01.05.2022
Новая ядерная эпоха
Как растущий арсенал Китая угрожает сдерживанию
№3 2022 Май/Июнь
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-105-117
Эндрю Крепиневич

Старший научный сотрудник Гудзоновского института, доцент Центра новой американской безопасности.

Для цитирования:
Крепиневич Э. Новая ядерная эпоха // Россия в глобальной политике. 2022. Т. 20. No. 3. С. 105-117.
Опубликовано в журнале Foreign Affairs

В конце июня 2021 г. спутниковые снимки показали, что Китай строит 120 шахт для межконтинентальных баллистических ракет (МБР) в пустыне Гоби. Спустя несколько недель стало известно, что ещё 110 шахт возводятся в Хами (Синьцзян-Уйгурский район). В сочетании с другими планами эти факты говорят о кардинальном изменении подхода КНР к ядерному оружию.

На протяжении десятилетий страна сохраняла относительно небольшие ядерные силы, но сейчас, по оценкам американских спецслужб, арсенал будет увеличен в четыре раза – до тысячи боезарядов к 2030 году. Тогда Китай будет существенно опережать другие ядерные державы, исключая Россию и США. Вряд ли Пекин на этом остановится, учитывая обещание председателя КНР Си Цзиньпина создать к 2049 г. вооружённые силы «мирового класса» и его отказ вступать в переговоры по контролю над вооружениями.

Значимость этих усилий сложно переоценить. Разрабатывая ядерный арсенал, который скоро сможет соперничать с российским и американским, Китай не просто отказывается от многолетнего статуса небольшой ядерной державы, он разрушает биполярную ядерную систему. На протяжении 73 лет после первого ядерного испытания СССР эта система, при всех её недостатках и моментах ужаса, позволяла избегать ядерной войны.

Приближаясь к паритету с двумя существующими ядерными державами, Китай возвещает о смене парадигмы: возникает нечто менее стабильное – трёхполярная система.

В этом мире возрастает риск ядерной гонки вооружений, а у государств появляется больше стимулов прибегнуть к ядерному оружию в момент кризиса. При наличии трёх великих ядерных держав-соперниц многие факторы, обеспечивавшие стабильность биполярной системы, станут неактуальными или менее надежными.

Соединённые Штаты не смогут помешать Китаю войти в число ведущих ядерных держав, но американские стратеги должны попытаться смягчить последствия. Для начала Вашингтону надо модернизировать ядерное сдерживание. Кроме того, необходимо разработать новые подходы к балансу ядерных сил и к тому, как в гораздо более сложной стратегической обстановке обеспечивать сдерживание и сохранять ядерный мир.

 

Любители уличных перестрелок

Во времена холодной войны Советский Союз и США сосредоточили ядерные стратегии исключительно друг на друге. Арсенал каждой супердержавы превышал 20 тысяч боезарядов, что сводило на нет арсеналы малых ядерных держав – Китая, Франции, Израиля и Великобритании, у которых насчитывалось несколько сотен боеголовок. После холодной войны Россия и Америка договорились сократить стратегические вооружения до 1550 боеголовок, что по-прежнему обеспечивало им комфортное преимущество над другими странами, обладающими ядерным арсеналом.

Биполярная система не ликвидировала риск ядерной войны, зато позволяла избежать Армагеддона.

Два основных компонента системы – паритет и взаимное гарантированное уничтожение (MAD). Инициировав переговоры об ограничении стратегических вооружений в 1969 г., Москва и Вашингтон делали акцент на поддержании паритета, т.е. арсеналов одинакового размера. Он служил средством сдерживания и поддержания стабильности в кризисной ситуации – обеспечивал отсутствие стимулов использовать ядерное оружие даже в условиях огромного стресса. Ядерные силы одинакового размера, а также существенное преимущество над другими ядерными государствами давали двум супердержавам равный статус. Это было особенно важно для Соединённых Штатов, стремившихся не допустить удара СССР не только по своей территории, но и по союзникам и партнёрам, которым Вашингтон предлагал ядерный зонтик в рамках расширенного сдерживания. У этих государств ни в коем случае не должно было возникнуть впечатление, что по ядерному арсеналу Вашингтон уступает Москве.

