Россия в глобальной политике

Специальная военная операция России на Украине подчеркнула многие внешние и внутренние факторы, определяющие состояние дел в системе российского военно-технического сотрудничества (ВТС). Санкционное давление на систему ВТС началось задолго до 24 февраля 2022 года.

В 1990–2000-е гг. санкции, в первую очередь американские, были направлены на то, чтобы помешать экспорту отдельных российских технологий в конкретные страны, представляющие угрозу для США. После 2014 г. к процессу присоединилась Европа. Следствием стала фактическая потеря того небольшого европейского рынка, который имелся благодаря поставкам времён СССР и России (в последнем случае в значительной степени за счёт погашения советского долга перед бывшими странами соцлагеря). К 2022 г. поставки в Европу, по сути, прекратились, сократившись до точечного взаимодействия с предприятиями, осуществлявшими ремонт советских образцов техники на основе официальных лицензий.

Несмотря на запрет экспорта в Россию товаров и услуг военного и двойного назначения с Украины, введённый президентом Петром Порошенко, отдельные виды изделий продолжали поступать, хотя и в существенно меньших объёмах. Нашумевший отказ Франции от передачи России двух уже построенных универсальных десантных кораблей «Владивосток» и «Севастополь» типа Mistral не помешал ей в 2015–2019 гг. продать России вооружений и военной техники на сумму 152 млн евро[1]. А в конце 2014 г. Греция подписала контракт с Россией на закупку запчастей к ЗРК «Тор-М1» и «Оса-АКМ», полученных в 1990-е и 2000-е гг. соответственно из России и ФРГ[2]. Правда, уже в 2023 г. греки заявили о планах его расторгнуть[3].

Главной проблемой стало не увядание взаимоотношений с Европой. Они и так были обречены в силу исчерпания питавшего их ресурса: техника советской поры устаревала морально и физически, списывалась и передавалась в третьи страны, а новые поставки в счёт советских долгов прекратились в связи с их погашением. Серьёзным вызовом всей системе ВТС России стало принятие в августе 2017 г. первой администрацией Дональда Трампа закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (CAATSA, Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act)[4]. Применительно к рассматриваемому нами сюжету CAATSA даёт президенту США право накладывать санкции на лиц и организации, которые, по мнению американской администрации, осуществляют значительные транзакции с российским оборонным сектором и разведывательными службами или связаны с добычей полезных ископаемых. Последствия закона сказались очень быстро – в частности, резко осложнилась реализация уже заключённых контрактов (например, на поставку ЗРС С-400 в Турцию) или подписание новых (на поставку ЗРС С-400 в Индию или истребителей Су-35 в Индонезию).

Главной сложностью стало осуществление платежей по контрактам, что вынудило оперативно искать альтернативные методы. В частности, переход на платежи в национальных валютах. Он был осуществлён к концу 2021 года. Как отмечал тогда глава «Рособоронэкспорта» Александр Михеев, «по традиции мы все сделки называем в долларах для удобства подсчёта. В реальной работе “Рособоронэкспорт” практически на 100 процентов отошёл от расчёта в американской валюте»[5]. В качестве примера он привёл сделки с Индией в рублях и рупиях. «Кроме того, мы активно практикуем оффсетные проекты, которые присутствуют и в подписанных сегодня контрактных документах. Это нормальная современная практика, один из трендов мирового рынка», – добавил Михеев[6]. Таким образом, введение CAATSA, с одной стороны, создало препятствия для российской системы ВТС, а с другой – дало возможность адаптироваться к новым условиям в относительно спокойной обстановке без включения максимального санкционного режима в отношении финансового сектора и российской промышленности в целом, что позволило выдержать будущий беспрецедентный санкционный удар после начала СВО.

После начала СВО возникли новые ограничения. Так, не называя конкретных причин и заказчиков, генеральный директор АО «Рособоронэкспорт» Александр Михеев признал в феврале 2025 г., что ряд стран после начала конфликта «взяли паузу»[7].

