03.07.2006
Экономическая свобода и международный мир
№3 2006 Май/Июнь

Период сравнительно мирного существования продолжается на
большей части нашей планеты уже довольно давно – с тех пор, как
закончилась Вторая мировая война. Чтобы и впредь избежать
губительных войн, необходимо выяснить причины, по которым
сегодняшние державы менее склонны к конфликтам, чем их
предшественники.

ЧТО ДВИЖЕТ МИРОМ?

Классическая либеральная теория обуславливает состояние мира
между государствами двумя факторами. Первый из них связан с формой
и практикой правления. Он был выявлен еще Иммануилом Кантом,
который ошибочно считал, что республиканской форме правления
свойственна наименьшая степень воинственности. Современные
исследователи установили, что демократические страны, как правило,
не воюют друг с другом, но в целом их готовность применить оружие
не уступает боевому настрою других государств. Более того,
оказалось, что развивающиеся демократические страны и развивающиеся
диктаторские режимы одинаково воинственны. Политика, призванная
сделать бедные страны демократическими, не может гарантировать ни
политической стабильности, ни мира между народами.

Второе условие установления мира — наличие свободного рынка и
частной собственности. Именно экономическая свобода является одним
из немногих факторов, в целом препятствующих межгосударственным
конфликтам. Капитализм позитивно сказывается на межгосударственном
сотрудничестве, поскольку формирует ситуацию, когда война
становится малопривлекательной или ненужной. Свободный рынок
создает такую сферу межгосударственной конкуренции, в которой
возникающие конфликты могут быть урегулированы без обращения к
военной силе. Преобразование торговли, ставшее возможным благодаря
экономической свободе, также ведет к трансформации международных
отношений. Вооруженный захват становится делом дорогостоящим и
неприбыльным: не так-то просто «присвоить» силой изобилие,
порождаемое современной экономикой.

Ричард Кобден (британский политик XIX века, лидер движения за
свободу торговли. – Ред.) называл торговлю «великой панацеей,
которая, подобно благотворному медицинскому открытию, позволит
привить здоровый и спасительный вкус к цивилизации всем странам
мира». Кант верил, что «дух торговли, несовместимый с войной, рано
или поздно возобладает в любом государстве». По мнению Джона
Стюарта Милля, «именно торговля быстро делает войну ненужной,
поддерживая и приумножая личные интересы, находящиеся в
естественной оппозиции к войне». Проблема, конечно, заключается в
том, что Милль был неправ. Многочисленные войны и локальные
конфликты отделяют сегодняшний день от XIX столетия – эпохи
целомудренного оптимизма либеральных политэкономистов.

Идеи приходят и уходят в зависимости от имеющих место событий.
Когда на рынке царит изобилие, легко утверждать, что капитализм
делает государства менее воинственными. Государственные деятели и
мыслители конца XIX века связывали свободный рынок с миром между
народами, но в результате в 1914 году Европу охватила война. Когда
же миру угрожают экономические и политические кризисы, несложно
принять точку зрения Томаса Гоббса («война всех против всех»).

Несмотря на свидетельства того, что свободные и трудолюбивые
нации обычно оказываются менее воинственными, ученые времен
холодной войны, сторонники так называемой «реалистической школы» в
международных отношениях (такие, как Кеннет Уолтс и Джон
Меерсхеймер) утверждали, что всемирные экономические связи не
играют большой роли в делах государства. Гораздо более
правдоподобной выглядит идея о том, что связи между экономической
свободой и миром между народами и странами не носят абсолютного
характера, а представляют собой тенденцию, которая осложняется
вероятностной природой социальных явлений и которой противостоят
многочисленные стимулы, побуждающие к войне.

На сегодняшний день существует множество доказательств того, что
наличие стран со свободной экономикой содействует сокращению числа
международных конфликтов. Разработана методология, позволяющая
установить относительно прочную корреляцию между этими явлениями.
Применяя статистический анализ к мировой политике, мы можем
избавиться от постоянных столкновений между различными теориями,
основанными лишь на многочисленных, не подтвержденных фактами
гипотезах. Более глубокое понимание того, как свободный рынок
освобождает государство от необходимости вступать в войну, способно
упрочить и даже приумножить мир между развитыми капиталистическими
государствами.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СВОБОДА И МИРОВЫЕ ВОЙНЫ

Норман Энджелл, горячий сторонник либерализма, удостоенный
Нобелевской премии мира (1934. – Ред.), полагал, что международный
мир является результатом экономического прогресса. Мол, развитие
приводит к таким изменениям в производственном процессе, которые
делают вторжение и завоевание неприбыльным, а значит, и
непривлекательным.

«За последнюю четверть X века, – писал Энджелл, – викинг Анлаф
трижды вторгался в Эссекс и каждый раз хорошо на этом наживался.
[…] Помня о том, что движущие силы истории и мотивы человеческих
поступков остались неизменными, я попытался представить себе
британцев […] тысячу лет спустя: и вот наши моряки нагружают
корабли сельскохозяйственными и промышленными товарами
Скандинавского полуострова».