Поскольку советский арсенал продолжал расти в начале холодной войны и особенно после разработки термоядерного оружия, американские стратегии искали способы укрепить сдерживание. Ключевым фактором усилий стала концепция гарантированного уничтожения, согласно которой арсенал США должен был выдержать неожиданный опережающий (первый) удар СССР и затем нанести разрушительный ответный (второй) удар, который положил бы конец Советскому Союзу как функционирующему государству. (В 1964 г. министр обороны Роберт Макнамара оценивал, что необходимо сохранить 400 боезарядов для гарантированного уничтожения при ответном ударе, которое он определял как способность ликвидировать четверть населения и половину промышленных мощностей Советского Союза.) Позже стратеги ввели термин «взаимное гарантированное уничтожение» для описания ситуации, когда оба конкурента обладают подобными возможностями. Физик Роберт Оппенгеймер, возглавлявший разработку атомной бомбы, сравнил подобное апокалиптическое противостояние с двумя скорпионами в бутылке – каждый способен убить другого, но только рискуя жизнью.

Однако поддержание способности уничтожить крупные города и промышленную инфраструктуру противника в ответ на ядерную атаку не гарантировало, что сдерживание сработает в любой ситуации. При каких условиях рациональный лидер решит применить ядерное оружие в конфликте? Один из авторов теории игр и нобелевский лауреат Томас Шеллинг отмечал, что при определённых обстоятельствах инициирование ядерной войны может рассматриваться в качестве рационального шага. По мнению Шеллинга, вместо того чтобы вести себя как скорпионы в бутылке, две великие ядерные державы могли атаковать друг друга как любители пострелять на пыльных улицах городов Дикого Запада, где преимущество получает тот, кто первым выхватит оружие. Такая ситуация произойдет, если одна из держав будет ощущать «страх оказаться второй, не применив оружие первой», писал Шеллинг. Страх стал особенно острым, когда благодаря новейшим разработкам в наведении баллистических ракет СССР и США получили возможность наносить контрудар по ядерному арсеналу противника, потенциально подрывая эффективность ответного удара.

Страхи усугубились, когда появились ракеты с разделяющимися головными частями индивидуального наведения на цель (MIRV). Поскольку каждая ядерная боеголовка такой ракеты способна поразить отдельную цель, возникла перспектива, что атакующий сможет одной ракетой уничтожить несколько аналогичных ракет противника прямо в шахтах или военно-морскую базу, где находятся подлодки, оснащённые МБР с сотнями боеголовок, или десятки стратегических бомбардировщиков на одной базе. В военной терминологии атакующий имел теперь очень выгодное соотношение стоимости средства поражения и поражаемого объекта – можно было уничтожить десятки боезарядов противника, использовав лишь несколько своих, и таким образом значительно изменить баланс, существовавший до атаки.

В такой ситуации у жертвы остается два непривлекательных варианта ответа. Можно было использовать большую часть оставшихся боезарядов, чтобы нанести аналогичный удар по арсеналу агрессора. Однако шансы на успех незначительны, поскольку ядерные силы агрессора останутся нетронутыми, так как вместе с системами ПВО и ПРО будут приведены в полную боевую готовность. Кроме того, в результате ответного удара жертва рискует лишиться достаточного арсенала для гарантированного уничтожения. Если же жертва решит нанести разрушительный удар по экономике и населению агрессора, это станет самоубийственным шагом, так как повлечёт за собой MAD, спровоцировав ответ противника, который сохранил собственные силы гарантированного уничтожения. Поэтому жертве придётся остановиться на третьем варианте – сохранить оставшиеся ядерные силы для сдерживания атаки на экономику и население. Но в этом случае атакующий получит значительное преимущество по ядерным силам для дальнейшего давления и агрессии.

