07.04.2004
Пакистан против международной «мантры»
№2 2004 Март/Апрель

© «Россия в глобальной
политике». № 2, Март — Апрель 2004

Тайное стало явным. Подозрения относительно того, что
пакистанские ученые, реализующие свои программы в области ядерного
оружия (ЯО), поделились своими разработками с другими странами,
полностью подтвердились. Раскрытая сеть распространителей
претендует на звание «самого большого черного рынка ядерных
технологий» за всю историю. А глава МАГАТЭ Мохамед Эль-Барадеи и
вовсе напугал: странно, мол, что где-нибудь в мире при таких
масштабах теневого распространения до сих пор не разразилась
ядерная война.

Еще в январе 2004 года режим нераспространения ядерного оружия
находился в состоянии хотя и шаткого, но равновесия, с которым все
либо согласились, либо так или иначе смирились. Скандал грянул в
последних числах января, когда доктор Абдул Кадир Хан, отец
пакистанской атомной бомбы, был взят под домашний арест и уволен с
поста советника президента Пакистана по науке и технологиям.
Национальное телевидение показало встречу Кадир Хана с Первезом
Мушаррафом, на которой доктор публично признался, что участвовал в
передаче ядерных технологий в Северную Корею, Ливию и Иран.
Несколько ученых, принимавших участие в незаконной торговле, были
также задержаны.

По сообщениям западной прессы, США призывали пакистанского
лидера арестовать доктора Хана еще в 2002-м, когда госсекретарь
Колин Пауэлл якобы передал Исламабаду доказательства незаконной
ядерной торговли. На снимке, сделанном со спутника-шпиона,
пакистанский транспортный самолет в КНДР был запечатлен в момент
загрузки в него ракет. По предположению спецслужб, имела место
сделка, в рамках которой Пакистан получал северокорейские ракетные
технологии в обмен на свои ядерные. Позже, однако, генерал Мушарраф
в одном из интервью заявил, что никаких американских «улик» не
видел, иначе незамедлительно принял бы меры. Тем не менее дата
ареста советника президента, скорее всего, была согласована с
Вашингтоном: на следующий же день после признания Хана президент
Буш выступил с масштабной инициативой по безопасности в области
распространения ЯО. Детально проработанный план не был похож на
экспромт.

Неопровержимые свидетельства вины Кадир Хана, национального
героя Пакистана, были  обнаружены в начале года благодаря
ливийскому лидеру Муамару Каддафи. В декабре 2003 года тот решил
прекратить разработку военной ядерной программы и предоставил
инспекторам МАГАТЭ всю документацию. Там и обнаружился компромат на
пакистанских ядерщиков.

По уровню скандальности история сравнима разве что с историей
1986-го, когда израильский физик Мордехай Вануну поведал британской
прессе о военной ядерной программе Израиля. Однако тогда речь шла
лишь об обнародовании факта, и без того известного всему миру. К
тому же Израиль никому не передавал своих технологий. «Пожалуй,
разоблачение Кадир Хана – это самый серьезный кризис режима
нераспространения», — говорит чрезвычайный и полномочный посол (в
отставке), старший советник ПИР-Центра политических исследований
Роланд Тимербаев. Эту оценку разделяет и ведущий
научный сотрудник Российского института стратегических исследований
Владимир Новиков.

Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), подписанный
в 1968 году, сроком действия в 25 лет и бессрочно продленный в
1995-м, зафиксировал двойные стандарты в отношении обладания
ядерным оружием. С одной стороны,  арсеналы стран ядерной
«пятерки» были легитимизированы,  с другой – все прочие
страны, подписав документ, лишались права получить каким-либо
образом оружие массового уничтожения (ОМУ), при том что государства
– члены ядерного клуба обязались не передавать ядерных технологий
не обладающим ЯО странам. Как считает глава Центра международной
безопасности ИМЭМО РАН Алексей Арбатов, «данный дефект Договора,
легализующий изначальное неравенство между разными категориями его
участников, является слабым звеном всей конструкции режима
нераспространения, объектом как справедливой критики, так и
спекулятивных нападок неядерных стран или стран, не участвующих в
ДНЯО».

