08.06.2022
Российская перенастройка: политическое перевооружение и революция сверху
Мнения
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Даян Джаятиллека

Дипломат и писатель (Шри-Ланка).

Столкнувшись с агрессивным, экспансионистским, кровожадным Западом, Россия должна подумать о том, чтобы снова развернуть красное знамя, самоубийственно сорванное в 1991 г., но на этот раз вместе с трёхцветным двуглавым орлом. Последний не должен развеваться в одиночестве. Необходимый синтез уже был предвосхищён великим русским поэтом Александром Блоком в его «Двенадцати».

«Первая молния грозы, осветившая новое поле сражений», – так говорил Ленин. Отказ президента США Джо Байдена от своего прежнего решения и его новое заявление о предоставлении Украине высокомобильных артиллерийских ракетных систем (HIMARS) – это как раз та вспышка молнии, которая осветила реальность.

Что же это за реальность? В наиболее очевидной форме она заключается в том, что США отвергли рекомендацию доктора Генри Киссинджера, высказанную им на встрече в Давосе 2022 года. Он предложил обменять Донбасс на мир и шанс на восстановление стабильности отношений с Россией, имеющей ядерный паритет с США. Более того, он добавил, что любая цель, выходящая за рамки восстановления прежнего статус-кво, будет равносильна объявлению войны против самой России.

Сначала казалось, что президент Байден придерживается той же точки зрения, но его статья в «Нью-Йорк Таймс» (от 31 мая 2022 года) ознаменовала конец этого краткого момента сближения с классической реалистической парадигмой.

В некотором смысле США и Россия уже оказывались в этой точке раньше, когда в 1986 г. США предоставили ракеты «Стингер» афганским повстанцам-джихадистам. Это был переломный момент, но Збигнев Бжезинский, первоначальный архитектор политики втягивания России в Афганистан (1979 г.) и нанесения ей поражения, не имел в виду внутриполитического поражения России, то есть поражения российского государства на его родной земле. Он просто хотел поражения России, которое было бы соизмеримо с поражением США во Вьетнаме.

Задача политики США в Афганистане заключалась в стратегическом поражении России, но необязательно в глобальном стратегическом поражении и/или экзистенциальном. Целью было ослабление России как конкурента США, но только в общем контексте архитектуры стратегических отношений.

Сегодня дела обстоят иначе. Реактивные системы залпового огня (РСЗО) HIMARS не являются современным эквивалентом поставок «Стингеров», потому что первое произошло как дополнение к другой военной цели, в то время как второе имело более ограниченную цель. Передача HIMARS призвана не только перечеркнуть возможность долгосрочных российских достижений на Донбассе, которые могут быть заморожены и стать основой для дипломатического урегулирования и болезненного восстановления отношений США – Россия или Запад – Россия. Передача HIMARS призвана дать Украине возможность нанести поражение России. Ограничение дальности действия HIMARS до нижнего предела не может служить гарантией от ударов по России. Всё будет зависеть от того, кто возьмёт верх на полях сражений. И, конечно, нет никакой гарантии от ударов HIMARS по Крыму.

Для Запада, возглавляемого США, стратегических отношений с Россией больше не существует ни в какой сфере, поскольку ничего кроме противостояния России в арсенале Запада больше не существует. Сегодня, в отличие от 1970-х и 1980-х гг., игра ведётся с нулевой суммой, и ни на Украине, ни в мире не предполагается беспроигрышный вариант. По мысли США, Китай будет подвергнут такому же обращению, когда Россия будет если не уничтожена, то навсегда ослаблена.  

РСЗО HIMARS является тактической системой вооружения, но решение Байдена имеет стратегическое значение. Он проигнорировал предупреждение Киссинджера о том, что больше нет места для эскалации без перехода на следующий уровень игры: война против самой России.

Хотя и не в строгом смысле наполеоновской levee en masse (массовой национальной мобилизации) по Клаузевицу, война Запада против России по своим целям и задачам приобретает характер или очертания «абсолютной», а не ограниченной войны.

Не то чтобы Россия этого не знала. Судя по выступлениям на российском государственном телевидении, становится понятно, что до неё это, наконец-то, дошло. Однако классический вопрос не в том, что следует говорить, а в том, что следует делать.

Это означает переход от пустых разглагольствований или даже от обсуждения плана действий к конкретным действиям в соответствии с имеющимися убеждениями и принципами. Это переход от агитпропа к политической практике, или – точнее – к военно-политическим действиям.

На что готова пойти Россия, во-первых, чтобы предотвратить негативный исход на украинском фронте, прежде всего в Донбассе, и, во-вторых, чтобы не дать Западу одержать верх в его всё более явной цели (война против самой России, нанесение поражения России не только в Донбассе, но и внутри страны)? Заявленная цель Запада – уничтожить или ослабить силу воли российского руководства и потенциал сдерживания противников режима внутри России.

