Четвёртый – не лишний
/
Четвёртый – не лишний?
/
3 видим, 1 в уме
О возможности трёхстороннего саммита Трамп – Путин – Си в рамках форума АТЭС этой осенью в экспертных кругах Индии заговорили даже раньше, чем в России, и затем внимательно наблюдали за подготовкой к этой необычной встрече.
Хотя Индия ранее подавала заявку на вступление в АТЭС, в этой организации она не состоит, а лишь имеет статус наблюдателя. Поэтому никто из индийских официальных лиц в Шэньчжэнь не едет. Большая дипломатическая неделя в Азии в ноябре этого года важна для Индии с точки зрения участия в 23-й встрече глав АСЕАН (Индия – партнёр по диалогу и стратегический партнёр АСЕАН), а также в 21-м Восточноазиатском саммите и в саммите Quad в Маниле. Индия – одна из стран – основательниц этих двух форумов, и в этом году Нарендра Моди приехал на встречи лично. Именно АСЕАН и Quad находятся в центре внимания политики Act East – индийского действенного «поворота на Восток», провозглашённого Нарендрой Моди в 2014 году.
По выражению министра иностранных дел Субраманьяма Джайшанкара[1], Индия на 360 градусов вовлечена в диалог с партнёрами по всем направлениям и во всех возможных форматах. При этом Индия по-прежнему никому ничего не должна. Принцип стратегической автономии и подход India First (Индия прежде всего)[2] остаются неизменными принципами индийской политики. Последовательная сосредоточенность на внутренних задачах приносит плоды. Укрепляются индийские вооружённые силы и ВПК. Высокие темпы роста, макроэкономическая стабильность, огромная численность населения, благоприятная демографическая структура и активные реформы не только обеспечили Индии место в тройке крупнейших экономик мира, но и сделали её политический вес более значимым, а голос более заметным. Стремление Индии к статусу великой державы проявляется в приоритизации для неё вопроса о реформе ООН и включении в число постоянных членов Совета Безопасности.
Индия стремится избежать втягивания в великодержавные распри. Но даже если трёхсторонний саммит в Шэньчжэне будет носить чисто символический и в меру дружественный характер, для Индии он имеет значение. Прежде всего ввиду динамики внутри группы США – Китай – Россия – Индия, и в меньшей степени – из-за глобальных амбиций Нью-Дели.
Сделав в прошлом ставку на США как на единственно возможный противовес Китаю и вложив в эти отношения так много усилий, индийцы всегда с настороженностью наблюдают за взаимодействием Вашингтона и Пекина. Индийские политологи и военные опасаются их сближения, среди отдельных экспертов даже звучит мысль о том, что Россия для Индии – это План Б на случай чрезмерной консолидации по линии США – Китай. Возможный откат сферы интересов США к Западному полушарию также вызывает озабоченность индийских обозревателей. В более широком контексте они отмечают, что Индия, вероятно, приближается к пределам своей стратегии интеграции с США, и наступает это даже раньше, чем могли предположить в Нью-Дели.
Тарифный шантаж, антимиграционная политика, заявления вокруг индо-пакистанского конфликта, иранская авантюра не прошли бесследно. Особенности администрации Дональда Трампа сказались на отношении Индии к Соединённым Штатам. Практически семейные связи, сложившиеся у миллионов индийцев с США за последние 30–40 лет, сохраняются, однако доверие, об успешном формировании которого говорилось совсем недавно на всех уровнях, оказалось подорванным. Укрепилось понимание того, что США в их теперешнем состоянии – это скорее фактор риска, чем стабильности, как в глобальных делах, так и непосредственно для Индии. На Трампа, главного интересанта «великодержавной» встречи в Шэньчжэне, смотрят, как и в большинстве стран мира, как на явление временное, особенно после провальных для его партии выборов в Конгресс.
В отношениях Индии с Китаем, тем временем, наоборот, сложились предпосылки для долгожданной нормализации. Знаковым на непростом пути улучшения индийско-китайских отношений был саммит БРИКС в Казани в октябре 2024 г., когда публично проявились признаки разрядки. Сейчас ситуация на границе относительно стабильна. Состоялись встречи на межпартийном уровне. Между странами возобновилось прямое авиасообщение, обсуждается взаимный доступ на рынки и ряд инвестиционных проектов. Си Цзиньпин принял участие в саммите БРИКС в Нью-Дели в сентябре этого года. Это был его первый визит в Индию за семь лет. С ним в индийскую столицу прибыла представительная делегация из более чем 400 чиновников и бизнесменов. Ранее на саммите ШОС в Тяньцзине в сентябре 2025 г. Нарендра Моди, Си Цзиньпин, а также Владимир Путин демонстрировали максимально дружественный настрой. В этой тройке не нужно лишний раз напоминать про то, что ответственность – это важнейшее качество глобальной державы, а стабильность и предсказуемость – самые востребованные и дефицитные на сегодняшний день свойства международного климата.