«Страх оказаться вторым» заставлял СССР и США держать часть ядерных сил в состоянии повышенной готовности – так называемого «пуска по предупреждению». Целью было повысить риски для атакующего, поскольку уязвимые силы могли нанести удар до уничтожения. Такой подход имел свои опасности: несколько раз в период холодной войны американские и советские силы были близки к нанесению ядерного удара из-за ошибочного срабатывания систем раннего предупреждения. Тем не менее общая стабильность биполярной модели помогала избегать ядерного конфликта почти семьдесят лет.

 

Три скорпиона вместо двух

Приобретение Китаем статуса великой ядерной державы разрушит хрупкое равновесие. До недавнего времени правительство КНР, казалось, было вполне удовлетворено минимальными силами сдерживания в несколько сотен боезарядов. Теперь, однако, оно движется в совершенно ином направлении. Помимо строительства шахт идёт разработка новой МБР, способной нести до 10 ядерных боеголовок MIRV. Увеличение количества пусковых шахт и ракеты с разделяющимися головными частями позволят Китаю ещё расширить арсенал наземного базирования – три тысячи боезарядов, если эти ракеты просто попадут в шахты. Пекин также модернизирует баллистические ракеты для подводных лодок и стратегических бомбардировщиков с прицелом на создание триады средств доставки ядерного оружия – земля, море, воздух, до сих пор такими возможностями обладали только Россия и Соединённые Штаты.

Ядерная стратегия в трёхполярной системе заставляет задуматься о вызовах, ассоциирующихся с задачей трёх тел в астрофизике. Задача попытаться спрогнозировать движение трёх небесных тел на основе их изначальных позиций и скорости. В системе двух небесных тел такой прогноз сделать легко. Но когда задействованы три тела, общего решения нет (если только хотя бы одно тело не имеет гравитационного притяжения, которое минимально в сравнении с двумя другими). Поскольку будущие позиции тел затрудняют решение задачи, систему трёх тел можно назвать хаотичной. Точно так же с появлением трёх ядерных держав-соперников некоторые ключевые аспекты биполярной системы разрушатся, а вот «страх оказаться вторым», если не нанести удар первым, скорее всего, возрастёт.

Начнем с того, что, если Китай, Россия и США будут обладать значительными ядерными арсеналами, каждой державе придётся прилагать усилия, чтобы сдерживать не одного, а двух противников. С этой точки зрения показательна китайская концепция сдерживания – «вэйшэ». Она более широкая, чем традиционное западное определение сдерживания, и включает две разные цели. Первая по аналогии с западной концепцией подразумевает удержание оппонента от определённых действий. Однако вторая цель – принудить оппонента к действиям, на которые он в противном случае не пошёл бы. Иными словами, вэйшэ включает западную концепцию наступательного сдерживания.

Можно предположить, что Китай ставит для своих ядерных сил более амбициозные цели, чем американские политики.

Возникает вопрос: как Компартия Китая будет использовать свои ядерные возможности в целях принуждения? Целями могут стать союзники Вашингтона.

В годы холодной войны американские администрации старались продвигать коллективную оборону и препятствовать ядерному распространению, убеждая союзников укрыться под ядерным зонтом Соединённых Штатов. Вашингтон обещал: если Москва подвергнет любого из союзников ядерному удару, США ударят в ответ. Однако в трёхполярной системе надёжность американского ядерного зонтика может быть подорвана, так как Вашингтону придётся сохранять арсенал для противодействия угрозам со стороны двух крупных ядерных держав. Если ядерные гарантии Вашингтона ослабнут, ключевые союзники, такие как Германия, Япония и Южная Корея, окажутся уязвимы для давления со стороны Китая и России – или сами будут стремиться к обладанию ядерным оружием.

Здесь мы подходим к проблеме паритета. В трёхполярной системе каждая держава просто не в состоянии поддерживать ядерный паритет с арсеналами двух других соперников. Представим, к примеру, что Китай разместил такое же количество ядерных боеголовок, как Россия и США: 1550 единиц. Американские стратеги придут к выводу, что теперь им нужно дополнительно 1550 боезарядов, чтобы достичь паритета с ядерными силами Китая и России вместе взятыми. Того же самого захотят и российские военные. Китай, достигнув паритета с двумя великими ядерными державами, не захочет терять новый статус – тогда трёхполярная система рискует скатиться к безумной гонке вооружений, где все постоянно стремятся к паритету, который недостижим.