Понятны политические обстоятельства, заставившие
страны-отказники, такие, как Индия, Пакистан, Израиль или Ливия,
разрабатывать (в том числе и при содействии стран «пятерки»)
собственные ядерные программы. Но тот факт, что одно из государств,
получивших ядерное оружие в обход режима нераспространения,
занималось к тому же и его последующим распространением,
представляет ситуацию в ином свете.

«Информация о распространении Пакистаном ядерных технологий в
очередной раз подтвердила недостаточную устойчивость режимов
нераспространения, — считает главный научный сотрудник ИМЭМО РАН,
советник ПИР-Центра политических исследований генерал-майор запаса
Владимир Дворкин. — Безусловно, они сыграли свою
роль, иначе число новых ядерных государств превысило бы десяток. Но
издержки режима нераспространения очевидны».

«Режим находится в такой глубокой коме, что пинком больше,
пинком меньше – для него не критично, так что разоблачения
Пакистана ни на что не повлияют. Произошедшее демонстрирует разницу
между дипломатическим паркетным ДНЯО и реальным непролазным
бездорожьем в области нераспространения», — полагает директор
московского представительства американского Центра оборонной
информации Иван Сафранчук.

Поскольку главный механизм режима нераспространения оказывается
неэффективным, нужны другие пути решения проблемы. Так, президент
США Джордж Буш обнародовал в начале февраля план, направленный на
сдерживание процесса распространения ЯО.

Документ обязывает все страны – вне зависимости от их участия в
ДНЯО – подписать в течение года Дополнительный протокол к ранее
взятым гарантиям МАГАТЭ, что позволит инспекторам осуществлять
инспекции ядерных объектов. Если страна отказывается от подписания,
Группа ядерных поставщиков (ГЯП) откажет ей в передаче каких-либо
ядерных материалов, в том числе и мирного характера (что означает
остановку атомных станций страны, если у нее нет возможности
нарабатывать ядерное топливо собственными силами). Одна из
предложенных инициатив предполагает перехват и обыск судов,
подозреваемых в перевозке запрещенных материалов. Эту идею уже
поддерживают 11 стран, и еще три готовы присоединиться.

По словам Дворкина, «решение администрации США о проверке
подозрительных транспортных средств укладываются в принятую
Америкой стратегию контрраспространения. Согласованные действия в
рамках этой концепции отвечают интересам России».

«В реальности бороться с распространением можно, заключая
секретные сделки с традиционными распространителями, – уверен
Сафранчук. – Надо вырвать тех, кто обладает этими технологиями, из
круга тех, кто стремится их получить. Открытые договоренности
заключить невозможно, потому что тогда придется пересматривать
Договор. Но открыть этот ящик Пандоры никто не решится. В
реальности параллельный режим нераспространения будет строиться на
основе двусторонних соглашений».

Вместе с тем не исключено, что по отношению к злостным
нарушителям потребуются  не только дипломатические меры. Как
считает Владимир Дворкин, в этом случае «первый шаг – экономические
санкции.  Второй – частичная или полная блокада. Следующим
шагом могли бы стать  консолидированные решения о
принудительных инспекциях. Далее – выборочные точечные удары по
объектам инфраструктуры, связанным с производством оружия массового
уничтожения и средств его доставки (при условии, что это не
приведет к радиоактивному, химическому или бактериологическому
заражению). Наконец, последний шаг – операции наподобие проведенных
в Афганистане и Ираке. Каждый последующий шаг предпринимается
только в случае отсутствия результатов предыдущего. Безусловно,
эффект от таких мер будет выше, если их принимать в рамках Совета
Безопасности ООН или хотя бы “большой восьмерки”. Если же это не
удастся, нельзя исключать того, что США и их союзники будут
действовать в одностороннем порядке».