Взаимодействие лидеров Индии и России вышло на новый уровень интенсивности. В августе этого года В. Путин и Н. Моди встречались в Бишкеке на полях саммита ШОС, приуроченного к 25-летию организации, затем провели полноценную двустороннюю встречу перед саммитом БРИКС в Нью-Дели. Следующий визит индийского лидера в Москву планируется в 2027 г. Доверительные отношения между руководителями двух стран подразумевают откровенный диалог как в сфере двусторонних отношений, так и по вопросам глобального характера.
Среди одного из центральных и наиболее вероятных вопросов саммита Россия – Китай – США в Шэньчжэне индийские и международные обозреватели называют тему стратегической стабильности и контроля над вооружениями. Россия давно призывает США обратить внимание на демонтаж системы договорённостей в этой сфере. Если американской стороне удастся включить в повестку трёхсторонней встречи вопрос об ограничении ядерных арсеналов, в чём, как известно, пока не заинтересован Пекин, в Индии это будет воспринято позитивно[3]. Однако в целом Индия выступает за поэтапное верифицируемое и полное разоружение всех ядерных держав.
Особую важность для России представляет вопрос урегулирования конфликта на Украине. С высокой степенью уверенности можно предположить, что в итоговом документе саммита в Шэньчжэне будет отмечена позитивная личная роль Дональда Трампа, Мелании Трамп и их команды в переговорном процессе. Возможно, России удастся отразить в тексте необходимость искоренения первопричин конфликта, что позволит ещё раз привлечь внимание международного сообщества к фундаментальным для России аспектам урегулирования. Однако принципиальным препятствием для мирного процесса на текущем этапе остаётся позиция ЕС, в преодолении которой России сложно надеяться на её партнёров по тройке. Позиции Белого дома относительно Брюсселя сейчас ослаблены, Пекин также не имеет достаточных рычагов и желания их применять.
Начиная с 2022 г. Москве удаётся доносить свою позицию по украинскому кризису до индийских партнёров. Индия осуждает односторонние санкции, не присоединяется к ограничительным мерам, если они не приняты на уровне ООН. Существует мнение, что Индия выигрывает от конфликта на Украине – покупает нефть по сниженным ценам, увеличивает собственную нефтепереработку и экспорт нефтепродуктов, расширяет поставки произведённых в Индии вооружений. Но это лишь одна сторона медали. Нестабильность мировой торговли и логистики, рост цен на ресурсы, тарифные ограничения, санкции, отвлечение ресурсов от целей развития, экологии, борьбы с изменением климата и его последствиями создают дополнительные сложности для каждого индийца и для страны в целом. Со стороны России сделано и делается всё для того, чтобы негативные последствия конфликта не затрагивали интересы Индии, однако на практике всё взаимосвязано. В Москве внимательно и с уважением относятся к мирным инициативам Нью-Дели и личной нацеленности Моди на установление мира, видят его искренность. В декабре 2022 г., в преддверии начала председательства Индии в G20, индийский премьер написал статью для российской аудитории «Наша эра не должна быть эпохой войн»[4]. В своём вступительном слове Моди в ходе двусторонней встречи с Путиным в Бишкеке 31 августа 2026 г. вновь призвал к прекращению боевых действий на Украине и мирному урегулированию, подчеркнув, что «каждый день войны отбрасывает человечество назад, а каждый шаг в направлении мира даёт человечеству надежду»[5]. Параллельно переговорам в Абу-Даби в начале ноября этого года Индия предложила России и Украине план по обеспечению безопасного судоходства в Чёрном море с особым акцентом на продовольствие, удобрения и энергоносители. По сообщениям индийской стороны Нью-Дели обсуждает это предложение с Москвой и Киевом[6].
На уровне политических обозревателей в Индии мало кто вникает в суть и динамику российско-украинского конфликта настолько подробно, чтобы заметить ответственность Европы за продолжение противостояния, судьбу Украины как государства и за повышение вероятности ещё более опасной эскалации. Сложно сказать, насколько в текущий момент это относится и к индийскому руководству: удаётся ли российской стороне разъяснять свою позицию относительно участия ЕС в мирном процессе достаточно доходчиво. Скорее всего, это ещё только предстоит сделать в ходе следующего саммита между Моди и Путиным. Между тем, именно Нью-Дели здесь может принадлежать существенная роль.
Хорошо известно высказывание Субраманьяма Джайшанкара, сделанное им в июне 2022 г., о том, что Европе необходимо перестать думать, что проблемы Европы касаются всего мира, в то время как проблемы других стран – не касаются Европы[7]. Министр иностранных дел имел в виду, что двойные стандарты европейцев хорошо известны, Индия не стремится вовлекаться в европейские дела, и глобальная роль его страны шире, чем та повестка, которую пытаются навязать Индии европейские страны. Однако с того времени, как оно было сделано, отношения Индии и ЕС претерпели определённые изменения.