То же самое касается MAD. Представим, что Россия и США имеют по 1550 развернутых ядерных боеголовок в соответствии с Договором СНВ-3, а 400 боеголовок по-прежнему достаточно для гарантированного уничтожения. 1550 боезарядов Соединённым Штатам достаточно, чтобы сохранить 400 единиц после неожиданного удара России. В трёхполярной системе такого оставшегося арсенала будет уже мало. Если, например, Китай нанесет неожиданный удар по американскому арсеналу, США смогут использовать оставшиеся 400 боезарядов сил гарантированного уничтожения для ответного удара по Китаю, но тогда у них не будет достаточно сил, чтобы уравновесить арсенал России. Чтобы обеспечить гарантированное уничтожение Китая и России, США нужно в два раза больше боезарядов – 800, соответственно, изначальный арсенал тоже должен быть в два раза больше. То есть если Пекин и Москва заморозят свои арсеналы на 1550 единицах, то Вашингтону понадобится увеличить свой до 3100 единиц. Ожидать, что соперничающие державы примут такую ситуацию, почти фантастика.

Конечно, мысленный эксперимент используется лишь для иллюстрации. Например, можно создать силы гарантированного уничтожения на подлодках с баллистическими ракетами, которые пока очень трудно обнаружить и поразить. Но субмаринам в конце концов придётся вернуться на базу, и тогда боезаряды станут уязвимыми (если их не применят раньше). Более того, поскольку три державы имеют разное население и географию, требования по созданию сил гарантированного уничтожения тоже будут отличаться. Население и экономическая инфраструктура России сходны с американскими, а вот в сравнении с Китаем население США – лишь небольшая часть. Поэтому при прочих равных факторах силы гарантированного уничтожения – для нанесения разрушительных ударов по двум противникам – должны быть значительно больше, чем у Китая и США. Но вряд ли Пекин или Вашингтон примут эти доводы, если Москва начнёт увеличивать свой арсенал.

 

Воинственные диктаторы

При наличии трёх великих ядерных государств сдержать опережающий удар в кризисной ситуации тоже станет сложнее. Начнем с того, что стратегии по преодолению «страха оказаться вторым», возможно, станут иллюзорными. Представим, что КНР, Россия и США имеют приблизительно равные арсеналы. На первый взгляд ситуация напоминает уже упомянутых трёх скорпионов в бутылке, когда даже успешная атака одного скорпиона на другого увеличивает риск, что атаковавший станет жертвой третьего скорпиона. Если, к примеру, Китай атакует Соединённые Штаты, он потратит на это часть своего арсенала, следовательно, возможности сдерживать атаки России уменьшатся. Казалось бы, у всех трёх держав должны ослабеть стимулы ударить первым.

Однако проблема «оказаться вторым» не подразумевает выбора между атаковать и столкнуться с угрозой контрудара гарантированного уничтожения, с одной стороны, не атаковать и не быть атакованным – с другой. Любители пальбы считают, что нужно стрелять первым, иначе будешь убит. Кроме того, теперь будет второй соперник с ружьём, который с лёгкостью использует ситуацию против вас, коль скоро вы справились с первым противником, но получили ранение. Поэтому в кризисной ситуации, если США будут подозревать, что атака Китая на их ядерный арсенал неминуема, они посчитают невыгодным для себя не только не атаковать Китай первыми, но также могут прийти к выводу, что это делает их потенциально более уязвимыми для удара России. Даже если после атаки КНР Соединённые Штаты сохранят возможности гарантированного уничтожения Китая и России, они будут более подвержены давлению и агрессии со стороны обоих противников. Более того, угроза, которую представляют для Америки две враждебные великие ядерные державы, может убедить американских союзников в том, что ядерный зонт, защищавший их долгое время, дал серьёзную течь.

