06.09.2004
Почему Шрёдеру нравится Россия
№4 2004 Июль/Август
Александр Рар

Александр Рар, научный руководитель Германо-российского форума

Федеральный канцлер Германии Герхард Шрёдер считает, что
отношения между Германией и Россией складываются на нынешнем этапе
лучше, нежели когда-либо за последнее столетие. С президентом
России Владимиром Путиным его связывают более дружеские и даже
более доверительные отношения, чем с хозяином Белого дома Джорджем
Бушем-младшим. Еще несколько лет назад такое и представить себе
было невозможно.

Германский бизнес рассматривает российский рынок как самый
перспективный после китайского. Путинская Россия, в отличие от
ельцинской, добросовестно выплачивает долги Западу и Германии (для
германской казны это особенно приятная новость). За время правления
Путина российский долг Германии снизился с 30 до примерно 14
миллиардов евро. Часть этого долга реструктурирована. Германия
является главным торговым партнером России за пределами
постсоветского пространства: на ее долю приходится около 10 %
объема российской внешней торговли и около одной пятой общего
объема иностранных инвестиций в Россию.

В сфере внешней политики Германия и Россия вместе с Францией
выстроили в 2003 году «мягкую» оппозицию по отношению к развязанной
американцами войне в Ираке и тем самым открыли, правда очень
осторожно, новую страницу в истории послевоенной Европы. Иракский
кризис дестабилизирует процесс построения нового мирового порядка.
Если американцы не смогут взять под контроль ситуацию в Ираке, под
вопросом окажется их безоговорочное лидерство на мировой арене.
Берлин и Москва исповедуют очень схожие взгляды на то, каким должен
быть новый мировой порядок.

КРИТИКА В АДРЕС ПУТИНА

Приход к власти Владимира Путина, чья прежняя профессиональная
деятельность была связана с Германией, открыл дополнительные
перспективы для партнерства между обеими странами. К сожалению,
потенциал возможностей до сих пор использован далеко не в полной
мере, и виной тому – неприятие многими в Германии, да и вообще в
Европе, некоторых аспектов курса российского президента. Так,
эйфорию канцлера Шрёдера по поводу России совершенно не разделяет
вице-канцлер и министр иностранных дел Германии Йошка Фишер,
которого беспокоит отход путинской России от либеральных
ценностей.

Немецкие СМИ жестко осуждают Шрёдера за сближение с «кагэбэшной
Россией», за то, что во время частых встреч с российским лидером
канцлер не критикует его за нарушения прав человека в Чечне, за
избирательное (и поэтому политическое) преследование олигархов, за
ущемление свободы слова. Журналисты и общественность Германии столь
решительно протестовали против планов присвоить Путину звание
почетного доктора Гамбургского университета, что церемония отложена
на неопределенное время.

Примером того, как взаимное непонимание и различия в повестках
дня сторон тормозят реализацию важных инициатив, является
Петербургский диалог. Этот форум, созданный по инициативе Путина и
Шрёдера еще в 2000-м, так пока и не стал «мостом» для вхождения
России в Европу XXI века. Немецкие участники хотели бы навязать
россиянам свое видение построения гражданского общества, исходя из
богатого исторического опыта послевоенной Германии.  Но
российским участникам такие «поучения» не нужны. Диалог необходим
им, чтобы с его помощью добиться прагматических целей, таких, как
сохранение общности стратегических интересов при построении будущей
архитектуры Европы, налаживание торговли, расширение
энергетического партнерства, сотрудничество в области высоких
технологий (в том числе в авиационной промышленности и космосе),
смягчение визового режима между двумя государствами, обоюдное
признание университетских дипломов. К тому же мероприятия в рамках
Петербургского диалога носят излишне бюрократизированный характер,
так как большинство его участников – не представители гражданского
общества, а видные политические и общественные деятели обеих
стран.
В общем, политика «твердой руки» –  по сути, усиление
авторитарных тенденций в России – серьезно осложняет процесс
сближения. Шрёдер, правда, считает, что немецкая пресса и
бюрократия слишком пристрастны в оценке российской ситуации и их
позиция создает препятствия. Пока большинство европейских политиков
переживали из-за провала либеральных идей на парламентских и
президентских выборах в России, канцлер Германии первым среди
иностранных глав государств поспешил в Москву поздравить Путина с
переизбранием. В то время как Европейский союз со все большим
недоверием относится к «авторитарной модернизации» Путина и
начинает серьезно соперничать с Россией в ряде областей,
германо-российская «связка» превращается в новый двигатель
стабилизационных процессов на востоке европейского континента.

