Россия в глобальной политике

Мир – это нечто большее, чем просто отсутствие боевых действий между враждующими сторонами. Цицерон называл это «свободой в спокойствии» – состоянием, когда государства и народы не прибегают к насилию друг против друга в стремлении достичь заведомо несовместимых целей. В Западной Азии такого мира не существовало с момента распада Османской империи в годы Первой мировой войны.

По соглашению Сайкса – Пико 1916 г. арабские провинции империи были разделены на сферы влияния Великобритании и Франции. В 1917 г. Британия – колониальная держава – заявила о поддержке создания «национального очага для [европейского] еврейского народа» в Палестине, лицемерно утверждая, что это не ущемит гражданские и религиозные права проживающих там мусульманских и христианских общин. В 1919 г. курды, лишённые права на самоопределение, обещанного другим народам в 14 пунктах президента Вильсона, подняли восстание против британского правления в Месопотамии. Они продолжают бороться против арабов, персов и турок, доминирующих в государствах, на территории которых они проживают.

Непреднамеренным последствием этих действий стал затянувшийся более чем на столетие конфликт низкой интенсивности в Западной Азии, сопровождающийся кровопролитными войнами, геноцидом и террористическими актами. Война Израиля и США против Ирана – очередное проявление этого эндемичного насилия. И последнее «перемирие с израильскими особенностями» не сулит его прекращения.

Израиль настаивает на собственной абсолютной безопасности, и это означает абсолютную небезопасность для всех остальных стран Западной Азии.

Поддержка Соединённых Штатов позволяла Израилю безнаказанно бомбить, обстреливать и уничтожать потенциальных противников в регионе. Однако сейчас атаки против Ирана спровоцировали эффективные ответные действия. Израиль сохраняет «качественное превосходство» над соседями, но утратил иммунитет от разрушительных ответных ударов.

Почти все войны завершаются посредством переговоров. Чтобы добиться результата, необходимо учитывать реальную ситуацию, сложившуюся на поле боя; в противном случае переговоры обречены на провал. Шансы на успех возрастают, если стороны представлены опытными профессионалами, не имеющими конфликта интересов и сумевшими выстроить взаимное доверие с оппонентами. В ходе переговоров США с Ираном этого не наблюдалось, их осложняет решимость Израиля сорвать этот процесс.

Иранская война не принесёт мира в Западную Азию, но может ознаменовать конец прямого участия великих держав в вооружённом конфликте между враждующими сторонами. Меморандумы о взаимопонимании можно считать «сделками» в том смысле, что они представляют собой согласованное заявление о намерениях, однако, по сути, это лишь рукопожатие перед тем, как стороны сядут за стол переговоров. Это ещё не мир и не мирное соглашение.

Ближайшие последствия иранской войны очевидны. Началась «война после войны». Её долгосрочные следствия только начинают проявляться, некоторые из них носят стратегический, системный характер.

Эта война привела к следующим последствиям:

• Иран установил контроль над Ормузским проливом.
• Иран перенял израильскую практику несоразмерных действий в ответ на нападения на свою территорию, применяемую против соседей или арабских движений, противостоящих израильскому экспансионизму.
• Соглашение о деэскалации между США и Ираном, ошибочно называемое «соглашением о прекращении огня», пока не принято Израилем, который по-прежнему стремится к уничтожению Ирана и доминированию в Западной Азии с помощью силы.
• Углубление раскола в отношениях Соединённых Штатов и Израиля.
• Рост цен на энергоносители и разгон инфляции.
• Вероятный переход мировой экономики в состояние рецессии или ещё более глубокий кризис.
• Надвигающийся дефицит продовольствия и других товаров.
• Формирование быстрорастущего рынка для китайских технологий и продукции в сфере возобновляемой энергии.
• Подрыв глобальной монополии доллара в торговых расчётах вследствие постепенного становления китайского «нефтеюаня».
• Убедительная демонстрация пределов военной мощи США.
• Истощение запасов вооружений и систем обороны Соединённых Штатов, необходимых для реагирования на другие ситуации или предназначенных для поставок союзникам и партнёрам по ранее заключённым контрактам.
• Распад НАТО, а также утрата прав на размещение баз и использование воздушного пространства, ранее предоставленных США странами-членами альянса.
• Вероятное выдворение американских вооружённых сил с баз, которые до сих пор предоставлялись им арабскими странами Персидского залива.
• Гибель представителей высшего руководства Ирана, наиболее активно выступавших против создания ядерного оружия, что приведёт к тому, что Иран возобновит эти работы после истечения 60-дневного «перемирия» – если не будут разморожены его активы, сняты санкции и предоставлены надёжные гарантии безопасности.
• Серьёзная девальвация слова Вашингтона из-за дипломатии, ориентированной на внешние эффекты, а не на содержание, а также непоследовательных колебаний переговорных позиций.
• Неопровержимое доказательство того, что подбор кадров на основе политической лояльности и угодничества – в ущерб опыту, компетентности и готовности говорить правду – может сделать правительство некомпетентным и недоговороспособным.