Кроме внешних факторов стоит отметить и внутренние. Традиционное для российского ОПК в постсоветский период качание между внешним и внутренним заказом после 2022 г. резко сдвинулось в сторону гособоронзаказа. Если в 1990-х гг. экспорт существенно превышал гособоронзаказ и фактически стал источником выживания для всей оборонной промышленности, то начиная с новой Государственной программы вооружения – 2020 пропорция медленно, но верно стала сдвигаться в обратном направлении. Впрочем, одновременно с ростом заказа в 2011–2020 гг. модернизировалась сама оборонная промышленность, что в условиях относительно стабильного экспорта позволяло в спокойном режиме исправлять недостатки в производственной кооперации и выполнять контрактные обязательства.

В 2022 г. всё изменилось, в первую очередь из-за резко возросшего объёма государственных заказов. Летом 2022 г. вице-премьер Юрий Борисов признал, что 74 процента продукции ОПК идёт на внутренний рынок и только 26 процентов – на экспорт[8]. В отличие от прошлых лет цифры гособоронзаказа публично не назывались, но представление о его росте дают отдельные заявления официальных лиц. Так, 19 декабря 2023 г., выступая на расширенном заседании коллегии Министерства обороны, президент России Владимир Путин сообщил: «В этом году благодаря работе ОПК объёмы поставок бронетанковой техники возросли в 3 раза, автомобилей – в 4,5 раза. В целом количество закупаемых основных образцов вооружений повысилось в 2,7 раза, а особо востребованных – в 7 раз»[9].

Такой рост обеспечен оптимизацией производства и сокращением экспорта.

Последнее подтверждается официальными цифрами: в 2023 г. оружейный экспорт составил всего 6 млрд долларов по сравнению с обычными для России во второй половине 2010-х гг. 14–15 миллиардами[10].

Продолжала снижаться и прозрачность трансферов вооружений из России – тенденция, наметившаяся ещё с конца 2010-х годов. С 2022 г. практически вся информация по новой контрактации и поставкам (включая абсолютные цифры) закрыта. Отдельные трансферы становились известны благодаря инопартнёрам. Хотя и эта информация оказывалась всё более скудной из-за нежелания стран – импортёров российских ВВТ сталкиваться с санкционной машиной США и, в меньшей степени, Европы. Ряд ключевых инозаказчиков российских ВВТ усилили режим безопасности, что вылилось в спад числа публикаций на эту тему. Объективная оценка российского оружейного экспорта в эти годы – непростая задача для независимого эксперта.

Институциональные и кадровые изменения

Однако в целом система ВТС России в том виде, в котором она сформировалась к началу 2020-х гг., в 2022–2026 гг. не претерпела коренных изменений. Сохранился прежний дуализм в экспорте. В страны – члены ОДКБ поставки можно осуществлять без привлечения спецэкспортёра в лице АО «Рособоронэкспорт», но по ценам, практически не отличающимся от расценок по российскому гособоронзаказу, во все остальные страны техника идёт при помощи АО «Рособоронэкспорт», за исключением отдельных случаев самостоятельных поставок запчастей к уже предоставленной технике. Возврата к системе 1990-х гг. с несколькими игроками не произошло. Роль «Рособоронэкспорта» как посредника скорее даже возросла, так как в связи с относительной деэскалацией ситуации в Сирии и отдельных странах Африки снизились продажи техники и боеприпасов в эти страны из наличия российского Министерства обороны, которые с формальной точки зрения также подпадают под определение ВТС. Явно меньше бесплатной боевой техники из наличия передавалось и в страны ОДКБ, в первую очередь центральноазиатские.

Главным событием в этой области стала актуализация положения о Федеральной службе по военно-техническому сотрудничеству. 11 мая 2024 г. в рамках указа президента «О структуре федеральных органов власти» ФС ВТС перешла из ведения Министерства обороны в подчинение президенту. Показательно, что нововведение практически совпало с отставкой Сергея Шойгу с поста министра обороны (12 мая того же года). Впрочем, внешне изменение никак не повлияло ни на работу службы, ни на карьеру её руководителя Дмитрия Шугаева, который возглавляет её по сей день, сменив Александра Фомина ещё в 2017 году. Сам Фомин перешёл на должность заместителя министра обороны, которую занимал до середины октября 2025 года[11]. На этом посту он продолжал курировать вопросы ВТС.