Появление третьей ядерной державы, недемократической, как и Россия, станет дополнительным элементом нестабильности. Кризис на Украине уже продемонстрировал риски, которые может представлять лидер с неограниченной властью. При отсутствии кардинальных изменений в политических системах Китая и России контроль над крупнейшими в мире ядерными арсеналами в двух из трёх случаев останется в руках единоличных правителей, которым фактически не нужно советоваться с другими. В демократических системах правительства включают в себя механизмы принятия взвешенных решений, которые ограничивают импульсивность лидеров, готовых рисковать. Однако диктаторы могут посчитать собственное выживание и выживание режима более важным, чем сохранение государства. Как предупреждал Уинстон Черчилль, ядерное сдерживание «не распространяется на случаи умалишённых или диктаторов в состоянии, в каком находился Гитлер в последние дни в бункере».

Дело не в том, что ядерная война неизбежна в условиях трёхстороннего соперничества Китая, России и США, просто в кризисных ситуациях поддерживать стабильность будет гораздо сложнее, чем сейчас. Сегодня кажется преувеличением, что великая ядерная держава решит атаковать приблизительно так же вооружённого противника, но если не понять мотивы, которые могут скрываться за атакой, последствия будут катастрофическими. Как отмечал Макнамара, «безопасность Соединённых Штатов зависит от умения продумать худший из возможных сценариев и способности подготовиться к нему». Его точку зрения разделял эксперт по контролю над вооружениями Брюс Блэр, утверждавший: сдерживание «должно оставаться жёстким в любых условиях, включая наихудшие сценарии, когда неожиданные масштабные удары приводят к уничтожению стратегических сил противника в подземных шахтах, укрытиях для подлодок и на авиабазах».

 

Задача N тел?

Реализуя свои ядерные амбиции, Китай может подтолкнуть другие страны к созданию собственных арсеналов. Например, в свете более масштабной ядерной программы КНР Индия как её соперник получит мотивацию для значительного наращивания своих ядерных сил, Пакистану придётся сделать то же самое. На фоне неопределённости по поводу ядерного сдерживания их примеру могут последовать такие американские союзники, как Япония и Южная Корея. В этих условиях достичь стабильности будет ещё сложнее. В астрофизике такую ситуацию называют задачей N тел – необходимо спрогнозировать движение произвольного числа небесных тел, и найти решение ещё сложнее, чем в случае с тремя телами.

При появлении трёхполярной ядерной системы проблема в том, как помешать другим странам наращивать арсеналы.

Звучит странно, но соглашения по контролю над вооружениями, устанавливающие относительно низкие лимиты развёрнутых боеголовок, как Договор СНВ-3, могут уменьшить стабильность, поскольку минимизируют барьеры для других стран, стремящихся к статусу великих ядерных держав. Если бы Китай, к примеру, подписал Договор СНВ-3 с ограничением в 1550 боеголовок, порог оказался бы достижим для Индии или Пакистана. Ядерным державам второго эшелона не придётся догонять Китай, Россию и США по размеру ядерного арсенала. Даже если эти государства увеличат арсеналы до 500 боеголовок, это привнесёт в систему существенную нестабильность. К примеру, Соединённым Штатам придётся разрабатывать эффективные методы сдерживания не только Китая и России, но и Пакистана, КНДР или обоих сразу. Учитывая близость этих стран с Китаем, в Пекине могут посчитать разумным помочь им в наращивании ядерных арсеналов в обход лимитов СНВ-3.

Как ни парадоксально, одним из возможных путей сдерживания ядерных амбиций КНР и недопущения появления проблемы N тел может стать наращивание ядерных арсеналов Китаем, Россией и США. Если бы каждая из них поддерживала численность ядерных сил на уровне, близком к советскому или американскому во время холодной войны, или к тому, что прописан в первом соглашении по СНВ – шесть тысяч боеголовок, три державы создали бы более высокий барьер для других стран.