Теперь Запад явно пытается уничтожить Россию как великую державу, или как суверенную большую державу, которая может переродиться в великую державу.  

Что Россия готова сделать внутри своей страны, чтобы упредить уже начавшееся наступление Запада?

Готова ли Россия измениться настолько, чтобы противостоять наступательной стратегии Запада и одержать над ним верх?

Это отсылка не к 1917 г. и не к «революции снизу». Речь идёт о «революции сверху». Без революции изнутри и сверху вполне может произойти контрреволюция извне, а затем и снизу – контрреволюция, которая уничтожит способность России к возрождению в качестве великой державы и завершит неоконченную контрреволюцию Запада 1990-х годов. Чтобы успешно защитить себя от разрушительного проекта Запада, России необходимо признать свои внутренние противоречия и бороться с ними так же чётко и ясно, как это делал Ленин в крайне неблагоприятные для вновь образованного государства времена.

«Переиздание» Российской Федерации
Дмитрий Тренин
Глобализация сменяется регионализацией, идёт раскол мира на противоборствующие блоки. Политика доминирует над экономикой. Известная формула тридцатилетней давности выворачивается наизнанку: It’s geopolitics, stupid!
Подробнее

 

Переосмысление событий 1991 года

В чём же заключается главное противоречие? В том, что Россия продолжает противостоять Западу на той же почве, которая привела её к нынешнему кризису, хотя и не с тех же позиций и не на том же основании.

Сегодня Россия противостоит серьёзной угрозе со стороны Запада, который она умиротворяла, но затем начала сопротивляться его влиянию, при этом не отказавшись от тех идеологических установок, которые привели её к ошибочной тактике умиротворения противника. Независимо от того, отрекалась ли она, как во время сербской войны, или сопротивлялась как в Сирии и Крыму, Россия занимала позиции, которые уже были подточены – поначалу достаточно неуверенно членами команды Горбачёва, а затем, более определённо, Ельциным.

Что это были за позиции? Чтобы вступить в новые исторические отношения сближения с Западом, Россия пошла на компромисс. Она отреклась от своего политического наследия, которое обеспечило ей наибольшее влияние и власть в мировой истории: от событий 1917 г. и последующих лет.

При этом Россия совершила колоссальную ошибку, которую США и Франция никогда не совершали по отношению к своим революциям, превратив их в легенду и миф, а также в источник легитимации и вдохновения, хотя и ниспровергали сами постулаты и ценности этих революций своими действиями. Ирония в том, что Запад был более диалектичен в подходе к собственному политическому наследию, чем Россия.

Хотя отношение и политика России по отношению к Западу начали меняться уже к концу ельцинского периода, философский и экзистенциальный разрыв, разрыв идентичности государства, произошедший в 1990-е гг., так и не был поставлен под сомнение, и тем более не был обращён вспять.

В 1991 г. Россия сделала свой выбор. Распад СССР означал отречение от событий 1917 г. и разрыв с советским наследием; произошла ампутация важной части российской истории, когда страна была наиболее мощной как в жёсткой, так и в мягкой силе. Можно даже сказать, что это отречение привело к решению о роспуске СССР, а не наоборот.

Отказавшись не только от СССР, но и от всего советского наследия, от интеллектуального наследия Ленина – самого известного российского деятеля в мировой истории – в обмен на выстраивание отношений с Западом, которые оказались лишь миражом, если не кошмаром, Россия, тем не менее, продолжает находиться на той же идеологической почве, отстаивая тот же выбор. Почему?  

Именно решения, принятые в 1991 г., привели Россию к той ситуации, в которой она оказалась сегодня. Хотя верно, что в XXI веке Россия заняла более жёсткую позицию по отношению к Западу и даже обратила вспять сближение с ним (начало было положено ярким символическим жестом тогдашнего министра иностранных дел Примаковым, развернувшего в обратную сторону правительственный самолёт, направлявшийся в Вашингтон), она не отказалась от двух условностей. Во-первых, речь о дискурсе «партнёрства», несмотря на ужесточение риторики; во-вторых, мы видим сохранение антисоветских, антикоммунистических установок 1991 года. Последнее проявилось в отношении государства к столетней годовщине событий 1917 года.

Ампутировав русскую революцию и советский период истории, Ельцин «сшил» российскую историю с историей царизма. Этот доленинский, докоммунистический нарратив, равно как и тёплое отношение к России до 1917 года, остаются.

В связи с этим возникают следующие вопросы:

  • Можно ли бороться с Западом, разделяя западную версию истории России XX века?
  • Можно ли бороться с Западом, отказываясь от значительного периода собственной родословной и наследия?
  • Можно ли считать своей родословной только досовременный абсолютистский общественный и государственный строй, который был побеждён в войне и свергнут российским народом?

Упорное отречение от того периода истории, когда страна была наиболее сильной, уважаемой и влиятельной во всём мире, когда она демонстрировала самые доблестные и победоносные стандарты и нормы поведения, не даёт современному российскому государству возможности противостоять беспрецедентной угрозе со стороны капиталистической империи.