Портфель заказов, контракты и поставки

Параметры портфеля заказов субъектов ВТС остаются одной из немногих открытых цифр, которые регулярно предоставляют российские официальные лица. Правда, в отличие от периода до 2022 г. этот показатель в отрыве от данных по новой контрактации и поставкам несколько повисает в воздухе, однако определённую динамику всё же позволяет проследить. В публичном пространстве фигурируют контракты «Рособоронэкспорта» и совокупный портфель контрактов с учётом сервисных услуг и поставок в страны ОДКБ. Но сообщается о них нерегулярно и несинхронно, что также приводит к определённым сложностями в толковании.

Спорадически приводятся цифры и по новой контрактации, как правило, за полугодовой период. Так, к середине 2024 г. было известно, что общий портфель заказов субъектов ВТС России достиг 60 млрд долларов (из них у «Рособоронэкспорта» – 55 млрд), увеличившись с 2022 г. на 10 процентов, что даёт цифру в 54 млрд долларов за 2022 год. Также сообщалось, что к середине февраля 2025 г. «Рособоронэкспорт» заключил контракты на 4,5 млрд долларов с 15 странами, что явно свидетельствует о разовом подписании некоего крупного контракта и/или пакета контрактов. К маю цифра увеличилась до 7 миллиардов. Для сравнения: в 2023 г. «Рособоронэкспорт» за весь год заключил сделки на 12 млрд долларов, что ниже средних показателей за десятилетие – 13–14 млрд долларов. Про поставки известно меньше, в частности, в первой половине 2022 г. «Рособоронэкспорт» отгрузил ВВТ на 5,4 млрд долларов, по итогам года ожидалось около 11 млрд долларов. Видимо, затем цифра корректировалась в меньшую сторону. В 2026 г. после довольно продолжительного периода отсутствия официальных заявлений Владимир Путин сообщил, что по итогам 2025 г. объём поставок продукции военного назначения составил 15 млрд долларов только по выручке, то есть физический объём, скорее всего, был даже больше[12].

Подсчитано автором по материалам СМИ:

a   Черненко Е. Шойгу: после завершения СВО за российскими вооружениями выстроится очередь // Коммерсантъ. 20.03.2025. URL: https://www.kommersant.ru/doc/7588039 (дата обращения: 05.08.2026).

b  Потрошилина К. Портфель экспортных заказов российского оружия превысил $70 млрд // РБК. 26.05.2026. URL: https://www.rbc.ru/rbcfreenews/6a15611f9a79475d3d15e2a7 (дата обращения: 05.08.2026).

c   Рособоронэкспорт поставил в 2022 году за рубеж военной техники на сумму $5,4 млрд / Интерфакс. 15.08.2022. URL: https://www.interfax.ru/russia/856687 (дата обращения: 05.08.2026).

d  Портфель заказов «Рособоронэкспорта» к концу 2023 года превысил $55 млрд // Интерфакс. 05.02.2024. URL: https://www.interfax.ru/business/944500 (дата обращения: 05.08.2026).

e   Портфель заказов «Рособоронэкспорта» достиг рекордного уровня // ТАСС. 28.12.2024. URL: https://tass.ru/ekonomika/22794221 (дата обращения: 05.08.2026).

f   Портфель заказов «Рособоронэкспорта» превышает $60 млрд // ТАСС. 30.01.2026. URL: https://tass.ru/armiya-i-opk/26302697 (дата обращения: 05.08.2026).

g   Портфель заказов «Рособоронэкспорта» к концу 2023 года превысил $55 млрд // Интерфакс. 05.02.2024. URL: https://www.interfax.ru/business/944500 (дата обращения: 05.08.2026).