Между тем после операций в Афганистане и Ираке наметились
некоторые позитивные сдвиги. По-мнению Дворкина, «прежде чем
продолжать свои программы создания или приобретения ОМУ и средств
доставки, диктаторы в других странах с обостренным вниманием
всматривались в фотографии пойманного Хусейна, примеряли на себя
его последнее убежище, представляли себя с фонарем во рту. И,
по-видимому, размышляли о том, что лучше лишиться ОМУ и ракет, чем
своих роскошных дворцов. Есть основания полагать, что Каддафи
принял решение прекратить работы над ОМУ и средствами доставки
большой дальности по итогам именно таких размышлений».

Впрочем, основному виновнику скандала, Исламабаду, похоже, ничто
не угрожает. Вашингтон демонстрирует завидное понимание
пакистанской линии, хотя, казалось бы, у него есть повод занять
весьма жесткую позицию. Ведь практически нет сомнений в том, что
руководство Пакистана было, как минимум, осведомлено о незаконной
торговле ядерными материалами. Кроме того, Абдул Кадир Хан, главный
нарушитель режима нераспространения ЯО, по сути, прощен Мушаррафом.
Да и госсекретарь Пауэлл неоднократно заявлял, что США не
настаивают на выдаче Кадир Хана или предании его суду. «Возможно,
Хан и был самым большим распространителем в истории. Но теперь он
уже им не является. Президент Мушарраф допросил доктора Хана,
получил полную информацию, и мы теперь имеем всю информацию об этой
сети распространителей», — сказал Колин Пауэлл.

Таким образом, судя по всему, взаимоотношения США и Пакистана
выдержат испытание ядерным скандалом.

«События декабря – января показали, что правящая верхушка,
возглавляемая генералом Мушаррафом, определилась в приоритетах и
внешнеполитических предпочтениях… Военные власти решили пойти
навстречу настоятельным просьбам США и начать реальную энергичную
борьбу с экстремистами внутри страны… Это качественный сдвиг,
первый показатель того, что Пакистан встал на путь полного и
безоговорочного сотрудничества с США в борьбе с терроризмом», —
говорит заведующий отделом Ближнего и Среднего Востока Института
востоковедения РАН Вячеслав Белокреницкий.

Как полагает эксперт, именно антитеррористическая составляющая
будет играть решающую роль на пакистанском направлении внешней
политики США. Арбатов уточняет, что, «помимо нераспространения, у
государств имеются другие, зачастую более приоритетные
внешнеполитические интересы. Для России, к примеру, экономические и
политические выгоды от сотрудничества с Индией и Ираном в целом
более ощутимы, чем результаты процесса нераспространения; то же
самое можно сказать о политике США в отношении Пакистана».

«Вашингтон, на мой взгляд, высоко оценивает позицию Пакистана
как в ядерной области, так и в области борьбы с терроризмом, —
считает Белокреницкий. — Вряд ли США пошли бы на установление
какого-то режима контроля за пакистанским ЯО: это вызвало бы очень
большое недовольство в обществе, особенно в политически
мобилизуемой его части. Другое дело — скрытый контроль… Но
прямого контроля быть не должно. Думаю, США будут это иметь в виду,
так или иначе опасаясь и прихода к власти других людей, и реальной
потери контроля за ядерным оружием».

«В явной форме контроль за пакистанским ядерным арсеналом
невозможен, — соглашается Иван Сафранчук. — Посредством
конфиденциальных договоренностей — вполне».

Нынешнее взаимопонимание обеих стран не снимает вопроса о том,
как станут развиваться события в дальнейшем. Пакистан едва ли
согласится подписывать Дополнительный протокол без того, чтобы
подпись под таким же документом поставила Индия. Если США не
уговорят Дели, между Вашингтоном и Исламабадом возникнет конфликт.
Пойдет ли Пакистан навстречу Америке в этом и других возможных
спорных вопросах, будет во многом зависеть еще и от других
факторов. В частности, до какой степени Исламабад доверяет сегодня
Вашингтону и не опасается ли он, что в случае изменения
внешнеполитической конъюнктуры США изменят свое отношение к
Пакистану. Подобное уже случалось в истории двусторонних связей: в
1990 году, вскоре после вывода советских войск из Афганистана,
Вашингтон свернул программы экономической и военной помощи своему
еще недавно ключевому союзнику в регионе.

