Россия в глобальной политике

11 сентября 2026 г. в сводке Министерства обороны России среди привычных целей – логистических центров, складов и промышленных объектов – появился дата-центр «Би-Мобайл» в Киеве. Через шесть дней Минобороны сообщило об ударе по «Де Ново Дата-Центру». 23 сентября целями стали NewTelco и United DC, а на следующий день – телекоммуникационные центры «Киевстар» и «Парковый». 26 и 27 сентября дроны нанесли удары по техническому офису Vodafone. 30 сентября произошёл удар по бизнес-центру в Одессе, где, по некоторым данным, также располагался крупный дата-центр.

Каждый такой объект обслуживает широкий круг клиентов. Особенно показателен NewTelco. На его площадке присутствует DTEL-IX – одна из крупнейших украинских точек обмена интернет-трафиком и организации оптических связей между крупными киевскими дата-центрами. DTEL-IX объединяет более 270 сетей, пропускает трафик в несколько терабит в секунду и имеет точки присутствия в NewTelco, BE MOBILE, Киевском телецентре и других узлах.

После повреждения оборудования дата-центров 23 сентября Министерство цифровой трансформации Украины сообщило о проблемах с интернетом примерно у ста тысяч домохозяйств Киева и Киевской области. Провайдеры приступили к переключению трафика и восстановлению оборудования.

29 сентября правительство Украины выделило 518,3 млн гривен на усиление резервных информационных систем государственных органов. Деньги направлены на создание территориально разделённых резервных площадок, облачной инфраструктуры, закупку серверов и систем резервного копирования и восстановления данных. Решение связали с российскими атаками.

Дата-центры сами по себе военными объектами не являются. Однако разделение цифровой инфраструктуры на «гражданскую» и «военную» сегодня во многом условно. Министерство обороны России поражённым целям приписывало одну и ту же функцию – хранение, обработку и передачу данных, в том числе разведывательных, а также работу сетевого оборудования в интересах ВСУ.

Вооружённые силы и спецслужбы действительно могут использовать те же базовые технологические ресурсы, что и гражданские госструктуры и частный сектор. Пентагон, например, закупает облачные мощности у Amazon, Microsoft, Google и Oracle – вплоть до размещения сервисов уровней Secret и Top Secret. По данным НАТО, свыше 70 процентов спутниковой связи оборонного назначения предоставляет коммерческий сектор, а около 95 процентов трансатлантического интернет-трафика, включая военные коммуникации, проходит по оптоволоконным кабелям частных операторов.

Поражение коммерческого ЦОД способно затронуть значительно более широкий круг функций, чем следует из его формального статуса. Тому есть несколько доказательств.

Цифровизация используется Украиной как средство частичной компенсации нехватки личного состава. Автоматизация и беспилотные системы позволяют контролировать пространство меньшим количеством людей. Отдельные участки фронта удерживаются с помощью дистанционного наблюдения и большого количества беспилотников.

Массовое применение БПЛА порождает огромный поток информации, передачу которой по большей части обеспечивает Starlink. Через спутниковые терминалы подразделения передают видео с беспилотников, координаты целей и другие оперативные сведения. Однако Starlink – только канал передачи данных. После получения их необходимо где-то обработать и затем довести в пригодном для использования виде до командира или расчёта средства поражения.

Эту функцию выполняют цифровые системы управления, например DELTA, и стоящая за ними вычислительная инфраструктура. Хотя современная цифровая инфраструктура кажется «нематериальной», её устойчивость в конечном счёте зависит от физических объектов – дата-центров, систем хранения данных, стационарных оптоволоконных линий, мобильных коммуникационных узлов и т.д.

Конечно, после удара по ЦОД трафик может обходить повреждённые участки или использовать зарубежное резервирование. Базовое правило «сетецентрической» войны в том, что поражение одного объекта не должно приводить к прекращению работы всей сети. Однако вполне реалистичным эффектом ударов является постепенная деградация цифровой инфраструктуры. Она может выражаться в усложнении маршрутизации, периодических перебоях со связью, увеличении нагрузки на оставшиеся узлы вплоть до их поломки. Даже при сохранении общей работоспособности такая деградация способна причинять серьёзный ущерб.

После начала СВО украинское законодательство разрешило размещать государственные информационные ресурсы, публичные электронные реестры и их резервные копии в зарубежных облаках и ЦОД за пределами страны при согласовании с СБУ[1]. Например, в облачной платформе компании Amazon – Amazon Web Services (AWS) – были размещены резервные копии украинского аналога Госуслуг Дії, компоненты электронной торговой системы Prozorro.Sale и резервная инфраструктура Prozorro.  

Однако этот механизм не распространяется на ресурсы, содержащие служебную информацию или государственную тайну. Часть критически важных государственных информационных систем по-прежнему может оставаться размещённой на территории Украины.