h  В «Рособоронэкспорте» сообщили, что портфель заказов компании превышает $60 млрд // Интерфакс. 06.02.2026. URL: https://www.interfax.ru/russia/1071438 (дата обращения: 05.08.2026).

j    «Рособоронэкспорт» поставил в 2022 году за рубеж военной техники на сумму $5,4 млрд // Интерфакс. 15.08.2022. URL: https://www.interfax.ru/russia/856687 (дата обращения: 05.08.2026).

k  Объём экспорта из РФ оружия и военной техники в этом году снизится после $6 млрд за 2023 г. // Интерфакс. 26.11.2024. URL: https://www.interfax.ru/russia/994478 (дата обращения: 05.08.2026).

l    Валютная выручка «Рособоронэкспорта» за 2025 год составила более $15 млрд // Альта-Софт. Внешнеэкономические новости. 17.04.2026. URL: https://www.alta.ru/external_news/127469/ (дата обращения: 05.08.2026).

Как следует из Табл. 1, портфель заказов в рассматриваемые годы неуклонно рос. Это может быть вызвано как подписанием новых контрактов, так и задержкой реализации подписанных ранее, что формально также влияет на рост портфеля. В 2025–2026 гг. наблюдался резкий рост портфеля, что с учётом поставок в 2025 г. на сумму не менее 15 млрд долларов даёт объём новой контрактации за полтора года на практически рекордном для России уровне 25 млрд долларов.

По структуре портфеля известно, что на ноябрь 2023 г. соглашения по поставкам авиационной техники иностранным партнёрам занимали чуть менее половины от общего портфеля контрактов «Рособоронэкспорта», их общая сумма превышает 22 млрд долларов, на долю боевых вертолётов приходится около 5 млрд долларов[13].

Известны отдельные компоненты портфеля «Рособоронэкспорта» по состоянию на разные годы. Так, сумма новых контрактов со странами Африки за 2023 г. составляла 5,2 млрд долларов, а на поставки пришлось около 30 процентов[14]. Также известны отдельные цифры по Индии: в феврале 2023 г. в портфеле заказов на неё приходилось 10 млрд долларов[15].

Россия на фоне конкурентов

Приведённые цифры позволяют сравнить оружейный экспорт России с конкурентами. Традиционно основными акторами мировой торговли оружием считаются Соединённые Штаты, Россия, Франция, Германия и Китай. Мы намеренно не рассматриваем новых игроков на этом рынке – Южную Корею и Турцию, так как резкий рост новых контрактов у них в последние годы в значительной степени вызван конъюнктурой и для их закрепления в топе мировых экспортёров требуется время.

США в принципе недосягаемы ни для одного игрока мирового оружейного рынка.

Так, по итогам 2025 финансового года по линии Программ зарубежных военных продаж (FMS) и прямых военных продаж Соединённые Штаты заключили рекордное число контрактов на 331,18 млрд долларов, что на 3,92 процента больше показателей 2024 года[16]. Официального французского отчёта об экспорте вооружений в 2025 г. ещё нет, но по итогам 2024 г. новая контрактация достигла 21,6 млрд евро, а физические поставки составили 8,163 млрд евро[17]. В 2025 г. объём новых контрактов несколько снизился, по оценке министра обороны Катрин Вотран, он составил около 20 млрд евро[18]. По официальным британским данным, в 2025 г. ВПК страны достиг рекордного объёма новой контрактации почти за сорок лет, которая составила 20 млрд фунтов, 10 млрд пришлись только на один контракт с Норвегией на строительство пяти фрегатов типа 26[19]. Китайских официальных данных по экспорту традиционно нет, но, по оценке Стокгольмского института исследований проблем мира, Китай занимает пятое место в мире по экспорту[20].

Таким образом, если попробовать свести известные данные за 2025 г. и привести их к доллару, складывается следующая картина.

Если по объёму новых контрактов в прошлом году Россия, скорее всего, занимает второе-третье место, то по поставкам, вероятно, сохраняет второе. Стоит отметить, что в отдельные годы Франции удавалось обогнать Россию по сумме заключённых контрактов, но вот второе место по поставкам Россия явно сохраняет, несмотря на все сложности последних лет.