 

Политическое перевооружение

Чтобы превзойти Запад в стратегическом мышлении, идейно противостоять противнику, России необходимо переоценить произведённый ею наиболее проницательный, влиятельный и успешный политический мозг. Антонио Грамши считал Ленина Макиавелли своего периода истории. России не следует противостоять неприятелю, стремящемуся её уничтожить, без её Макиавелли, которого она породила.

Это не просто интеллектуальные вопросы. Это вопросы стратегии и притом – большой стратегии. Выбор 1991 г. привёл к сегодняшнему тупику в отношениях с Западом. Россия должна порвать с отречением от своей истории, которое произошло в 1991 г.; прибегнуть к отрицанию отрицания (как говорят диалектики). Она должна полностью выйти из ельцинской идеологической парадигмы, предполагавшей антикоммунизм и антиленинизм, отказавшись от современного исторического нигилизма.

Запад решительно порвал с представлением о России как своём партнёре и приступил к миссии уничтожения России любыми (неядерными) средствами.   

Поскольку грандиозная сделка по ампутации 1917 г. и последующих лет в обмен на партнёрство Запада провалилась, служит ли интересам России верность своим обязательствам в рамках сделки 1991 года? Сохранение одной стороной «большой сделки», которая была отвергнута другой стороной и стала неактуальной, может породить настоящую «пятую колонну», поскольку подлинная «пятая колонна» – это не какие-то социальные слои или отдельные лица.

Россия должна приступить к грандиозной реконверсии и реконфигурации, которая начинается с возвращения к собственной истории и идентичности. Возвращение не означает восстановление этой идентичности; оно означает лишь её признание и возвращение на законное место в общей российской идентичности.

В период активной враждебности Запада Россия должна пройти через такое перерождение, чтобы вернуть своей идентичности самый жёсткий, умный, сильный исторический опыт и достижения; вершину её могущества. Эта часть российской идентичности должна быть полностью реабилитирована и восстановлена не «революцией снизу», а «революцией сверху» с использованием всего спектра её исторических достоинств и устранением её недостатков. Именно в таком укреплении и перевооружении нуждается сейчас Россия.

На самом фундаментальном уровне проблема заключается в следующем: может ли Россия успешно противостоять Западу, оставаясь на тех идеологических позициях, на которых господствует её смертельный враг: капитализм и капиталистический уклад экономики? Может ли она и дальше придерживаться своего предпочтительного варианта капитализма 1991 г., разделять капиталистические ценности и нормы Запада и при этом одержать победу над Западом?

Не должна ли Россия решительно отмежеваться от Запада, который считает её противником, подлежащим уничтожению? Не должна ли Россия переосмыслить все свои дискурсивные и системные связи с Западом и занять позицию, которая сделает её диалектической противоположностью, антиподом Запада и, возможно, подобно Китаю, она станет альтернативой западного неприятеля?

Не должна ли она заново утвердиться в социалистической опции? Это был бы более органичный для России, суверенный выбор, который при этом имеет универсальное значение. Ведь могут же Китай и Вьетнам управлять весьма успешной и конкурентоспособной современной экономикой, при этом идентифицируя себя как социалистические государства!     

Когда в апреле 1961 г. при поддержке США произошло контрреволюционное вторжение на Кубу, Фидель Кастро сделал то, от чего он воздерживался на протяжении всей революционной партизанской войны и первых лет революции, начиная с января 1959 года. Он публично провозгласил социалистический характер революции. Это придало защите Кубы дополнительный эмоционально-мотивационный заряд.

Как бы ни были плохи РСЗО HIMARS, беспилотники Switchblade, а также «Стингеры» в своё время, война во Вьетнаме показала, что огромное расхождение в технологиях вооружений необязательно определяет результат противостояния. Но это была война, которая велась и была выиграна под руководством боевой ленинской партии.

Столкнувшись с агрессивным, экспансионистским, кровожадным Западом, Россия должна подумать о том, чтобы снова развернуть красное знамя, самоубийственно сорванное в 1991 г., но на этот раз вместе с трёхцветным двуглавым орлом. Последний не должен развеваться в одиночестве.

Необходимый синтез уже был предвосхищён великим русским поэтом Александром Блоком в его «Двенадцати», где в конце поэмы красногвардейцы, наполовину ослеплённые порывами сильного ветра, смутно различают фигуру, идущую впереди них. Это фигура Иисуса Христа, несущего кроваво-красное знамя.

Вторая Великая Отечественная и перезагрузка России. Кое-что из забытого наследия
Даян Джаятиллека
Запад не удовлетворит возвращение к послушной России 1990-х, потому что там знают, что русский дух способен циклично производить сильных лидеров. Россия должна стать так называемой нормальной страной, аналогом восточноевропейских союзников, только больше.
Подробнее