Возможно и появление новой биполярной системы. Как показало бравирование Москвы своими ядерными возможностями в ходе конфликта на Украине, сейчас Россия вряд ли позволит исключить себя из числа великих ядерных держав. Но если в России продолжится экономический спад в сравнении с ситуацией в Китае и США, эти двое способны выйти на более высокий уровень боезарядов, чем Россия обладает сегодня, и она не сможет или не захочет поддерживать темп гонки вооружений. В этом случае Пекину и Вашингтону придётся тщательно прокладывать путь к новому биполярному равновесию, преодолев сначала период относительной нестабильности с тремя великими ядерными державами.

 

Больше корзин и больше яиц

Идеи, представленные здесь, – лишь первый шаг к определению вызовов, связанных с трёхполярной ядерной системой. Учитывая факторы неопределённости, Соединённым Штатам будет выгодно сохранить все допустимые возможности. Для начала администрация Байдена должна рассмотреть планы по замене устаревших элементов ядерной триады (возраст некоторых уже превышает полвека) и поставить на вооружение новые ракеты, субмарины и бомбардировщики.

Даже сейчас США в позиции догоняющего – Китай и Россия уже начали широкомасштабные программы модернизации.

Модернизация позволит Соединённым Штатам поддерживать паритет с каждым из конкурентов, если не с двумя вместе взятыми. Хотя нынешний план модернизации американских ядерных сил привязан к реалиям биполярной системы, его вполне можно адаптировать к вызовам трёхполярности. Согласно нынешней программе Вашингтона, линии производства ракет наземного базирования, подлодок, оснащённых баллистическими ракетами, и стратегических бомбардировщиков продолжат работу до середины 2030-х годов. У Пекина и Москвы сохранится стимул вести переговоры о лимитах для ядерных арсеналов, когда они увидят модернизированные американские силы сдерживания вместо морально устаревших, а надежность всего вооружения под вопросом. Готовые производственные линии позволят США расширить свои силы до более высокого уровня в ответ на действия Китая или России в случае необходимости или с целью повышения барьера для малых ядерных государств, чтобы помешать им наращивать свои арсеналы.

Существуют шаги, которые способны предпринять все три государства, чтобы уменьшить риски первого удара в момент кризиса. Потенциальный атакующий должен понимать, что потратит больше вооружений, чем потеряет жертва. Один из способов достижения цели – больше использовать ракеты наземного базирования с одной боеголовкой. Считается, что в случае с ракетами в шахтах атакующий должен затратить по меньшей мере две боеголовки, а возможно, и четыре на каждую шахту, чтобы успех был гарантирован. Если атакующий должен потратить в два-четыре раза больше боеголовок, чтобы уничтожить один боезаряд противника, нанесение удара становится менее привлекательным. Проще говоря, атакующий сталкивается с перспективой растратить арсенал в первом ударе по противнику. Чем масштабнее атака, тем больше диспропорция, причём в пользу жертвы.

Этот подход эффективен для ракет наземного базирования с одной боеголовкой, для других элементов ядерной триады он не работает. В случае с подлодками в нескольких подводных «корзинах» находится много ядерных «яиц». Главный вклад субмарин в сдерживание и стабильность – их способность избежать обнаружения во время похода. В порту же они становятся лёгкой добычей. Их уязвимость можно снизить, но незначительно, если распределить ракеты и боеголовки между большим количеством подлодок и каким-то образом держать больше субмарин в походах, а не на базе. Как и подлодки, стратегические бомбардировщики несут на борту много ракет, и их трудно обнаружить в воздухе, на авиабазах они тоже становятся лёгкой добычей.

Благодаря программе модернизации триады Соединённые Штаты смогут справиться с этими факторами. Ракеты наземного базирования новейшего поколения предназначены для одной боеголовки. Новый класс субмарин будет нести меньше ракет, чем их предшественники. Планом модернизации предусмотрено, что в составе триады будет больше стратегических бомбардировщиков, чем сейчас. Таким образом, появится возможность размещать меньше ядерных боезарядов в одном средстве доставки, а значит, удар по ним станет менее ценным.

