На саммите Группы семи в Эвиане президент США был довольно тихим – в сравнении с тем, как он вёл себя на других подобных мероприятиях до сих пор. Возможно, сказались проблемы с Ираном, где Белый дом не добился того, чего хотел, хотя Трамп и утверждает обратное. Как бы то ни было, французским мероприятием все довольны. Об итогах европейского вояжа Трампа и перспективах разных урегулирований Фёдор Лукьянов поговорил с Джорджем Биби. Интервью проведено в рамках программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном многих удивил, а сторонников этой войны разочаровал. Кажется, что писали его в Тегеране. Почему?
Джордж Биби: В принципе, крайне редко удаётся получить в ходе переговоров то, чего не удалось достичь военным путём. Поэтому те, кто критикует Трампа за этот меморандум, по сути, призывают США продолжать войну, чтобы силой добиться целей, которых до сих пор достичь не удалось. Но мы не способны помешать Ирану перекрыть Ормузский пролив. Нам это не под силу. У них слишком много беспилотников и ракет, а иранское побережье представляет собой сложнейшую задачу для сил вторжения. Нет сомнений, что Иран сохранит способность наносить серьёзный ущерб транспортному сообщению и нефтедобыче в регионе. А этот ущерб будет крайне болезненным и для мировой экономики, и для экономики США. И мы ничего не можем с этим сделать. Следовательно, меморандум должен учитывать эти обстоятельства и признать реальность.
Фёдор Лукьянов: То есть те, кто фактически считает этот документ фиксацией поражения США, получается, правы?
Джордж Биби: Ну, в соглашении будут и выгодные для Америки моменты. Полагаю, что в итоге удастся достигнуть договорённость по иранской ядерной программе, которая нас устроит. Детали ещё предстоит прорабатывать. Однако, судя по всему, переговорщики уже значительно продвинулись, хотя это и не зафиксировано в меморандуме о взаимопонимании. США не согласились бы с его положениями, если бы не были в высокой степени уверены, что компромисс по ядерной проблеме вероятен и для нас приемлем.
Но главным результатом для нас, вероятно, станет качественное изменение американо-иранских отношений. И это хорошо – благо для региона, Америки и всего мира. Единственная страна, которая не обрадуется, – Израиль, и нам предстоит непростая задача это преодолеть. Полагаю, израильтяне предпримут шаги, которые затруднят заключение окончательного соглашения.
Фёдор Лукьянов: Итогом переговоров в Эвиане европейцы были очень довольны, Трамп, по их словам, изменил позицию и теперь верит в успех Украины. Это не то, что он думал в прошлом году.
Джордж Биби: Вряд ли президент Трамп верит в способность Украины выиграть эту войну на поле боя. Я считаю, этот вопрос уже решён. Провальное контрнаступление лета 2023 г. показало, что Киев не может вернуть значительные части контролируемых Россией территорий и не способен вытеснить российские войска. Реальный вопрос в другом: считает ли президент Трамп, что путь к миру лежит через усиление экономического и военного давления на Россию, чтобы заставить её отказаться от текущих целей в войне и согласиться на прекращение огня по линии фронта? Я сомневаюсь, что он так думает. Моё предположение: заявление «Семёрки» скорее отражает нежелание Трампа вступать в публичную полемику с Европой по этому вопросу. Все переговоры, которые пройдут между США и Украиной, а также США и Европой, вероятно, должны проходить тихо, за закрытыми дверями, а не на камеру, не в заголовках газет и не через опубликованные коммюнике. Поэтому я бы трактовал это заявление не как свидетельство того, что президент Трамп кардинально изменил свой подход, а скорее как стремление избежать публичного конфликта, который навредил бы перспективам компромисса. Я полагаю, что его контуры уже видны. Они обсуждались в Анкоридже. И всё равно предстоит достичь фундаментального согласия в русле, которое было там намечено. Это всё ещё возможно. И, по сути, думаю, что Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном открывает дверь для активизации американских усилий по завершению украинской войны. Президент Трамп недвусмысленно заявил, что самое время вновь сосредоточиться на её прекращении. И это самое важное заявление, которое он сделал за последнюю неделю по данному вопросу.
Фёдор Лукьянов: Параллельно с «Семёркой» была встреча министров обороны НАТО в Брюсселе, где Пит Хегсет объявил о переосмыслении США своего отношения к альянсу и роли в нём. Значит ли это, что блок вступает в период дезинтеграции?
Джордж Биби: Нет. Происходит коррекция баланса ролей и обязанностей внутри альянса. Нет, это не значит, что США покидают Европу или выходят из НАТО. То, что происходит, – переходный период, который желательно пройти без потрясений.
США – держава прежде всего аэрокосмическая, а не сухопутная. Европа будет играть роль сухопутной и обычной военной силы в блоке. Американцы, полагаю, продолжат предоставлять ядерный зонтик, который Европа не в состоянии обеспечить самостоятельно, и, надеюсь, останется не в состоянии. Распространение ядерного оружия внутри Европы не отвечает ничьим интересам. Это сделало бы ядерный баланс гораздо менее стабильным, чем сейчас.
Фёдор Лукьянов: То есть пехота европейская, подготовленная для войны с Россией, о которой в Европе все твердят, а разведка, наведение и ядерное сдерживание – американские. Честно говоря, так себе перспектива…
Джордж Биби: Ну да, но я надеюсь, что до реального военного конфликта между Россией и НАТО не дойдёт. Это стало бы катастрофой для всех участников. Нашей общей целью должно быть достижение стабильного военного баланса, при котором работает эффективное сдерживание. И страны НАТО, и Россия в нём заинтересованы. Но мы также должны дополнить его дипломатическим взаимодействием, контролем над вооружениями, мерами укрепления доверия и безопасности, дискуссиями по управлению кризисами и предотвращению конфликтов, в которых Россия должна иметь право голоса. Об этом сейчас очень мало говорят. Во времена холодной войны мы умели такое делать. Это достижимо, но придётся приспособить наработки тех лет к нынешним обстоятельствам. Проблема решаема, если подойти к ней с правильным настроем и не верить собственной пропаганде о неизбежности войны.