Тем временем грубые нарушения Израилем норм международного права и элементарных человеческих приличий продолжают усиливать неприязнь к нему среди всё более молодых поколений населения США, включая американских евреев.

Обвинения Израиля в том, что критика его политики якобы равносильна антисемитизму, утратили действенность. Израиль превращается в международного изгоя. В американской политике он становится нежелательным гостем на приёме. Аналогичный процесс происходит и в Европе.

В связи с этим влияние, которое ОАЭ и Бахрейн приобрели в американской политике благодаря «соглашениям Авраама» и поддержке сионистского лобби, стремительно теряет свою ценность. Сами соглашения – на последнем издыхании. Вряд ли они устоят перед логикой национальных интересов арабских государств Персидского залива. Геноцид, этнические чистки и экспансионизм Израиля наряду с необходимостью налаживать отношения с Ираном, решительно настроенным противостоять Израилю, превратили открытое сотрудничество с израильской стороной в угрозу внутренней стабильности арабских правительств. Израильские технологии полицейского контроля и обороны, приобретённые правителями арабских государств Залива, весьма эффективны, но их вполне можно заменить.

Йемен и Иран успешно осуществили блокаду прилегающих морских акваторий, действуя с суши. Это ставит под сомнение традиционный англо-американский взгляд на море как на стратегическое пространство, позволяющее господствовать над сушей[1]. В XVIII веке дальность стрельбы корабельной артиллерии (три мили) определила границу территориальных вод. Сегодня беспилотники и ракеты с системами самонаведения на конечном участке траектории способны поражать суда на расстоянии до четырёх тысяч километров (2500 миль) и более от береговых установок. Контроль над морем перестал быть исключительной прерогативой военно-морских сил.

Нормы международного права больше не сдерживают пиратство – убийства и грабежи на море. Суда подвергаются неспровоцированным нападениям или прямому захвату со стороны тех самых государств, которые ранее отстаивали свободу судоходства. Растёт стоимость страхования. Моря перестали быть открытыми для безопасного судоходства и торговли всех стран.

Война всегда порождает новые реалии и меняет характер отношений между государствами и народами. Такова её суть. Однако вооружённые конфликты редко развиваются по сценарию, который воображали их инициаторы. Да и мир наступает после них далеко не всегда. Перспективы установления мира в результате переговорного процесса, который должен последовать за подписанием меморандума о взаимопонимании между США и Ираном (о нём объявлено 15 июня 2026 г.), весьма призрачны. В Западной Азии гораздо более вероятно продолжение боевых действий с разной степенью интенсивности.

Иранский конфликт вновь напомнил, что войны – это прежде всего испытание на выносливость и решимость, а не состязание систем вооружений, и что они не заканчиваются, пока проигравшая сторона не признает поражение – шаг, на который Соединённые Штаты, судя по всему, не готовы пойти. Войны не завершаются только потому, что одна из сторон разрушила больше зданий или убила больше мирных жителей, чем другая. Военное мастерство может обеспечить определённый исход, но не всегда гарантирует победу. Баланс решимости, то есть степень, в которой каждая из сторон воспринимает конфликт как жизненно важный для своей национальной идентичности, интересов, достоинства и самого существования, может позволить более слабой в военном отношении стороне взять верх. Пока не устранены фундаментальные причины войны, стороны будут полны решимости продолжать борьбу всеми доступными средствами. Иран и Израиль не пытаются урегулировать разногласия. Прекращение огня между Ираном и США, о котором объявлено 15 июня, не обязывает их к примирению и не предлагает механизма, способствующего этому процессу.

Перспективам мира также вредят изменения в информационной среде, спровоцированные недавними войнами. За полями сражений можно наблюдать со спутников и дронов, что сделало введение противника в заблуждение сложной или почти невыполнимой задачей, поэтому теперь государства прибегают к методам информационной войны. Цензура, лживые нарративы, фальшивые новости и операции под чужим флагом стали ключевыми элементами стратегий современных участников конфликтов. Пресса больше не сдерживает распространение оруэлловских сценариев. В результате правительства получают возможность верить собственной пропаганде и выстраивать политику на её основе, игнорируя неприятные реалии. Это подпитывает иллюзии, которые душат дипломатию и способствуют затягиванию «бесконечных войн».

Арабские страны Персидского залива на собственном горьком опыте убедились, что Соединённые Штаты ставят защиту Израиля выше их безопасности и Иран способен наказать их за любое сближение с Израилем или Америкой. Сотрудничество с Израилем или Соедиинёнными Штатами по-прежнему будет провоцировать иранские атаки. Таким образом, перед членами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) встаёт выбор: либо осторожное сотрудничество с Тегераном, либо постоянная угроза их нефтегазовым объектам и – что ещё хуже – опреснительным установкам, без которых они не смогут существовать как современные общества. По сути, это отсутствие выбора. У арабских стран Залива появляется серьёзный стимул пойти навстречу требованию Ирана о выводе американских военных баз с их территории.