Индии всегда было удобнее говорить напрямую с отдельными европейскими государствами, чем с ЕС. Особенно тесные связи сложились у Индии с Францией и Германией. Примерно с 2010 г. отношения с Индией стали важнейшим приоритетом и для Британии. Лондон даже нацелился на то, чтобы сделать их такими же «особыми», как его отношения с Вашингтоном[8]. Из этого ничего не вышло, лишь стало очевидно, насколько кардинально поменялись роли между Индией и европейскими «державами».
Брюссель стал более сговорчивым и настроил свою риторику на приемлемый для Индии лад. В январе 2026 г. ЕС и Индия объявили о заключении соглашения о свободной торговле[9]. Тогда же была подписана программа Партнёрства в сфере обороны и безопасности (Security and Defence Partnership), которая открывает доступ для индийских компаний к многомиллиардным кредитным линиям в рамках инициатив перевооружения SAFE (Security and Action for Europe) и ReArm Europe. Как следствие, объёмы поставок в Европу сделанной в Индии военной продукции (в основном снарядов и амуниции) значительно выросли. Завершены переговоры о присоединении Индии к европейской программе финансирования научных исследований Horizon Europe, что открывает возможности для индийских университетов, исследовательских центров и высокотехнологичного бизнеса к более тесной кооперации с европейскими партнёрами.
Как предшествующие политические и торговые баталии с Китаем, так и получившее за последние годы новое дыхание сотрудничество с Индией повышает субъектность Европейского союза, который одновременно сталкивается и с центростремительными, и с центробежными тенденциями, которым он всячески противостоит[10]. Так или иначе, в сотрудничестве с Индией сегодня заинтересованы практически все, и в особенности ЕС. Для России это означает, что в лице Нью-Дели существует пользующийся доверием Москвы, Вашингтона, Брюсселя и Киева игрок, который при желании мог бы сыграть позитивную роль в урегулировании украинского кризиса, прежде всего через взаимодействие с Европой. Пока Брюссель не видит необходимости в создании новой архитектуры безопасности, старой архитектуре безопасности в Европе приходит конец. И в это время более опытные, дальновидные, стратегически мыслящие игроки, такие как Индия, готовятся занять место Европы в неформальном клубе глобальных держав.
Для Индии отношения с Россией стоят по значимости в одном ряду с отношениями Индии с США и Китаем[11]. Баланс интересов в четырёхугольнике США – Китай – Россия – Индия представляет собой одну из наиболее интересных формул современных международных отношений. Сегодня Индия наблюдает за трёхсторонним саммитом хорошо знакомых ей стран со стороны, лишь примеряя на себя статус великой державы и роль государства, способного влиять на вопросы войны и мира в глобальном масштабе. Подходит ли Индии эта роль, будет понятно в ближайшем будущем.
Автор: Лидия Кулик, руководитель направления по исследованиям Индии в Школе управления СКОЛКОВО, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук.
[1] Jaishankar S. Why Bharat Matters. New Delhi: Rupa Publications India, 2024. P. 206.
[2] В интерпретации выдающегося индийского мыслителя и автора Конституции Индии Бхимрао Рамджи Амбедкара, «наиболее важные обязательства Индии должны быть у неё перед самой собой».
[3] По неофициальным данным, Индия более чем в три раза отстаёт от Китая по количеству ядерных боеголовок.
[4] Нарендра Моди: наша эра не должна быть эпохой войн // Коммерсантъ. URL: https://www.kommersant.ru/doc/5694436 (дата обращения: 18.11.2026).
[5] Беседа с Премьер-министром Республики Индии Нарендрой Моди // Президент России. 31.08.2026. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/80636 (дата обращения: 18.11.2026).
[6] Ukraine Talks Begin, India Pushes for Safe Black Sea, Quick End to War // The Indian Express. 11.11.2026. URL: https://indianexpress.com/article/india/russia-ukraine-war-talks-begin-india-pushes-for-safe-black-sea-quick-end-to-war-10957957/ (дата обращения: 18.11.2026).
[7] EAM S Jaishankar on Why Europe’s Perspective of World’s Problems Is Flawed // YouTube: The Economic Times. 03.06.2022. URL: https://www.youtube.com/watch?v=GmsQaWZPvtQ (дата обращения: 18.11.2026).
[8] Кулик Л.В. Индия и Британия в зеркале двусторонних отношений. История и современность. М.: Институт востоковедения РАН, 2023. 512 с.
[9] С перерывами переговоры длились почти двадцать лет.
[10] Мельникова Ю.Ю. Стратегия Европейского союза в отношении КНР: партнёрство, конкуренция, соперничество. М.: Аспект Пресс, 2026. 216 с.
[11] Jaishankar S. Op. cit.