Россия в глобальной политике

Массовая истерия и волна антиукраинских настроений охватили польский политический класс, а также многочисленных интернет-комментаторов, журналистов и публицистов после того, как Владимир Зеленский назвал одно из подразделений ВСУ в честь «героев УПА»[1]. Президент Польши Кароль Навроцкий лишил его ордена Белого Орла – высшей польской государственной награды.

В Киеве ответили массовым отказом от польских государственных наград и обвинениями в подыгрывании Москве, а в Варшаве набирает обороты обсуждение других ответных мер на нанесённое Киевом оскорбление. Они включают объявление Зеленского персоной нон грата, депортацию украинских беженцев, блокирование вступления Украины в ЕС, приостановку военной и гуманитарной помощи через польский Жешув – главный логистический хаб для западных поставок Киеву, и даже предложения проверить некоторых польских чиновников на украинское происхождение и снять их с государственных должностей.

Столкновение вокруг очередной героизации УПА на Украине можно было бы, как и ранее, представить как коллизию исключительно мнемоническую, вызванную разными подходами к ОУН-УПА и оценками Волынской резни. В Польше с недавних пор её официально считают актом геноцида польского народа, а в Киеве – рядовым событием симметричного польско-украинского вооружённого противостояния, за который обе стороны несут равную ответственность. Этот конфликт памяти официальная Варшава пытается безуспешно разрешить в свою пользу на протяжении последних тридцати лет, при необходимости старательно закрывая глаза на расцвет культа Бандеры и УПА и объясняя его потребностью Киева в «украинских национальных героях для борьбы с Россией». Наиболее подходящее название для этого явления предложил польский философ Бронислав Лаговский – polonobanderyzm или «полонобандеровщина» как уподобление Украине и оправдание культа УПА ради союза против России. С 2022 г. польские политики стали в этом настоящими виртуозами. Так, в 2023 г. экс-президент Анджей Дуда вместе с Зеленским почтил на памятной церемонии память неких «жертв Волыни», без указания на их национальность или причину гибели. Сторонний наблюдатель вполне мог предположить, что речь шла об общих польско-украинских жертвах, к примеру, сталинских репрессий, а не целенаправленного истребления населения Волыни со стороны УПА.

Но по мере накопления в польском обществе «усталости от войны», роста антиукраинских настроений и оживления памяти о Волынской трагедии,  вопрос о неспособности польских властей – что национал-консерваторов от «Права и справедливости» Ярослава Качиньского, что либеральной коалиции Дональда Туска – добиться от Киева пересмотра его исторической политики на фоне беспрецедентной польской помощи становился всё более острым и всё более политическим. Симптоматично, что и сейчас Киев никак не воспользовался паузой, взятой Варшавой от момента объявлении о намерении Навроцкого лишить Зеленского ордена Белого Орла до его реализации.

Шаг Варшавы никак не способствовал переосмыслению украинцами или украинскими властями отношения к УПА, а лишь ужесточил их позицию. Наоборот, наблюдается эффект «сплочения вокруг флага» и консолидация вокруг Зеленского даже тех политиков, кто ранее критиковал его решение.

Как сетуют практически все польские СМИ, больше всего «радуются» польско-украинской войне орденов в Москве. В Москве, скорее, изумляются: польские политики всех уровней, от правых до левых, настаивают на том, что никогда не согласятся на исторический релятивизм и терпимость к культу преступников УПА и нацистских коллаборантов. Это удивительная историческая чувствительность для политиков государства, в котором на официальном уровне чтят как героев бойцов «Национальных вооружённых сил» (НВС), сотрудничавших с СС и жестоко расправлявшихся с красноармейцами и мирными жителями Польши. А «лучшими хранителями традиций польского патриотизма и польской идентичности»[2] названа «Свентокшиская бригада» НВС («бригада Святого креста»), которая в январе 1945 г. под «охраной» Вермахта и СД отступила  из Польши и участвовала в антисоветской диверсионно-разведывательной деятельности, оказавшись в одном ряду с латвийскими и эстонскими СС, УПА, румынскими и венгерскими фашистами. Принципиальное различие между НВС и УПА заключалось в масштабе преступлений – УПА несёт ответственность как минимум за сто тысяч убитых, НВС приписывают «всего лишь» несколько тысяч жертв, – а также в том, что УПА действовала по разработанному плану, а бойцы НВС убивали скорее «по зову сердца».