Поставки и контракты

Про номенклатуру мы знаем ещё меньше. Известно, что Россия передала Индии два фрегата проекта 11356[21], приступила к поставкам в Иран учебно-боевых самолётов Як-130[22] и, возможно, истребителей Су-35 и боевых вертолётов Ми-28НЭ, а также начала поставлять однотипные истребители в Алжир вместе с первой передачей истребителей Су-57Э[23], продолжила экспорт в Белоруссию истребителей Су-30СМ/СМ2[24] и боевых вертолётов Ми-35М[25], поставки в Мьянму истребителей Су-30СМЭ завершены[26]. В 2022 г. «Рособоронэкспорт» сообщал о планах отправить на экспорт около 200 вертолётов. Иногда у инозаказчиков светились новые системы РЭБ и ПВО, а также техника сухопутных войск. К примеру, сообщалось о передаче Саудовской Аравии 39 ЗРПК «Панцирь-С1М» на сумму 2,3 млрд долларов по контракту 2021 года[27]. В Эфиопии были замечены медицинские автомобили «Линза»[28].

Основным источником информации относительно новых контрактов стали публикации, связанные с утечкой ряда внутренних корпоративных документов неизвестной степени достоверности. Из них следует, что крупный пакет соглашений заключён с Алжиром в области авиационной техники (14 Су-34Э и 12 Су-57Э), Ираном (48 Су-35) и Эфиопией (шесть Су-35)[29]. Также стало известно, что с Китаем примерно в эти годы был заключён контракт на 20(!) самолётов-заправщиков Ил-78МК-90А[30], а с Индией – на 12 дополнительных истребителей Су-30МКИ[31]. И это только известные случаи по самолётам. Из крупных вертолётных контрактов публично сообщалось о договорённости с Ираном на закупку 21 вертолёта Ми-171, что характерно – уже после окончания «Войны Рамадана»[32].

Сообщалось о переговорах с Индией в 2025 г. о закупке дополнительной партии ракет к ЗРС С-400 и их локального производства на сумму 1,2 млрд долларов[33]. В области ракетной техники в 2026 г. стало известно о финальной стадии консультаций между Индией и Вьетнамом о закупке ракет BrahMos, которые мы также рассматриваем как российское изделие, поскольку ракета является российской разработкой и для её производства поставляется большой объём отечественных материалов и комплектующих[34].

Таким образом, даже опираясь только на публичные сообщения о контрактах и поставках, можно сделать вывод, что резкий рост заказов для внутреннего рынка не подорвал возможности оружейного экспорта и на экспорт пошла техника нового поколения, до 2022 г. не предоставлявшаяся инозаказчикам.

Смена модели

Период после 2022 г. стал серьёзным вызовом для всей модели ВТС России, которая функционировала с начала 2000-х годов. Её можно охарактеризовать как довольно осторожную. Это проявлялось как в соблюдении откровенно невыгодных для российского ОПК международных режимов, в первую очередь Режима контроля за ракетной технологией (РКРТ), так и в самоограничении на поставки систем вооружений, которые могли бы вызвать озабоченность у западных и других стран. Примерами служат контракт на поставку в Иран ЗРС С-300ПМУ-1, а также отказ от реализации крупного контракта с Сирией на поставку ОТРК «Искандер-Э» и истребителей МиГ-31Э, что предполагало негативную реакцию Израиля. Экспорт фактически ограничивался не санкционными режимами, но внутренними производственными возможностями и ресурсами. С учётом того что рынок, в принципе, был довольно консервативным в плане предлагаемых изделий, серьёзных инноваций ОПК России рынку не предлагал, а в силу разных причин сегмент беспилотной авиационной техники долгое время оставался без российского присутствия.

С 2022 г. ситуация существенно изменилась. С одной стороны, экспорт ВВТ, особенно в первые годы СВО, был вынужден конкурировать за ресурсы с поставками по гособоронзаказу, а также преодолевать постоянно ужесточающийся санкционный режим. С другой – резко возросло военное сотрудничество с Ираном и КНДР, в первом случае явно наблюдается качественный и количественный рост, причём, видимо, за счёт использования различных схем оплаты.