«Опасения такого рода могут быть, — полагает Вячеслав
Белокреницкий. — Но Пакистан заручился долгосрочной программой
военной и экономической помощи у США: в течение 5 лет те
предоставят помощь в размере 3 млрд долларов… Руководство страны
может рассчитывать на то, что Америка не бросит Исламабад Первые
серьезные трения между Пакистаном и США появились в 1965 году,
потом — в 1990-м… Но в обоих случаях провоцировал Пакистан. В 1965
году Исламабад ввязался в войну с Индией, в 1990-м попытался
проводить собственную, не устраивавшую Вашингтон политическую линию
в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, продолжал осуществлять
военную ядерную программу. Но ситуация никогда не выглядела так:
мол, мы получили от вас всё, что хотели, и теперь бросаем.
Действуйте, как обещаете, — получите всё, что хотите, а будете
нарушать — получите ответ».

В ситуации, когда существующие механизмы контроля за ядерным
нераспространением все чаще дают сбой, инициатива в урегулировании
проблемы переходит к тем, у кого есть реальная власть для
воздействия на ситуацию, — Соединенным Штатам. Правда, США ведут
свою политику со значительной оглядкой на собственные интересы и
политические обстоятельства. Но других сил, способных установить
какие-то правила игры, на международной арене сегодня нет.
Остальным странам остается лишь смириться с нынешними
обстоятельствами, которые все же позволяют надеяться на то, что
режим нераспространения будет соблюдаться лучше, чем в условиях,
когда есть один лишь ДНЯО. Тем более что сам международный договор
продолжает действовать и, по мнению экспертов, сохранится в
будущем.

«ДНЯО нужен, это правовая база, — говорит Тимербаев. — С помощью
этого договора можно влиять на многие страны, на весь Запад. Индия
и сейчас фактически уже ведет себя, как подписант договора. Так что
за договор будут держаться руками и ногами… На протяжении всех этих
35 лет были разные сбои. Но все равно договор стоит как колосс, все
игры ведутся вокруг него. Через год в Нью-Йорке состоится
конференция по рассмотрению действия договора. И вот увидите — там
мы забудем все взаимные обиды и вместе с американцами сделаем всё,
чтобы было принято какое-то совместное заявление. Момент истины
настаёт, когда разногласия забываются».

«Договор никуда не денется, — полагает Иван Сафранчук. — Это
почти “мантра” международного права. Но ДНЯО перестанет быть
синонимом понятия “режим нераспространения”. В реальности этот
договор станет гораздо менее значимой составляющей режима».

Содержание номера
Бизнес вместо геополитики
Владимир Милов
Современный Китай: вызов или открывающиеся возможности?
Сергей Караганов
Китайский человек – основа всего
Александр Ломанов
Москва — Пекин: мы нужны друг другу
Сергей Приходько
Ядерный дрейф Украины
Юрий Дубинин
Пакистан против международной «мантры»
Евгений Антонов
Как остановить ядерный терроризм
Грэм Эллисон
Рождение новой Европы
Альгирдас Бразаускас
Знать теорию, освоить практику
Василий Лихачёв
Россия: конец европеизации?
Тимофей Бордачёв, Аркадий Мошес
Нормальная страна в ненормальном мире
Фёдор Лукьянов
Энергобезопасность Запада и роль России
Нодари Симония
Мафия, радикализм и право
Владимир Овчинский
Окна роста и приоритеты экономики
Владимир Мау
Россия – нормальная страна
Андрей Шлейфер, Даниел Трейзман
Опасность простых решений
Марк Медиш
Призвать экспертов в армию!
Виталий Шлыков
Время Марса
Станислав Лем
Зыбучие пески гегемонии
Збигнев Бжезинский