06.09.2004
Париж – Берлин – Москва: новый европейский полюс?
№4 2004 Июль/Август

До иракского кризиса никому и в голову не пришло бы задаться
вопросом о том, могут ли Париж, Берлин и Москва составить
стратегическую ось в центре новой Европы. Однозначно ответить на
него едва ли можно и теперь. Очевидно только то, что, во-первых,
конфликт, связанный с Ираком, способствовал зарождению тесных
взаимоотношений между тремя столицами и, во-вторых, эти связи не
ослабли с завершением англо-американской военной кампании в Ираке.
Но окажется ли партнерство трех столиц долговечным, если лежащие в
его основе особые отношения ограничатся исключительно иракской
проблематикой? Чтобы оценить перспективы зародившегося
сотрудничества, требуется многосторонний анализ данного явления. В
чем причины сближения? Способно ли оно послужить основой для
создания подлинно стратегической оси? Какова та специфическая роль,
которую это трио готово сыграть в расширенной Европе?

ОСНОВЫ ДЛЯ СБЛИЖЕНИЯ
Стимулом для шагов трех государств навстречу друг другу стал не
только иракский кризис. Главную роль здесь сыграла беспрецедентная
активизация в течение двух последних лет франко-германского
сотрудничества, пришедшая на смену периоду охлаждения отношений. В
обеих столицах поняли: чтобы поезд европейского строительства не
сошел с рельсов, требуется добавить динамики франко-германскому
локомотиву, поскольку впереди серьезное препятствие – расширение
Европы. Инициативы, выдвинутые Парижем и Берлином для преодоления
собственных разногласий по вопросам Сообщества, имели ключевое
значение для продвижения к заключению нового европейского договора.
Это во-первых.

Во-вторых, к традиционному политическому сотрудничеству
вернулись благодаря прежде всего усилиям лидеров Франции и России.
И Жак Ширак, и Владимир Путин осознали: только совместными
действиями можно добиться того, чтобы голос каждого был лучше
слышен в однополярном мире. Вот почему базой для развития
сотрудничества между обеими странами стал принцип
взаимодополняемости, а многосторонний подход к решению
международных вопросов разрабатывался сообща.

Третий фактор – это взаимное притяжение между Германией и
Россией, которое существовало всегда, а в изменившихся условиях
европейской и международной обстановки приобрело новые формы.

Иракский кризис, усиливший все эти факторы, послужил поводом для
выражения общей готовности противостоять американскому
превосходству. В сегодняшнем мире невозможно не считаться с мощью
Соединенных Штатов, и те, кто хочет быть услышанным, должны
объединяться. Поэтому каждая из трех сторон заинтересована в том,
чтобы иметь опору в лице двух других.

Среди других стран Запада Франция традиционно сохраняла
самостоятельность и пользовалась этим при ведении диалога с Югом.
Такую свободу действий обеспечивали, с одной стороны,
франко-российские отношения, а с другой – процесс европейского
строительства, движущей силой которого всегда являлся
франко-германский тандем.

Россия, чья международная значимость значительно снизилась в
результате развала Советского Союза и Организации Варшавского
договора, тоже озабочена поиском возможностей для восстановления
своей роли в качестве региональной державы, а также на мировом
уровне – в рамках ООН. Особое взаимодействие с Парижем и Берлином,
начало которому было положено в связи с необходимостью решения
проблемы Ирака, явилось инструментом для достижения этой цели.

Что касается Германии, то ее цель – добиться «нормализации»
своего положения в международном сообществе, то есть независимости
в деле защиты собственных национальных интересов. Эту задачу Берлин
решает, опираясь на процесс европейского строительства, а особые
отношения с Парижем и Москвой являются при этом одной из составных
частей нового статуса Германии как будущего постоянного члена
Совета Безопасности ООН.

Наконец, в сближении между Парижем, Берлином и Москвой важную
роль играет продолжающееся европейское строительство. Ибо если
франко-германский локомотив не тронется с места, расширение
Европейского союза подорвет процесс создания единой Европы,
которому столь привержены оба этих государства. Россия тоже
связывает свое будущее с ЕС – ведь добрая половина ее экономических
контактов приходится именно на долю Евросоюза. В то же время Россия
не может оставаться безучастной, видя, что расширение Европейского
союза (так же как расширение НАТО) угрожает лишить ее традиционных
связей с новыми странами-членами, пытающимися шаг за шагом
избавиться от российского влияния. Поэтому особые условия
партнерства с двумя европейскими державами, которые являются
лидерами в деле строительства ЕС и на которых зиждется
экономическое и политическое процветание Европы, – это не что иное,
как инструмент для установления тесных связей России с
Евросоюзом.

