Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН
Александр Ермаков, научный сотрудник сектора стратегического анализа и прогноза
Центра международной безопасности Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН
[1] Mr. Kerrigan to BNA [Bureau of European Affairs, Office of Northern European Affairs] – Robert Brandin, “Addendum to Briefing Notes on Greenland,” 7 August 1959, Secret // National Security Archive. URL: https://nsarchive.gwu.edu/document/33082-document-6-mr-kerrigan-bna-bureau-european-affairs-office-northern-european-affairs (дата обращения: 14.02.2026).
[2] См.: Bohnert M., Savitz S. Should Greenland and Denmark Become Part of NORAD? // Breaking Defense. 15.09.2022. URL: https://breakingdefense.com/2022/09/should-greenland-and-denmark-become-part-of-norad/ (дата обращения: 14.02.2026); Savitz S. NATO Must Shore Up Control of a Key Maritime Chokepoint // Defense One. 15.07.2021. URL: https://www.defenseone.com/ideas/2021/07/nato-must-shore-control-key-maritime-chokepoint/183791/ (дата обращения: 14.02.2026).
[3] 2026 National Defense Strategy. Washington, DC: Department of War, 2026. P. 16, 19.
[4] Defense of Greenland: Agreement Between the United States and the Kingdom of Denmark, April 27, 1951 // Lillian Goldman Law Library. URL: https://avalon.law.yale.edu/20th_century/den001.asp (дата обращения: 14.02.2026).
[5] Agreement between the United States of America and Denmark. Amending and Supplementing the Agreement of April 27, 1951, Signed at Igaliku August 6, 2004 // U.S. Department of State. URL: https://www.state.gov/wp-content/uploads/2019/02/04-806-Denmark-Defense.done_.pdf (дата обращения: 14.02.2026).
[6] Кузнецов К. Стратегический бомбардировщик Боинг B-47 «Стратоджет». М.: Эксмо, 2018. С. 80–82.
[7] В отличие от России или Китая, в США нет своих «РВСН». Все сухопутные МБР и сейчас подчинены 20-й воздушной армии (20th Air Force) ВВС. Стоящие в шахтах ракеты, соответственно, сведены в «ракетные крылья» и «ракетные эскадрильи».
[8] Baldwin W. The Engineer Studies Center and Army Analysis: A History of the U.S. Army Engineer Studies Center, 1943–1982. Washington. D.C.: U.S. Government Publishing Office. 1985. P. 53–56.
[9] Имеются оценки, что для поражения с гарантией полностью развёрнутого «Ледяного червя» потребовалось бы до трёх с половиной тысяч восьмимегатонных боеголовок. См.: Nukes on Ice: ICEWORM and the Army’s Quest for Strategic Nuclear Weapons // Atomic Skies. 06.06.2012. URL: https://atomic-skies.blogspot.com/2012/07/nukes-on-ice.html (дата обращения: 14.02.2026).
[10] Kristensen H. U.S. Nuclear Weapons Deployments Disclosed // Nuclear Policy. 20.10.1999. URL: https://nautilus.org/projects/nuclear-policy/u-s-nuclear-weapons-deployments-disclosed/ (дата обращения: 14.02.2026).
[11] Так называемый инцидент “Black Forest”. Согласно легенде, ВВС выставили счёт AT&T за всё сожжённое топливо. См.: Davies P. Chrome Dome 1960–68. The B-52s’ High-Stakes Cold War Nuclear Operation. Oxford: Osprey Publishing, 2024. P. 81–82.
[12] Лауч З. Основы оперативного мышления НАТО. Ретроспективный анализ оперативного мышления 80-х гг. и оценка перспектив развития. М., Тула: Аквариус, 2022. 268 с.
[13] Eckstein M. NORTHCOM Needs Better Sensors to Protect Against Russian Submarine, Missile Threat // Defense News. 08.03.2022. URL: https://www.defensenews.com/naval/2022/03/08/northcom-needs-better-sensors-to-protect-against-russian-submarine-missile-threat/ (дата обращения: 14.02.2026).
[14] Metrick A. (Un)Mind the Gap // Proceedings. 2019. Vol. 145/10/1400. URL: https://www.usni.org/magazines/proceedings/2019/october/unmind-gap (дата обращения: 14.02.2026).
[15] Roque A., Martin T. Trump Calls for “Immediate Negotiations” for Greenland, Says Island Critical for Golden Dome // Breaking Defence. 21.01.2026. URL: https://breakingdefense.com/2026/01/trump-calls-for-immediate-negotiations-for-greenland-calls-island-critical-for-golden-dome/ (дата обращения: 14.02.2026).
[16] President Trump Makes an Announcement with the Secretary of Defense // The White House. 20.05.2025. URL: https://www.whitehouse.gov/videos/president-trump-makes-an-announcement-with-the-secretary-of-defense/ (дата обращения: 14.02.2026).
[17] Judson J. Could Golden Dome Funding Get Next-Gen Interceptor Back Up to Speed? // Defence News. 06.08.2025. URL: https://www.defensenews.com/pentagon/2025/08/06/could-golden-dome-funding-get-next-gen-interceptor-back-up-to-speed/ (дата обращения: 14.02.2026).
[18] Jakes L., Tankersley J., Kanno-Youngs Z. Trump Says He Has Framework for Greenland Deal as NATO Mulls Idea of U.S. Sovereignty Over Bases // The New York Times. 21.01.2026. URL: https://www.nytimes.com/2026/01/21/us/politics/trump-greenland-threats-diplomacy-force.html (дата обращения: 14.02.2026).
