Понятия «сдерживание» и «сдержанность» – оба производные от глагола «держать». В первом случае – удерживать кого-то от нежелательных действий, во втором – держать в руках самого себя. Та же этимология у слова «держава». Говоря по-современному, держава – это суверенитет: держать власть, держать территорию.
Взаимное сдерживание крупнейших держав, в основе которого с середины прошлого века лежал ядерный фактор, обеспечивало предсказуемость. Точнее, видимость таковой, но чёткую. Сдерживая друг друга, мировые гранды сдерживали и сами себя, не позволяли себе увлечься слишком яркими геополитическими мечтаниями. Словосочетание «стратегическая стабильность» (способность к взаимному уничтожению на самом деле) не только обозначало определённый тип отношений, но и по-своему успокаивало страсти – очень надёжно звучит. Разнообразные институты, облепившие мировой баланс сил, как грибы ствол дерева, способствовали укреплению стабильности. Но стволом всё равно оставалось понимание огромных рисков столкновения.
Сейчас всё рассыпается. Многие грешат на потерю страха – люди, особенно политические круги, перестали бояться ядерной войны, не верят в неё. Отсюда и разнузданность – в украинском конфликте, на Ближнем Востоке, потенциально в Азии.
Логика есть, но насколько она действенна? Сдержанность – следствие сдерживания, и наоборот. Отказ от сдержанности, вероятно, способен уничтожить и сдерживание. Либо применение ядерного оружия приводит к тому, чего, собственно, всегда и призывали бояться, – всеобщему уничтожению с непоправимыми последствиями для человечества. Либо, напротив, выясняется, что, несмотря на всесторонний урон, мир не рухнул и даже победа в конкретной войне не гарантирована. Соответствующее оружие из политико-психологического барьера превращается в ещё одно средство ведения боевых действий, пусть и очень мощное. Восстановит ли это страх? Или, напротив, заставит ускоренно совершенствовать ядерное оружие для более эффективного использования впредь? В условиях прогрессирующей несдержанности может быть всё, что угодно.
Ядерное оружие – самое мощное из всех видов вооружений, которые изобрели люди. Изобрели для ведения войн, но осознали, что оно способно и на другое – предотвращать войны, по крайней мере, самые большие и разрушительные. Сейчас восприятие, кажется, возвращается к истокам – оружие есть оружие, пусть и ядерное. Но полагать, что оружие способно решить любые проблемы государств и отношений между ними, значит возлагать на него неисполнимые ожидания. Тем более сейчас, когда война становится асимметричной и всепроникающей.
Державам всё труднее удерживать то, что нельзя отпускать. Стирание границ – формальное и фактическое, которое считалось главным достижением либеральной глобализации, – сейчас обретает пугающие проявления. От безграничного по определению цифрового мира до размаха использования беспилотников поверх любых разделительных линий – новые факторы работают на исчезновение способности государств контролировать, защищать, а в худшем случае – даже фиксировать свои пределы. Всякое действие рождает противодействие, и державы не собираются обречённо сдаваться под натиском меняющихся обстоятельств. Значит, борьба продолжится с нарастающей ожесточённостью. А главное – её пространством, полем боя будет всё, все сферы человеческой деятельности. Что теперь считать стратегической стабильностью? И как её обеспечивать?
Решающей победы или поражения не происходит, скорее попытки взаимного изматывания по всем фронтам. По мере изматывания укрепляется и выносливость, способность продолжать. Но и усталость, желание положить конец комплексному противостоянию, использовав решающий, наиболее сокрушительный аргумент.
Мир утрачивает системные предохранители и предстаёт пространством охоты в разгар объявленного сезона. За что держаться? За здравый смысл и точную оценку своих возможностей применительно к собственным желаниям. Эта соломинка поможет не разжечь пламя, а удержаться вне его. По крайней мере, до того момента, когда ценность сдержанности и сдерживания снова будет принята всеми.
Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», профессор-исследователь Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
