В мире никогда не было столько объектов гражданской инфраструктуры и инфраструктурных сетей во всех средах – от воды и земли до информационного пространства. Только крупных плотин, по официальной классификации Международной комиссии по большим плотинам, в мире пятьдесят восемь тысяч, центров обработки данных – больше двенадцати тысяч, атомных энергоблоков – больше четырёхсот.
Мир никогда не был настолько прозрачен и виден через спутники и системы управления данными. Последние лет пятнадцать прошли под флагом взаимосвязанности, той самой connectivity, о которой так много говорят. Главным объектом инфраструктурного вожделения было слово «хаб», это понятие манило всех: от инвесторов и мэров до логистов и туристов.
Неудивительно, что всё это и стало целью номер один в условиях вооружённых конфликтов. И если практика устранения руководящих персоналий, как это происходило в Газе, Ливане и Иране, по-своему «обесценилась» при наличии системы воспроизводства кадров, то нанесение ущерба гражданской инфраструктуре пока, говоря цинично, не выявило признаков неэффективности, кроме рисков встречного ущерба.
Летняя искренность
За последние недели упор на обстрелы объектов критической гражданской инфраструктуры резко усилился. Подрывы плотин в Белгородской области и водоканалов в Иране, электростанций, питающих опреснительные заводы в Кувейте, бомбардировки АЭС в Запорожье и иранской провинции Хузестан, обстрелы мостов у Бендер-Аббаса и ЦОДов в Бахрейне – уже не локальная специфика, а новая приоритетная тактика в вооружённых конфликтах в разных частях света. Тактика обоюдоострая.
Безусловно, резкому усугублению этой проблемы способствует революция дронов. Но дрон – инструмент сокращения издержек нанесения вреда и способ альтернативного обхода систем ПВО. Главный же сдвиг в другом – в отказе от табу. (К слову, последние атаки на мосты и АЭС в Иране – вполне себе ракетные. Другие вводные – другой инструмент.)
Отсылки к военным преступлениям и попранию гуманитарного права звучат как попытка хоть как-то назвать словами то, что происходит. Но мало помогают прояснению того, что делать дальше.
Станет ли лучше мир без табу? Маловероятно, это показывает опыт любых войн. Более того, по мере развития последних событий и совершенствования новых средств ведения боевых действий всё отчётливее проявляется: давняя дискуссия о том, что Третья мировая война не будет похожа на Вторую, и в ней не будет многокилометровых фронтов и колонн техники, обрастает конкретикой. Вероятно, это как раз будет война на подрыв и разрушение инфраструктур. И это может по-новому поставить один из важнейших вопросов мировой политики – вопрос о территории. Поскольку и сами войны перестанут быть войнами за территорию, а сведутся к войнам за инфраструктуру.
Нетабуированная перспектива
Несмотря на довольно устрашающую перспективу нового подхода, определённые изменения на среднесрочную перспективу просматриваются уже сегодня.
Во-первых, это вероятные более жёсткие и асимметричные ответы на инфраструктурные атаки. Такое уже наблюдается, и будет только нарастать. Эквивалентов инфраструктурного ущерба пока не сформировано, и ответом на гидроинженерное око вполне может быть око железнодорожное.
Во-вторых, это пересмотр логики дискуссии об оружии массового поражения. Потому что атаки на АЭС и безальтернативные источники пресной воды – точно такое же оружие массового поражения, как отравляющий газ, колба с будущей эпидемией или ядерное оружие. С учётом устаревшей на десятилетия дискуссии по ОМУ, немедленных переговорных перспектив здесь не просматривается, но в новую рамку, рано или поздно, жизненно важная инфраструктура должна войти. Лучше бы рано.
В-третьих, это новый международный договор о критической инфраструктуре. Сегодня такое звучит как призыв к Гаагским конференциям в конце XIX века, когда великие державы уже вовсю готовились к большой войне. Тогда не помогло, но пользу потом вообще-то принесло. И внесло вклад в мечту, что человечество может под эффектом больших потрясений становиться лучше. И оно даже ненадолго стало.
Но при попытке немного отстраниться от каждой отдельной плотины или АЭС и посмотреть на картину шире кажется, что без принципиально нового международного договора в самом широком смысле слова обеспечить тотальную безопасность суммой безопасности отдельных инфраструктурных единиц не удастся: слишком этих единиц много, и слишком просто стало наносить им ущерб, вплоть до критического. Поэтому снова придётся учиться договариваться и строить сложные системы.
Автор: Анастасия Лихачёва, декан факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».