Одновременно с этим Россия стала одним из ведущих государств мира в разработке и применении разнообразной беспилотной техники воздушного, наземного и морского базирования, что фактически делает её ключевым игроком на этом рынке.

Тем более что в ходе СВО российская промышленность предложила широкий и разнообразный спектр изделий такого рода, некоторые из них (к примеру, барражирующий боеприпас «Ланцет») уже активно выводятся на мировой рынок.

Как представляется, в дальнейшем следует ожидать и более серьёзного отхода от положений РКРТ, особенно в условиях его фактического нарушения странами Запада, передающими готовые изделия и технологии Украине.

Каковы перспективы?

Будущее российского ВТС тесно связано с ходом СВО и её результатами. Очевидно, что окончание активной фазы боевых действий приведёт к сокращению оборонных расходов, в том числе гособоронзаказа, как минимум по отдельным направлениям. Это поставит ОПК примерно в то же положение, которое было в 1990-е гг., когда пришлось резко сокращать нагрузку на сверхинтенсивно работавшие в годы холодной войны мощности и персонал. В мирное время внутренний спрос неизбежно упадёт, и экспорт станет способом сохранения производства и получения прибыли, традиционно более высокой в экспортных заказах. На руку российским производителям будет и отложенный спрос по уже подписанным контрактам, который получится оперативно удовлетворить за счёт сокращения заказа от Министерства обороны.

Российскому спецэкспортёру удаётся заключать сделки в условиях сильнейшего санкционного давления, и, если верить западным публикациям о новых российских контрактах на поставку авиационной техники, мы видим, что Россия вышла на лучшие показатели прошлых лет по количеству законтрактованных единиц, на экспорт идут самолёты нового поколения, соответственно, более дорогие. Важным представляется и то обстоятельство, что в число крупных заказчиков российских ВВТ вернулся Китай.

Практически всё выпускаемое в России вооружение современных типов активно применяется в СВО, что не может оставаться незамеченным инозаказчиками. Как считает российское руководство, это сыграет важную роль в будущем.

Так, в марте 2025 г. секретарь Совета безопасности Сергей Шойгу заявил: «После завершения специальной военной операции, поверьте мне, выстроится большая очередь за нашим оружием. Оно показало себя в боевых действиях, доведено до совершенства». По его оценке, иностранных покупателей заинтересуют «системы противовоздушной обороны, ударные беспилотные летательные аппараты, модернизированная бронетехника. Это касается [ЗРС] С-400, С-500, ЗРПК “Панцирь”»[35]. С такой оценкой можно согласиться.

С другой стороны, вернуть позиции будет непросто, потому что на рынках не только активно работают привычные российские конкуренты, в первую очередь Франция, но и появляются новые серьёзные игроки, такие как Южная Корея или Турция. Всё более активную роль на традиционных для России рынках будет играть Китай, а это означает повышенные требования и к российскому спецэкспортёру, и к производителям оборонной продукции.

Тем не менее благодаря сохранению на стабильном уровне портфеля заказов через несколько лет после окончания СВО можно ожидать стабилизации ежегодного экспорта на исторически комфортном уровне 13–15 млрд долларов с перспективой роста до 20 млрд в среднесрочной перспективе, что вытекает из известных данных за 2022–2025 годы. Этому способствуют вымывание с рынка существенного объёма вооружения из наличия стран НАТО и бывших советских вооружений по всему миру, рост цен на западные вооружения, уход Украины из числа значительных военно-промышленных держав, увеличение мировых военных бюджетов, в том числе у традиционных российских покупателей, а также имеющиеся у России оригинальные рыночные предложения в виде беспилотной техники, средств защиты, военной медицины, комплексов радиоэлектронной борьбы и ряда других систем вооружений.

Автор: Андрей Фролов, кандидат исторических наук, доцент факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»