Между Ираном и США – новое обострение. Удары наносятся с обеих сторон, урон не оглашается, но он явно есть. Фёдор Лукьянов спросил Триту Парси, почему ситуация заходит на новый виток эскалации. Интервью вышло в эфире программы «Международное обозрение».
Трита Парси: Обе стороны допустили ряд ошибок. К нынешней ситуации привела чрезмерно острая реакция на разные события. И всё же решение возобновить масштабную войну – так, как это сделал Трамп, – крайне опрометчиво. Ведь, по сути, условия по сравнению с февралём не изменились настолько, чтобы военные действия могли увенчаться быстрым успехом. Напротив, многие факторы играют против США. Например, в июне мировые запасы нефти восстановились лишь примерно на пять процентов, уровень запасов значительно ниже, чем в феврале. Иными словами, осталось очень мало времени, прежде чем конфликт спровоцирует глобальный экономический кризис, способный ударить по политическим позициям Трампа. До выборов-то осталось всего 16 недель. В такой ситуации начинать снова имело бы смысл только при наличии плана военной операции, способной привести к успеху максимум за две недели.
Фёдор Лукьянов: Что бы ни говорил Трамп публично, было впечатление, что он понимает: военной силой ничего не добиться, результат будет тот же, что и до сих пор.
Трита Парси: Возможно, логика такова: вместо того чтобы ограничиваться парой дней бомбардировок, лучше провести операцию за две-три недели, потом вернуться за стол переговоров – это должно послужить иранцам уроком. Если Трамп рассуждает так, то он, скорее всего, не осознаёт, насколько сложно после такого возобновить переговоры.
Идея, что можно просто нанести удары, а затем вернуться к диалогу, может прийти в голову лишь тому, у кого нет глубокого опыта в сфере политики и международных отношений.
Фёдор Лукьянов: Церемония похорон погибшего лидера Ирана Али Хаменеи показала, что поддержка властей весьма высока. В Соединённых Штатах есть понимание, что там происходит?
Трита Парси: В США понимание иранского общества всегда было очень поверхностным. Многих, например, удивляет, что собрались такие огромные толпы. Между тем, правительство Ирана, хотя и не пользуется поддержкой большинства, опирается на твёрдую лояльность значительного меньшинства. По разным оценкам, от 25 до 35, а то и 40 процентов общества. Это кардинально отличает ситуацию от иракской при Саддаме Хусейне или ливийской при Каддафи. Однако в Америке принято воспринимать Исламскую Республику точно так же, как и те режимы. Хотя различий масса. Взять хотя бы то, что там власть была полностью сосредоточена в руках вождя.
Ведь если бы они создали устойчивый государственный институт, это могло бы подтолкнуть людей к свержению правителя, поскольку они знали бы, что хаоса не будет и система устоит. Иранцы же выстроили и создали структуру, способную противостоять контрреволюциям. В Вашингтоне этого совершенно не понимают и не хотят понимать. Думаю, люди вышли проститься с духовным лидером ещё и потому, что это был протест против США, против попыток иностранного государства подчинить себе Иран, превратить его во вторую Венесуэлу и так далее.
Фёдор Лукьянов: Невероятная история, что бывший президент Ирана Махмуд Ахмадинежад якобы вступил в сговор с израильтянами, о чём написали в The New York Times, похожа на правду?
Трита Парси: В этой истории много такого, что трудно принять на веру или что, возможно, было неверно истолковано. Не знаю. Но я считаю вполне вероятным, что израильтяне пытались переманить Ахмадинежада на свою сторону. И я бы не исключал, что он мог вступить в контакт, ведь какие-то встречи действительно имели место. А вот пытался ли он на самом деле перейти на сторону Израиля или же вёл двойную игру – этого мы не знаем. Однако, полагаю, израильтяне действительно рассматривали его как своего агента – по крайней мере, в последнее время. Что это означало, каковы были намерения сторон и чем руководствовался сам Ахмадинежад – загадка. Но не думаю, что эта история лишена всяких оснований.