Государства региона не стремятся заменить Соединённые Штаты другим внешним актором, таким как Китай или Россия. Сформировалась новая коалиция в составе Саудовской Аравии, Пакистана, Турции и Египта, чтобы создать обновлённую архитектуру безопасности в Западной Азии. Эта структура должна обеспечить сдерживание региональной гегемонии Израиля или Ирана, одновременно снижая зависимость от внешних великих держав и формируя стратегическую автономию. Участники коалиции, состав которой может расшириться, рассчитывают создать собственную военно-промышленную базу, чтобы уменьшить зависимость от внешней защиты и импорта вооружений. Они будут добиваться уважения их стратегической автономии от внешних великих держав.

Иран в настоящее время контролирует и продолжит регулировать проход судов через Ормузский пролив в партнёрстве с Оманом и (возможно) другими прибрежными государствами, но без участия каких-либо внешних великих морских держав. Это создаёт прецедент, который идёт вразрез с нормами международного права, сложившимися за столетия, и может распространиться на другие проливы.

Список водных путей, статус которых может быть изменён на режим национального регулирования транзита (подобно искусственным Панамскому и Суэцкому каналам), весьма обширен. Он включает Малаккский, Зондский, Ломбокский, Баб-эль-Мандебский, Тайваньский и Гибралтарский проливы, а также Босфор.

Международное сообщество – в том числе такие зависимые от морской торговли страны, как Китай, Япония и Индия – наряду с Западом должно быть заинтересовано в том, чтобы систему управления, внедряемую в Ормузском проливе, не использовали для ограничения свободы судоходства в других регионах.

Экономическое напряжение и неопределённость, вызванные иранским конфликтом, служат мощным стимулом для национальных усилий по консолидации цепочек поставок, снижению зависимости от морских перевозок ископаемого топлива, инвестированию в технологии возобновляемой энергии и в целом достижению самодостаточности. Результатом станет замедление экономического роста практически везде, поскольку самодостаточность заменит «сравнительные преимущества». Но переход на возобновляемые источники энергии и электрификация мировых экономик ускорятся.

Таким образом, мы, вероятно, вступаем в эпоху, когда:

• морские перевозки становятся более дорогостоящими и менее безопасными;
• экономики разных стран стремятся снизить зависимость от углеводородов как основного источника энергии;
• необходимость восстановления утраченных мощностей по добыче углеводородов ложится тяжёлым бременем на экономики стран Персидского залива, вынуждая их пересматривать свою политику и планы развития;
• давление на экономики стран Залива усиливается, поскольку требуется снизить зависимость от экспорта углеводородов, и это происходит на фоне сокращения доходов от такого экспорта и урезания проектов развития;
• Иран отвечает на периодические акты агрессии со стороны Израиля, направленные как против самого Ирана, так и против его арабских соседей, ударами по Израилю;
• движения сопротивления, серьёзно пострадавшие от действий Израиля, могут возобновить атаки на израильтян и их иностранных сторонников по образцу 1960-х гг.;
• приток иностранных инвестиций и экономическая активность в ОАЭ и других странах ССАГПЗ сократится из-за роста политических рисков;
• геополитика в Западной Азии определяется разрядкой напряжённости в отношениях между арабскими странами Залива и Ираном, а также стремлением к региональной стратегической автономии со стороны коалиции, ядром которой является партнёрство Анкары, Каира, Исламабада и Эр-Рияда;
• Иран, Ливан и Сирия сосредоточены на устранении последствий войны и восстановлении экономик, что открывает возможности для иностранных строительных компаний (например, из Китая и Турции);
• влияние Китая, Индии, Пакистана, России и Турции в Западной Азии растёт, тогда как позиции США ослабевают;
• Иран, подобно Израилю, де-факто становится ядерной державой, провоцируя тем самым разработку ядерного оружия Турцией, Саудовской Аравией и другими странами.

Эти неблагоприятные последствия провала США в Персидском заливе невозможно рассматривать в отрыве от более широких геополитических и геоэкономических тенденций.

Пятивековая эпоха доминирования Запада в мировых делах закончилась. Разобщённая Европа перестала быть эффективным участником мировой геополитики и экономики, хотя обладает необходимым для этого потенциалом. Китай не заинтересован в том, чтобы перехватить у слабеющих Соединённых Штатов роль мирового гегемона. Индия к этому совершенно не готова. Африка и Латинская Америка поглощены собственными проблемами. Эффективность международных институтов неуклонно снижается. Мировой порядок больше не регулируется нормами международного права. Пока верх берёт хаос. Мы все стали менее защищёнными, чем прежде.

Мы вновь оказались в ситуации, которую описывал Грамши в начале 1930-х гг.: «Старый мир умирает, а новый никак не может родиться: наступило время болезненных симптомов». Хотя он, вопреки распространённому мнению, не имел в виду появление чудовищ, это нас никак не утешает. Чудовища уже здесь и не собираются уходить.

Автор: Чез Фриман, американский дипломат и учёный, посол в отставке.