Таким образом, сближение трех столиц позволяет ослабить тиски
односторонней политики США и в то же время укрепить взаимосвязи
России и Европейского союза.

ПЕРСПЕКТИВЫ СОЗДАНИЯ ОСИ

Те или иные государства могут составить политическую ось только
в том случае, если они ставят перед собой общую ясную цель и
проводят по-настоящему согласованную политику.

Но регулярного саммита, который институционализировал бы трио
Франция – Германия – Россия, не существует (или пока не
существует?). Есть факторы, способствующие сближению, но нет ясно
обозначенной общей цели, как таковой. Россия действует в
соответствии со своими национальными приоритетами, а Франция и
Германия – в интересах Европы. Иракская проблема обусловила
совпадение интересов трех государств в сфере защиты международных
норм и недопущения использования ООН в качестве инструмента для
достижения отдельными государствами своих целей.

Однако общая политическая стратегия отношений с Вашингтоном
отсутствует. Каждый из трех партнеров не только желает сохранить
относительную независимость своей политики на американском
направлении, но и дорожит прочными отношениями с Соединенными
Штатами. Ни один из них не готов взять на себя ответственность за
создание оси, направленной против Вашингтона, – ведь необходимо
соблюдать элементарную осторожность перед лицом сверхдержавы. Кроме
того, и Франция, и Германия учитывают в первую очередь
всеобъемлющую взаимозависимость между ними и США, огромное значение
американского рынка и, конечно, наличие общих ценностей. Для Москвы
же тесное сотрудничество с Западом – это путь к модернизации
Российского государства.

На самом деле каждая из трех стран имеет особые отношения с
Соединенными Штатами. Россия, в частности, стремится восстановить
влияние, которое имел СССР, особенно в зоне стран – членов
организации Центральноевропейская инициатива. Помимо того, и у
России, и у США – своя политика в Центральной Азии и на Кавказе,
причем «мирное сосуществование» в бывших среднеазиатских
республиках СССР дается обеим державам проще, чем в закавказских.
На поверку эти двусторонние отношения оказываются противоречивыми,
если не двусмысленными. Москва стремится сохранить видимость
отношений во имя квазипаритета, Вашингтон же играет на этих
амбициях.
В результате событий вокруг Ирака в отношениях Германии к США и
Североатлантическому альянсу произошел перелом: это был своего рода
кризис эмансипации (такой же, какой несколькими годами ранее
Германия пережила по отношению к Франции и ЕС). Но хотя приоритетом
германской политики, безусловно, является европейское
строительство, Берлин все же стремится поддерживать тесные
отношения с Вашингтоном. Это тоже одно из слагаемых статуса
Германии в качестве будущего постоянного члена Совета Безопасности
ООН.
Независимый подход к политике Вашингтона в вопросах, связанных с
иракской проблемой и продвижением идеи многополюсного мира,
продолжает приносить Франции политические плоды в сфере ее
отношений с Югом и международным сообществом. Но при этом Франция
понимает: ее связывают с США фундаментальные интересы, и
конфронтация с Америкой имеет свои границы. Одним словом, сближение
между Парижем, Берлином и Москвой зиждется на совпадении интересов
в условиях новой стратегической обстановки и является в первую
очередь осью для самих себя.

РОЛЬ В РАСШИРЕННОЙ ЕВРОПЕ

Как известно, большинство средних и малых стран Европы, в
особенности новые члены Европейского союза, испытывают
инстинктивное недоверие к объединениям государств, которые, как они
полагают, имеют сходство с директоратом или партнерством крупных
держав и препятствуют их участию в строительстве Европы в качестве
равноправных игроков.

Ось Париж – Берлин подвергается критике не только в Риме и
Мадриде, но и на востоке Европы. Недавнее согласование позиций с
Лондоном (в ходе встречи в феврале 2004 года президента Франции
Жака Ширака, канцлера Германии Герхарда Шрёдера и премьер-министра
Великобритании Тони Блэра. – Ред.) отчасти успокоило новых членов
Евросоюза, однако повод для недоверия, несомненно, остается. Что
касается партнерства Лондон – Мадрид – Рим – Варшава, то оно
распадется после завершения иракского кризиса. А вот то, что было
воспринято некоторыми как зарождение оси Париж – Берлин – Москва,
рассматривалось как акт отлучения в отношении стран, наиболее
приверженных НАТО (Великобритания, Нидерланды, Италия), и еще в
большей степени в отношении государств – бывших членов Организации
Варшавского договора. Берлин по очевидным причинам, уходящим
корнями в далекую и не столь отдаленную историю, безусловно, более
чувствителен к подобным настроениям. То же самое можно сказать и о
Париже.