В 2024 г. в Закон «Об облачных услугах» внесены поправки (ст. 11 ч. 3 в редакции Закона № 3783-IX)[2], согласно которым для Минобороны и ВСУ сделано исключение: на период военного положения им разрешили обрабатывать за рубежом в облачной инфраструктуре в том числе служебную информацию и сведения, составляющие государственную тайну, но при соблюдении требований защиты. Часть специальных правил находится на уровне Минобороны и может быть непубличной.

Несмотря на поправку, закон сохранил общий запрет на зарубежную обработку служебной информации и гостайны для остальных случаев.

Данных о том, какие именно государственные реестры сохранили основные мощности внутри Украины, нет. Установить состав оставшейся в стране инфраструктуры невозможно. Зато следует с высокой долей вероятности предположить, что некоторые наиболее чувствительные системы, включая, к примеру, крупные реестры Минюста, должны были остаться на украинских площадках.

К ним могут относиться Единый государственный реестр юридических лиц, ФЛП и общественных формирований, Государственный реестр вещных прав на недвижимое имущество и т.п. Это уже кратно усугубляет потенциальные последствия ударов по дата-центрам.

Однако и применительно к оборонной сфере исключение 2024 г. не следует понимать как свидетельство свершившегося преимущественного переноса вычислительных мощностей Минобороны и ВСУ за рубеж. Поправка лишь сняла прямой территориальный запрет на обработку соответствующих категорий информации, но не отменила требования к защите самих систем, режиму государственной тайны и порядку их эксплуатации.

В частности, служебные и секретные данные, даже если они обрабатываются в зарубежном облаке, остаются объектом украинского законодательства о технической и криптографической защите. В действующей с декабря 2025 г. редакции минимальных требований[3] передача информации через незащищённую среду допускается только в зашифрованном виде или по защищённым каналам. Подключение содержащих её систем к глобальным сетям требует специальных средств криптографической и технической защиты.

Для программного обеспечения систем с государственной тайной дополнительно предусмотрена государственная экспертиза встроенных функций безопасности. Более простой механизм использования иностранных средств, сертифицированных по Common Criteria на уровне EAL4 или включённых в каталог NATO Information Assurance, предусмотрен только для служебной информации, но не для государственной тайны.

Сложности могут быть связаны и с администрированием зарубежной инфраструктуры. Украинский Закон «О государственной тайне»[4] допускает иностранцев к такой информации только в исключительном порядке. Архитектура иностранного коммерческого облака должна исключать неконтролируемый доступ персонала провайдера к содержанию секретной информации; полный контроль над средствами доступа и режимом обработки информации должен оставаться за украинской стороной.

Выполнение этих требований бывает проблематичным. Более того, некоторые вычислительные мощности, связанные с особо чувствительными темами или значимыми оперативными задачами, должны сохраняться внутри страны по соображениям безопасности. Известно, что в отдельных оборонных информационных системах Украина сознательно ограничивает трансграничное перемещение данных.

Например, в 2025 г. Минобороны сообщило, что создаваемый Единый государственный реестр военнослужащих станет работать исключительно на территории Украины. Управление данными возложено на Центр реагирования на киберинциденты[5], работающий внутри системы Министерства обороны. Созданный в 2024 г. Центр представляет собой специализированную военную структуру, на базе которой действует отраслевой CERT – MIL.CERT-UA, отвечающий за мониторинг систем Минобороны, выявление и отражение кибератак и реагирование на инциденты.

Ещё один пример – система «Резерв+», официальный электронный кабинет призывников, военнообязанных и резервистов Министерства обороны. Приложение обращается к единому реестру «Оберег» и отображает полученные из него сведения. Сам «Оберег» представляет собой централизованную базу, обеспечивающую в том числе воинский учёт и комплектование Вооружённых сил. Держателем и администратором реестра является Министерство обороны, распорядителем – Генеральный штаб ВСУ.

Точное размещение вычислительной инфраструктуры «Оберега» не раскрывается. Вместе с тем, по данным Минобороны, местонахождение персональных данных «Резерв+» является служебной информацией, а их трансграничная передача иностранным субъектам не осуществляется[6].

С учётом характера содержащихся в «Обереге» военно-учётных данных, непосредственного контроля Минобороны над технологической эксплуатацией и ограничений на привлечение сторонних распорядителей персональных данных есть основания предполагать сохранение по меньшей мере части инфраструктуры обработки внутри национального контура.

В реальности количество подобных примеров может составлять десятки. Вопрос о зарубежной обработке данных решается индивидуально для каждого случая.

С тактической точки зрения, военные системы не могут зависеть исключительно от удалённого облака. На поле боя связь нестабильна, она постоянно подвергается подавлению со стороны противника и может временно пропадать, что обуславливает потребность в локальных и периферийных мощностях.