СТАВКА НА СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПАРТНЕРСТВО

Еще при Гельмуте Коле Германия стала главным «адвокатом» России
в Европе и во многом проводником российских интересов в мировом
масштабе. Германия оказывала масштабную помощь России в самое
трудное для нее время – в начале 1990-х, когда была подорвана вся
социально-экономическая система страны. Немцы не забывают  о
той роли, какую Михаил Горбачёв, а затем и Борис Ельцин сыграли во
время сложного процесса объединения Германии.

По свидетельству очевидцев, именно германской дипломатии удалось
в 1999-м склонить Ельцина, разгневанного натовской кампанией против
Сербии, отказаться от поддержки югославского диктатора Слободана
Милошевича и присоединиться к западной коалиции для урегулирования
конфликтов на Балканах.

С другой стороны, в процессе долгих доверительных разговоров с
глазу на глаз Путин, очевидно, сумел убедить Шрёдера в правильности
своей чеченской политики. Уже после первых встреч канцлер проникся
симпатией к путинской концепции модернизации страны. Шрёдер громче
всех аплодировал речи Путина, произнесенной в Бундестаге вскоре
после событий 11 сентября 2001 года. Российский президент тогда
заявил, что «Европа твердо и надолго укрепит свою репутацию мощного
и действительно самостоятельного центра мировой политики, если она
сможет объединить собственные возможности с возможностями
российскими – людскими, территориальными и природными ресурсами, с
экономическим, культурным и оборонным потенциалом России».

Правда, Москва не питает иллюзий относительно возможности
вступления России в Европейский союз. В основе нынешнего развития
Евросоюза и России лежат разные, иногда даже противоположные
цивилизационно-культурные ценности. Россия укрепляет свою
государственность путем жесткой централизации власти. Германия и
другие европейские страны, наоборот, шаг за шагом отказываются от
идеи национального государства, передавая часть суверенных прав
общеевропейскому центру в Брюсселе.

Отчасти поэтому Москва и Берлин не могут столь же тесно
сотрудничать в разработке общих стратегий и концепций, как это
делают на благо всей Европы немцы и французы. Совместные шаги
России и Германии сразу вызывают волну опасений со стороны
государств Восточной Европы – новых союзников Запада. Они очень
ревниво следят за тем, как развиваются отношения между Берлином и
Москвой.

И все же очевидно: Россия и ЕС настолько прочно связаны друг с
другом, что обречены на активное взаимодействие. В процессах,
которые будут разворачиваться на европейском континенте, России
нужны надежные партнеры и союзники. Не случайно в недавнем
выступлении в российском МИДе президент Путин отметил Германию,
Францию и Италию как европейские страны, искренне заинтересованные
в дружбе с Россией. И в этой группе Германии, безусловно, предстоит
сыграть лидирующую роль.

Действительно, среди стран – членов Европейского союза именно
Германия – самый  активный сторонник смягчения визового режима
с Россией. Германия готова совместно с Россией проложить через
Балтийское море новые трубопроводы, способные удвоить объем
прокачки нефти из России на Запад. Германия уговорила своих
западных союзников арендовать российские военно-транспортные
самолеты для переправки европейских солдат в «горячие точки» на
Ближнем Востоке.

Российская сторона отвечает Германии взаимностью: военному
транспорту Бундесвера разрешено использовать российскую территорию
для доставки грузов, предназначенных немецким миротворцам в
Афганистане. Немецким фирмам предложены перспективные
инвестиционные проекты в России, в том числе и в энергетическом
секторе, в котором в 1990-е полностью доминировали американские
нефтяные концерны. В то время как российские власти начали
преследование «ЮКОСа», Владимир Путин заявил о намерении снять
ограничения для немецких компаний на приобретение акций «Газпрома»,
что явилось хорошей новостью для германского газового оператора
E.ON, владеющего 6,5-процентным пакетом акций российского газового
монополиста.