Впрочем, это не означает, что сближение между тремя столицами не
оказывает влияния на европейское строительство. В действительности,
как утверждают, Москва рассматривает свои особые взаимоотношения с
Парижем и Берлином как средство углубления отношений с ЕС. Не
случайно Россия обратилась к Франции и Германии с призывом
поддержать ее предложение о создании структуры Россия – Европейский
союз по модели Совета НАТО – Россия.

Париж и Берлин в свою очередь убеждены, что в интересах
Евросоюза обнадежить Россию; в то же время большинство новых
стран-членов хотят быть уверенными, что, вступив в НАТО и ЕС, они
избавляются от многолетней опеки Москвы. Пока Восточная Европа
по-прежнему остро воспринимает эту проблему, но со временем
возобладает более объективная оценка взаимных интересов. А это
означает, что надо продвигаться вперед.

Итак, сближение между Парижем, Берлином и Москвой – это не
исключительно конъюнктурное явление, обусловленное иракской
проблемой. Оно соответствует стремлению трех столиц сохранить в
условиях современной стратегической обстановки определенную свободу
действий, предпринимая согласованные шаги. Такая тактика позволит
им ограничить негативное воздействие однополюсного мира.

Речь не обязательно должна идти о создании оси, как таковой,
поскольку это понятие не отражает сути глобальной политики,
основанной на общих фундаментальных целях. Напротив, для каждого из
участников этой оси существенно важны также и отношения с
Вашингтоном. Более того, идея создания оси Париж – Берлин – Москва
не найдет поддержку в Европе и окажется несовместимой с концепцией
европейского строительства. Вместе с тем такое сближение отражает
реалии новой обстановки в Европе – Европе расширенной. А если оно
приведет к установлению более тесных связей между Россией и ЕС, то
это, безусловно, станет успехом.

Связка Париж – Берлин – Москва представляет собой скорее одну из
групп влияния внутри «Европы двадцати пяти». Она действует наряду с
тройкой Париж – Берлин – Лондон, объединенной общими интересами в
сфере безопасности, а также наряду с «Веймарским треугольником»
(Париж – Берлин – Варшава). Не исключено, что возникнет еще одно
трио, Париж – Берлин – Мадрид, к созданию которого, очевидно,
стремится новый премьер-министр Испании.

Все эти различные партнерства включают в себя связку Париж –
Берлин. Будучи, по сути, европейской, коалиция Париж – Берлин –
Москва отличается тем, что имеет более широкий радиус действия,
поскольку особенно влияет на деятельность ООН. На самом деле это
один из важных полюсов влияния в строящейся Европе, служащий к тому
же связующим звеном между другими многочисленными центрами силы.
Какие бы шаги мы ни предпринимали, необходимо, с одной стороны,
учитывать существование этих различных полюсов, а с другой – не
терять способность эффективно работать сообща. И в этом состоит
вызов, с которым мы сегодня столкнулись.

© Журнал «Россия в глобальной политике», № 4 июль-август
2004

Содержание номера
Почему Шрёдеру нравится Россия
Александр Рар
Национальность: киберрусский
Роберт Сондерс
В Интернет за инвестициями
Вячеслав Тимофеев
Россия в Сети
Павел Житнюк
Офшор для отечественных мозгов
Андрей Коротков
На исходе нефтяной эры
Владимир Милов
За рамки Киотского протокола
Джон Браун
Карабахский тупик: где выход?
Владимир Казимиров
Армения в условиях неопределенности
Турецкий вопрос
Тьерри де Монбриаль
Широкий взгляд на Большой Ближний Восток
Реджеп Тайип Эрдоган
Вступительное слово главного редактора
Фёдор Лукьянов
Россия и Германия: лейтмотив сотрудничества
Герхард Шредер
Париж – Берлин – Москва: новый европейский полюс?
Бертран Безансено
Россия как уменьшенное подобие всего мира
Томаш Гарриг Масарик
Смысл расширения Евросоюза
Вацлав Клаус
Новое лицо Европы
Вернер Вайденфельд
Конкурентоспособность? Спасибо, не надо
Ксения Юдаева
Объединенные Нации в XXI веке
Брайан Уркхарт
Сдвиг в глобальной расстановке сил
Джеймс Хоуг-младший
Война, изменившая мир
Валерий Брюсов