В Швейцарии прошли первые переговоры между делегациями Ирана и США после заключения Меморандума о взаимопонимании неделю назад. Война вроде бы закончена, текст документа сформулирован удивительно очевидно в пользу Ирана, хотя твёрдо никто ничего не обещает. И будут ли реализованы его положения, совершенно непонятно. Тем не менее общее мнение в мире – Иран добился успеха в этом раунде противостояния с Соединёнными Штатами. Фёдор Лукьянов поговорил с профессором Тегеранского университета Мохаммадом Маранди о настроениях в Иране. Интервью взято в рамках программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Иранцы чувствуют себя победителями?
Мохаммад Маранди: В Иране общая точка зрения, что мы одержали решительную победу. И дело не только в том, что страна выстояла. Американцы, израильтяне, их приспешники несли очень серьёзный урон на протяжении всей войны. Полагаю, что финансовый ущерб, причинённый противникам Ирана, значительно больше, чем ущерб самому Ирану, хотя и он был ощутим. Что касается последующей осады, блокады, – иранцы убеждены, что они выиграли и эту битву. Американцы пытались уморить Иран голодом, но это оказалось палкой о двух концах. Сильно пострадала мировая экономика.
Так что они выстрелили себе в ногу дважды. Но иранцы чувствуют, что выиграли и эту осадную войну. Именно поэтому Трамп так настаивал на быстрой сделке.
Фёдор Лукьянов: Сделка, как она сформулирована, Иран устраивает, как я понимаю…
Мохаммад Маранди: Да, иранцы считают, что выиграли и за столом переговоров. Там возникли серьёзные разногласия. Вопреки тому, что говорили Трамп и премьер Пакистана, за несколько дней до объявления соглашения финального текста меморандума не существовало. Сохранялись значительные противоречия. Но взявшись бомбить Бейрут, чтобы сорвать потенциальную договорённость, Нетаньяху, по иронии судьбы, добился обратного. И когда Иран решил нанести второй удар по израильскому режиму, Трамп немедленно пошёл на ключевые уступки, включая Ливан и вывод израильских войск с завершением войны.
Фёдор Лукьянов: Уступки в меморандуме – это только слова, никакой гарантии выполнения заявленного нет.
Мохаммад Маранди: Само собой, в Тегеране, как, я уверен, и в Москве, и во всей России, существует огромный скептицизм в отношении Соединённых Штатов. И бесконечное недоверие к израильскому режиму. Никто всерьёз не ждёт, что подписанный меморандум будет легко реализован и на втором этапе всё согласуют. Это было бы очень наивно. Большинство иранцев видят грядущие дни, недели и месяцы как очень сложный период.
Фёдор Лукьянов: Важный элемент этой войны – отношения Ирана с арабскими государствами Залива. Они были в ярости от иранских ударов, но не могут игнорировать новые реалии и продемонстрированную силу Ирана. Что теперь? Возможна ли система безопасности в регионе?
Мохаммад Маранди: Действия против соседей были ответом. Эти страны способствовали войне против Ирана, они были её частью. Помогали убивать тысячи иранцев. И у Ирана не было выбора, кроме как ударить в ответ, когда под угрозой оказалась критическая инфраструктура. Когда противник начал бить по жизненно важным объектам, нам пришлось отвечать ударами по государствам, которые помогали американцам и израильтянам. Как мы видим на примере Омана, когда страна не предоставляет базы и не способствует войне против Ирана, она извлекает выгоду. Отношения Ирана с Оманом очень хороши, как и с Ираком. Сейчас Тегеран пытается выстроить индивидуальный диалог с каждой из пяти остальных стран Залива – Кувейтом, Катаром, Саудовской Аравией, Бахрейном и ОАЭ. Где-то более успешнее, где-то менее успешно. Цель – создать новые отношения. Иран не требует разрывать связи с Америкой – пусть у них они будут самые крепкие, но при одном условии: чтобы это не было направлено против Ирана, и их территория не использовалась как плацдарм для войны. Прогресс есть, эти страны начинают понимать, что США принесли им только вред, забрали триллионы долларов, не дали реальной безопасности и даже не считали их безопасность своим приоритетом. Они делали всё для защиты Израиля, но почти ничего для себя. Иран указывает им на это и хочет посмотреть, сможем ли мы создать новую региональную реальность в Персидском заливе. Если это произойдёт и страны изменят политику, это укрепит их самих и весь регион и нанесёт удар по интересам израильского режима. Кстати, Израиль видит эту коммуникацию и активно пытается ей помешать, особенно в случае с ОАЭ.
Фёдор Лукьянов: После прошлогодней 12-дневной войны от ваших коллег мне доводилось слышать сетования, что Иран тогда оказался наедине со своими врагами, практически в одиночестве. Как на этот раз, вы чувствовали одиночество?
Мохаммад Маранди: В некоторой степени – да. Но я должен отметить, что Россия помогла Ирану и проявила солидарность, особенно в этой войне. То же можно сказать и о других дружественных странах – в большей степени, чем раньше. Думаю, справедливо сказать, что ирано-российские отношения очень продвинулись за последние четыре-пять лет. И эта война продолжила их укреплять. Элемент одиночества, безусловно, присутствует. Когда ты противостоишь империи, ты одинок. Россияне, даже имея поддержку Ирана и Китая в течение последних пяти лет, уверен, тоже ощущали одиночество. Но несправедливо утверждать, что Россия не поддержала Иран. Особенно в этой войне, потому что помощь имела место. И мне кажется, что траектория, по которой мы движемся, к несчастью, связана с войной, смертью и разрушениями, и это происходит не по нашей воле, но она ведёт к дальнейшему укреплению тесных отношений между Ираном и Россией.