Исследование RUSI по опыту Украины[7] отмечает, что система DELTA, объединяющая данные БПЛА, спутников, радаров и других средств разведки, использует как крупные удалённые публичные облака, так и частные облачные мощности, расположенные ближе к зоне боевых действий – то есть потенциально на территории Украины.

Косвенно это подтверждается поставками оборудования для ВСУ. В январе 2025 г. страны IT-коалиции передали Украине оборудование непосредственно для центра обработки данных Вооружённых сил, находящегося соответственно на территории страны, наряду с 20 тысячами ключей двухфакторной аутентификации для пользователей DELTA[8]. В феврале Минобороны страны получило ещё одну партию серверного и сетевого оборудования для центров обработки данных, а в марте сообщало о модернизации сразу нескольких собственных ЦОД для развёртывания военных информационных систем[9].

Совокупность этих данных позволяет утверждать, что российские удары по украинским дата-центрам неизбежно затрагивают инфраструктуру, обслуживающую отдельные важные потребности оборонной системы.

***

Удары по украинским дата-центрам показывают характерную логику новой фазы инфраструктурной войны. До последнего времени российскую кампанию против украинской инфраструктуры можно было описать как последовательное лишение противника материальных ресурсов, необходимых для ведения боевых действий – электроэнергии, топлива, транспорта, промышленной продукции и т.д.

Появление среди регулярно называемых целей дата-центров говорит о переходе на следующий, более тонкий уровень. В современной военной теории он описывается как «война на уничтожение систем».

Высокотехнологичные вооружённые силы представляют собой сложную сеть разведывательных средств, систем связи, вычислительных мощностей и средств поражения. Вывести такую систему из равновесия можно не столько последовательным уничтожением отдельных боевых единиц, сколько воздействием на критические узлы, через которые проходит информация и осуществляется управление.

Первые удары по цифровой инфраструктуре пока не дали наблюдаемого эффекта, сопоставимого, например, с последствиями кампании против украинской энергетики. Однако динамика может напоминать развитие других инфраструктурных кампаний, когда воздействие на новый класс объектов первоначально носило эпизодический характер, а затем масштаб постепенно расширялся.

Последующее систематическое поражение ЦОД будет создавать всё более тяжёлые последствия, так как срок восстановления вычислительных и сетевых сервисов начнёт возрастать.

Одновременно возможности дальнейшего вынесения Украиной критически важных сервисов в зарубежные облака будут постепенно исчерпываться: чем больше функций придётся резервировать за пределами страны, тем сложнее поддерживать работоспособность и без того нестабильного государственного аппарата.

По мере этого процесса снизится и военная ценность системы Starlink. В случае деградации стоящей за Starlink цифровой инфраструктуры, устойчивость спутниковой связи не сможет гарантировать ВСУ прежней скорости прохождения данных; это ухудшит координацию подразделений и замедлит цикл от обнаружения цели до её поражения, тем самым «ослепляя» украинскую армию и давая преимущество российской.

Следует добавить, что положение российской стороны также меняется. В марте 2026 г. «Бюро 1440» вывело на орбиту первые 16 серийных спутников собственной низкоорбитальной системы широкополосной связи «Рассвет». Пока группировка находится на начальной стадии развёртывания; для непрерывного покрытия потребуются сотни спутников и ещё десятки запусков.

Однако по мере увеличения числа аппаратов «Рассвет» способен дать российским войскам собственный устойчивый спутниковый канал, функционально близкий к тому преимуществу, которое в течение нескольких лет обеспечивал Украине Starlink.

Если к моменту, когда «Рассвет» заработает в полную силу, кампания ударов по цифровой инфраструктуре Украины достигнет своих целей, ситуация на поле боя изменится.

Параллельно России придётся работать над устойчивостью собственной сетевой информационной системы, способной поддерживать многодоменные операции. Целесообразны регулярная отработка действий по преодолению сбоев в различных областях, дальнейшее географическое рассредоточение вычислительных мощностей (часть резервных ЦОД может быть размещена глубже в тылу, в том числе в Сибири), строительство особо защищённых подземных объектов, рассмотрение возможности создания в составе Вооружённых сил России специализированной структуры (по примеру Сил информационной поддержки Народно-Освободительной армии Китая).

Расширение номенклатуры целей, переход к последовательному воздействию на критические элементы украинской военной инфраструктуры и наращивание собственных технологических возможностей подтверждает представление о том, что российское руководство рассчитывает завершить конфликт военным путём в обозримой перспективе. Сохраняющаяся недоговороспособность нынешнего украинского руководства лишь укрепляет основания для такого расчёта.

Автор: Александра Янькова, кандидат политических наук, заведующий сектором Евразийских исследований ЦКЕМИ НИУ «Высшая школа экономики».