 Германский деловой мир подталкивает канцлера в объятия
Путина. Нельзя забывать, что Германия, в отличие от других западных
государств, всегда имела «особый» бизнес-подход к России. Тесное
экономическое сотрудничество, особенно в сфере энергетики, началось
еще в середине 1970-х годов. Поскольку оба правительства были
заинтересованы в укреплении экономических отношений  как
средстве налаживания связей, немецким фирмам на российском рынке
предоставлялась специальная государственная страховка от
непредвиденных рисков – гарантии немецкого страхового общества
«Гермес».  Так что немецкие предприниматели, работающие на
российском направлении, избалованны: они всегда чувствовали защиту
со стороны собственного государства, чего не скажешь о бизнесменах
других стран Запада.
Россия прислушивается к немецкому партнеру. Призывы германских
банков провести банковскую реформу до вступления России во
Всемирную торговую организацию не были проигнорированы. То, что
многие в России назвали банковским кризисом июля-2004, на самом
деле являлось не чем иным, как расчисткой банковского сектора от
мелких финансовых институтов, которые, по сути, банковской
деятельностью и не занимались. В то же время немецкие кредитные
учреждения смогли найти для себя новые возможности на российском
рынке услуг. Правы те наблюдатели, которые более положительно
характеризуют германо-российские отношения, чем отношения ЕС –
Россия в целом.

ГЕРМАНО-РОССИЙСКИЙ ЛОКОМОТИВ XXI ВЕКА

К сожалению, многие политики на Западе, разочарованные
происходящим в России, пришли к убеждению, что проект по ее
европеизации, на успех которого так надеялись в 1990-е, потерпел
неудачу или, по крайней мере, его реализация  отодвинулась в
неопределенное будущее. Российская политика Шрёдера свидетельствует
о том, что канцлер Германии относится к тем дальновидным западным
лидерам, которые понимают истинное значение для Европы XXI века
сильной, но в то же время демократической и стабильной России и не
опускают руки, увидев, что не все получается так, как задумывалось
изначально. Вопрос о месте России в будущей Европе сопоставим по
своей исторической значимости с вопросом о том, какую роль в мире
будут играть Соединенные Штаты.

В Москве Берлину недвусмысленно дают понять: Россия – это
стабилизатор Евразии и «окно» Германии в этот регион. Россия
доверяет Германии и надеется, что разрабатываемая в Берлине
внешнеполитическая линия ориентируется не на экономическую
неразвитую Россию, а на будущего сильного партнера в Евразии,
граничащего и тесно сотрудничающего с Евросоюзом.

Германо-российские отношения имеют перспективы в том случае,
если они не построены на антиамериканизме. Если бы Путин старался
вбить клин между Европой и Америкой (в свое время к этому
стремились руководители СССР), Германия не пошла бы с ним на столь
тесный контакт. Шрёдеру нужна не антиамериканская, а проевропейская
Россия. Он осознает, что грядущие проблемы с энергоснабжением из
стран Персидского залива, конфликты с исламскими фундаменталистами,
в которые будет втянута Европа, настолько опасны для будущего
Старого Света, что необходимо искать опору в том числе и в России с
ее огромными природными ресурсами.

К сожалению, нельзя полностью исключить возможность того, что
Россия еще свернет с прозападного пути. Тем не менее глубина
позитивных изменений, произошедших в стране после падения
коммунизма, скорее свидетельствует о том, что вероятность
политических катаклизмов там невелика. Весьма возможно, что
нынешнее германо-российское сближение подготовит  почву для
создания более мощного и прочного «мотора» по образцу
германо-французского «двигателя», сыгравшего историческую роль в
деле создания Европейского союза и процветания западноевропейской
цивилизации в целом. 

© Журнал «Россия в глобальной политике», № 4 июль-август
2004

Содержание номера
Почему Шрёдеру нравится Россия
Александр Рар
Национальность: киберрусский
Роберт Сондерс
В Интернет за инвестициями
Вячеслав Тимофеев
Россия в Сети
Павел Житнюк
Офшор для отечественных мозгов
Андрей Коротков
На исходе нефтяной эры
Владимир Милов
За рамки Киотского протокола
Джон Браун
Карабахский тупик: где выход?
Владимир Казимиров
Армения в условиях неопределенности
Турецкий вопрос
Тьерри де Монбриаль
Широкий взгляд на Большой Ближний Восток
Реджеп Тайип Эрдоган
Вступительное слово главного редактора
Фёдор Лукьянов
Россия и Германия: лейтмотив сотрудничества
Герхард Шредер
Париж – Берлин – Москва: новый европейский полюс?
Бертран Безансено
Россия как уменьшенное подобие всего мира
Томаш Гарриг Масарик
Смысл расширения Евросоюза
Вацлав Клаус
Новое лицо Европы
Вернер Вайденфельд
Конкурентоспособность? Спасибо, не надо
Ксения Юдаева
Объединенные Нации в XXI веке
Брайан Уркхарт
Сдвиг в глобальной расстановке сил
Джеймс Хоуг-младший
Война, изменившая мир
Валерий Брюсов