Тенденции в Китае и России менее оптимистичны. Оба государства увеличивают количество боезарядов в каждой ракете наземного базирования. МБР, которые уже развернул Китай, могут иметь до десяти боеголовок. Разрабатываемая Россией баллистическая ракета сможет нести до пятнадцати боеголовок. Каждая ракета может быть вооружена одной боеголовкой, но, с точки зрения США, проблема в том, что Пекин или Москва смогут быстро добавить дополнительные боеголовки и изменить баланс сил, этот феномен известен как внезапный резкий рост. Ракеты с большим количеством боеголовок становятся привлекательной мишенью – несколько боезарядов можно уничтожить одной ракетой, поэтому такие китайские и российские носители будут особенно эффективны при первом ударе или в случае рискованного «пуска по предупреждению». Значит, американские силы сдерживания нужно сделать максимально непривлекательной целью.

 

Новое определение сдерживания

Более полувека мы жили в мире с двумя великими ядерными державами. Биполярная система, хотя никогда не была такой стабильной, как казалась, всё-таки позволяла избегать применения ядерного оружия. Но сейчас она уходит в прошлое, а новая, трёхполярная, вероятно, будет более хрупкой и непредсказуемой, чем предшественница. В этой нестабильной новой стратегической обстановке важно, чтобы Соединённые Штаты определили новые вызовы и быстро на них отреагировали. Нужно продолжать реализацию планов по модернизации сил ядерного сдерживания. Но также потребуются интеллектуальные усилия лучших стратегических умов, чтобы найти способы смягчить растущую нестабильность. В приоритете должны находиться методы предотвращения эрозии основных стабилизирующих элементов биполярной системы – паритета и MAD. Кроме того, нельзя допустить, чтобы трёхполярная система трансформировалась в более хаотичную, с множеством крупных ядерных держав. Прежде всего нужно пересмотреть стратегии сдерживания и противодействовать вызовам, которые представляет политика вэйшэ Пекина, – безопасность США и их союзников необходимо повышать, а не подрывать.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs № 3 за 2022 год. © Council on foreign relations, Inc.
Ядерное оружие и ядерная война: распространение и обладание
Роберт Легвольд
Самыми важными двусторонними ядерными отношениями остаётся взаимодействие между США и Россией, и здесь почти наверняка остановится прогресс в области контроля над ядерными вооружениями и рухнет перспектива совместных действий по защите режима ядерного нераспространения.
Подробнее
Содержание номера
На передовой
Фёдор Лукьянов
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-5-10 
Поворот наоборот
Миропорядок Z
Дмитрий Ефременко
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-12-30
Кто мы, где мы, за что мы – и почему
Дмитрий Тренин
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-32-42 
Вторая Великая Отечественная и перезагрузка России
Даян Джаятиллека
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-43-50
30 лет Совету по внешней и оборонной политике
Возродится ли Союз? Будущее постсоветского пространства
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-52-63
Испытание Украиной. Третья попытка
Константин Затулин
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-64-70
После СССР – опыт тушения геополитических пожаров
Анатолий Адамишин
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-71-98
Старые угрозы на новый лад
Ядерное оружие и ядерная война: распространение и обладание
Роберт Легвольд
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-100-104
Новая ядерная эпоха
Эндрю Крепиневич
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-105-117
Нейтралитет Китая в новом мрачном мире
Юй Бин
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-118-124
30 лет Совету по внешней и оборонной политике
Россия и НАТО
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-126-134
Перспективы вступления Украины в НАТО и политика России
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-135-140
Первые тридцать лет
Владимир Лукин, Юрий Батурин, Иван Сафранчук, Алексей Арбатов, Леонид Григорьев, Константин Косачёв, Павел Золотарёв, Илья Фабричников, Алексей Малашенко
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-141-154
Свет зарниц
Каким будет следующий большой мировой кризис?
Жак Сапир
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-156-160
На четырёх ногах
Алексей Иванов, Кирилл Молодыко
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-161-176
Уроки сверхдержавы
Кризис командования
Риса Брукс, Джим Голби, Хайди Урбен
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-178-190
Последние дни интервенции
Рори Стюарт
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-191-206
Великое разочарование
Андрей Ланьков
DOI: 10.31278/1810-6439-2022-20-3-207-213