Абсолютное игнорирование этой «польской чувствительности» со стороны Киева стало символом очевидного провала не только всей исторической политики Варшавы на украинском треке, но и её «восточной политики» в целом. С 1980-х гг. в центре восточной политики Польши лежала концепция Ежи Гедройца – Юлиуша Мерошевского, которая подразумевала отказ от претензий на бывшие восточные польские земли на востоке и ставила цель выстраивания союзнических отношений с «буферными» странами между Польшей и Россией и, прежде всего, с Украиной. Ни Мерошевский, ни Гедройц не были особыми украинофилами, поддержка Украины была задумана прежде всего как способ проведения эффективной политики по «сдерживанию российского империализма». По умолчанию предполагалось, что все буферные страны – независимые и демократические Украина, Литва и Белоруссия (УЛБ) – скорее всего будут дружелюбно настроены в отношении Польши и скептически – к России. Как писал Мерошевский в своей самой известной работе 1973 г. «Российский “польский комплекс” и территория УЛБ»: «Речь всегда идёт об Украине, Литве и Белоруссии, потому что ситуация на этих территориях определяет польско-российские отношения»[3]. А если сформулировать точнее, то политика Польши в отношении Украины была, прежде всего и по большей части, производной политики в отношении России, исходя из простого принципа: чем хуже для России, тем лучше для Польши.

Каков её итог? На сегодняшний день у Польши самые плохие отношения с Украиной из всех стран НАТО и ЕС. У неё нет никаких – в отличие опять же от других стран евроатлантического блока – каналов связи с Москвой и Минском. Польша будет биться за любую возможность участвовать в восстановлении Украины, чтобы окупить вложения в её поддержку, однако теперь ей придётся выдержать не только жёсткую конкуренцию со стороны Германии, других еврограндов и США, но и, вероятно, открытое противодействие Киева. Симптоматично, что «война орденов» развернулась буквально за несколько дней до проведения в Гданьске 25–26 июня конференции по восстановлению Украины (Ukraine Recovery Conference). Главной целью было не только привлечь финансирование для Киева, но и подтвердить ведущую роль Польши в украинском мирном урегулировании и постконфликтном восстановлении. Варшава давно не скрывает, что издержки прямого военного вмешательства в вооружённый конфликт для неё слишком велики, и предпочитает сосредоточиться на извлечении хоть каких-либо дивидендов из уже оказанной политической, военной и логистической поддержки.  

По словам Туска, помощь Украине – это «бизнес, на котором каждый хотел бы заработать»[4]. Польские предприниматели рассматривали эту помощь как залог или даже гарантию своего участия в послевоенном восстановлении украинских территорий и расширения доступа к украинскому рынку и ресурсам, но теперь гарантии под вопросом. Шансы на приезд Владимира Зеленского в Гданьск теперь заметно снизились, как и шансы Польши на хорошую долю в восстановлении Украины.

Во внутренней же политике решение Навроцкого может, напротив, принести лично ему некоторые дивиденды. Вопрос поддержки Украины и отношений с Киевом уже несколько лет назад стал разменной монетой во внутриполитической борьбе. Зерновой и транспортный конфликты с Украиной активно использовались польскими политиками уже накануне парламентских выборов 2023 года. В период же президентской кампании 2025 г., когда более двадцати процентов голосов получили кандидаты от ещё более правой, нежели «ПиС», партии «Конфедерация» и стало ясно, насколько поправел польский электорат, между польскими политиками началось настоящее соревнование: кто окажется наиболее «антиукраинским». Политики «Конфедерации» остаются конкурентами нынешнего президента Навроцкого и лагеря «Права и справедливости» справа, и именно их электорат успешно «покупается» подобными шагами. По последним опросам, лишение Зеленского ордена поддержало более 51 процентов поляков, а вот среди избирателей «Конфедерации» политику президента одобрило более 87 процентов респондентов[5]. Одновременно решение Навроцкого ставит в крайне сложную ситуацию Туска. С юридической точки зрения до сих пор неясно, должен ли премьер-министр формально утвердить решение президента. Туск пытается дистанцироваться от ситуации, обвиняя и Навроцкого, и Зеленского в нанесении вреда двусторонним отношениям. Но из нравоучительных заявлений вроде «задача президентов Украины и Польши – это снижать градус эмоций, а не подогревать напряжённость» совсем не ясна позиция самого премьера, а её в польском обществе очень ждут.

Выбор у Туска непростой: либо одобрить решение своего политического противника, лишившись поддержки части своего электората и поставив под вопрос участие в украинском урегулировании, либо снискать звание «пособника бандеровцев» у большинства поляков.

С точки зрения польско-украинских отношений и внешнеполитического позиционирования, решение Туска уже не так важно. Орден Белого Орла отправлен Зеленским почтовой бандеролью в Польшу. В страну – двадцатую экономику мира и «лидера восточного фланга НАТО», главным внешнеполитическим инструментом которой стало жонглирование государственной наградой.

Автор: Мария Павлова, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Группы комплексных исследований Балтийского региона Центра изучения стратегического планирования ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.