Трудно, однако, вообразить моряков британского военно-морского
флота в роли мародеров-викингов. Гораздо легче представить себе на
их месте Гитлера, Муссолини и Хидэки Тодзио. Эти лидеры
заглядывались на эпохи, когда государственная мощь усиливалась
благодаря территориальному росту. И все же можно утверждать, что в
ходе Второй мировой войны экономическое развитие в определенных
ситуациях удерживало страны от конфликтов. Война с Западной Европой
была задумана из стратегических соображений — для запугивания
Франции и Великобритании, а не для захвата ресурсов. Что касается
территориальных претензий стран «оси», то они касались бедных
государств на экономической периферии Европы.

За исключением Финляндии, ни одна из Скандинавских стран не была
атакована с целью захвата территории. Германское вторжение в
Норвегию имело целью прежде всего предотвратить запланированную
высадку войск Англии и Франции. Последние со своей стороны
стремились защитить северные морские пути и отрезать Германии
доступ к сырьевым ресурсам, что приобретало смысл только в широком
военном контексте.

Гитлер не ударил по Швеции – богатейшей стране и ключевому
поставщику железной руды. Это не значит, что ее не затронула война.
Нацистские чиновники использовали значительный дисбаланс сил, чтобы
оказывать давление на шведское правительство по самым разным
вопросам, особенно таким, как перемещение припасов и передвижение
людей по нейтральной территории. Швеция сохранила независимость не
только потому, что благоразумно и дипломатично смирилась, когда
была покорена Норвегия. Гитлер не нападал на Швецию, поскольку
торговля с ней приносила больше выгод, чем ее оккупация. Речь шла о
простом расчете: покупать необходимые шведские ресурсы было
дешевле, чем захватывать их силой.

Еще одно явление, на которое Энджелл указывает как на
обстоятельство, усиливающее неприятие развитыми странами
вооруженных действий, – это либерализация экономики. Растущая
интеграция мировых рынков приводит к тому, что приобрести товары и
услуги посредством торговли становится проще, а отделаться от
беспокойных инвесторов путем ведения войны — сложнее.

Энджел задается вопросом о том, что случилось бы, если б
Германия оккупировала Лондон. Какие бы преимущества ни получил
германский бюджет от захвата британского золота, ущерб вследствие
беспощадных шагов германского правительства все равно оказался бы
гораздо более серьезным. Страна, которая способна прикарманить
чужие банковские резервы, вряд ли привлечет иностранных инвесторов:
сущность кредита заключается в доверии, а те, кто его не
оправдывает, дорого платят за свои действия. Может быть, немецкий
генералиссимус вел бы себя в Лондоне не более цивилизованно, чем
сам Анлаф, но он быстро увидел бы, в чем различие между ним и его
норманнским предшественником. Анлафу не было нужды беспокоиться о
банковской процентной ставке и тому подобных вещах. Немецкий же
генерал, попытавшийся присвоить резервы Английского банка, в один
прекрасный день может обнаружить, что его собственный счет в
Немецком банке опустел, а стоимость даже самых удачных его
инвестиций снизилась.

На первый взгляд Энджелл ошибается – ведь Первую мировую войну,
в конце концов, ничто не остановило. Однако вспомним: та война
разразилась на Балканах – в наиболее отсталом в экономическом плане
регионе Европы, тогда как серия кризисов в экономически
взаимозависимых западных державах, длившаяся вплоть до 1914-го, не
вылилась в вооруженные действия. Таким образом, балканский конфликт
легко объяснить с точки зрения отсутствия экономической свободы.
Быстрое распространение локальной войны, начатой Австро-Венгрией
против Сербии, произошло благодаря налаженной системе союзных
договоров.

В 1914 году проблема Европы состояла как раз в том, что процессы
либерализации и интеграции шли неровно, а политические союзы
сводили на нет значение экономической взаимозависимости стран
Запада. Наиболее развитые нации активизировали свою политику на
балканском направлении, чтобы получить дополнительные рычаги
давления друг на друга. Пока соблюдались договоры о военном союзе,
решения по мобилизации оказывались в руках тех самых стран,
действия которых не были обусловлены принципами экономической
взаимозависимости. Хотя эта взаимозависимость оказалась неспособна
погасить вспыхнувшую войну, ей удалось отсрочить ее начало.

Послевоенные события, по-видимому, подтверждают правоту
Энджелла: современная экономика уже не предрасположена к военным
завоеваниям. Однако энджелловская теория мотивов возникновения
межгосударственных конфликтов нуждается в расширении. Государства
конкурируют на мировой арене не только за обладание ресурсами, но и
по политическим и стратегическим соображениям. Важную роль играет
географическое положение государства, особенно в случае, если оно
находится между двумя протагонистами кризисной ситуации.

Имеют значение и притязания той или иной страны (независимо от
ценности ее собственной территории или ресурсов), поскольку исходя
из ее претензий другие государства решают, как ей противостоять и
не стоит ли даже объявить ей войну.

«КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ» МИР

Экономическая свобода подразумевает, что ее можно взять с собой.
Когда внутренние условия ухудшаются, капитал может покинуть страну,
что приводит к экономическому, а следовательно, и политическому
истощению общества. Ясно, что государство не желает оттока денег.
Однако, поскольку суверены не могут остановить утечку капитала, им
приходится создавать условия, благоприятствующие добровольному
нахождению денег в пределах страны.

Либеральная теория об экономической свободе как факторе
отсутствия войны утверждает, что у капитализма есть немало
возможностей для поддержания международного мира. Вероятно,
наиболее универсальное обоснование этой идеи состоит в том, что
экономическая взаимозависимость создает одинаково ценные условия
для развития различных стран, и государства в дальнейшем не склонны
воевать из-за опасения потерять имеющиеся у них экономические
выгоды. Это объяснение выглядит убедительно, но оно предполагает,
что эти общие ценности, как таковые, не разжигают войну и не
способствуют конфликтам.

Томас Шеллинг рассказывает притчу о двух альпинистах, связанных
одной веревкой, от которой зависит их общая судьба. Ученый
показывает, как с помощью этой общей ценности один из партнеров
манипулирует другим. Так и государства, связанные экономическими
взаимоотношениями, могут использовать их для оказания давления друг
на друга, для своеобразной «игры в гляделки»: чем более ценны
связи, тем эффективнее и показательнее игра. Даже если государство
не хочет поставить под удар потенциальные выгоды от благоприятных
экономических связей, это не означает, что межгосударственного
конфликта не будет. В уклонении от «драки» иные страны могут
усмотреть уязвимость. Чтобы восторжествовал мир, все участники
должны отказаться от «игры в гляделки» или, другими словами,
отказаться от потенциального использования своей военной силы.

Индивиды, социальные группы и страны нередко расходятся во
мнениях, но имея разные интересы, они, как правило, находят способы
договориться, чтобы избежать более дорогостоящих или взрывоопасных
последствий. От чего же тогда зависят дипломатические успехи и
провалы?

Одна из основополагающих проблем в международных отношениях —
распознать, когда оппонент говорит правду, а когда лукавит. Подобно
тому как игроки в покер скрывают друг от друга свои карты,
политические лидеры порой притворяются для того, чтобы выиграть, и
часто блефуют, заявляя о готовности применить силу. Если оппонент
решит, что война — это слишком затратный метод решения спора, он
предпочтет ей переговоры. Но из-за стремления игроков к блефу и,
следовательно, неопределенности ситуации дипломатические усилия
могут оказаться неудачными, и тогда разгорается конфликт. Военные
действия вынуждают игроков «раскрыть карты» (т. е. предоставить
информацию об относительных возможностях государства и его
намерениях).

Что в этих условиях может дать экономическая свобода? Во-первых,
свободный рынок играет роль резонатора политической активности.
Действия, вызывающие обеспокоенность рынка, отпугивают инвесторов,
приводят к ухудшению экономических условий в стране, и поэтому ее
лидеры, скорее всего, будут избегать подобных шагов. Использование
военной силы за пределами страны часто ассоциируется с сокращением
объема инвестиций в экономику и оттоком капитала. Исходя из того,
насколько глава государства готов выступать с внешнеполитическими
заявлениями, способными напугать фондовый рынок, и в какой мере
сохраняется денежная политика, мешающая правительству влиять на
потоки капитала, международное сообщество может делать выводы о
действительных намерениях того или иного лидера. Представление об
истинных помыслах оппонента позволяет проводить переговорный
процесс более эффективно, так что обращение к силовым действиям
становится все менее необходимым. Таким образом, свободный
глобальный рынок создает механизм, посредством которого лидеры
смогут добиться признания собственного авторитета (собственной
надежности) без обращения к военной силе.

Во-вторых, страны, обладающие интеллектуальным и финансовым
капиталом, в меньшей степени заинтересованы или нуждаются в
оккупации чужих территорий. Как показали действия американской
армии в Ираке, одержать военную победу — это самая легкая часть
завоевания. Военные, нацеленные на быстрый и легкий разгром врага
на современном поле сражения, всё в меньшей степени способны взять
на себя трудоемкую работу по поддержанию общественного порядка в
густонаселенной стране, особенно когда ее жители неоднозначно
относятся к иностранной оккупации.

Исторически богатство создавалось за счет обладания плодородными
землями. Страны, занимавшие обширные территории, считались
богатыми. Быть другом короля означало иметь землю, а значит, и
власть. Современные общества устроены иначе. Земля уже не является
основным источником благосостояния. Теперь деньги делаются или
сохраняются благодаря новаторским идеям и духу предпринимательства.
Содержать оккупационную армию дорого, а доходы от использования
завоеванных ресурсов падают. То есть при том что экономическая
свобода препятствует завоеваниям, ее воздействие на другие виды
конфликтов, в том числе в сфере международной политики, может
оказаться незначительным или вообще отсутствовать. Экономическое
развитие приводит к снижению вероятности военных действий на данной
территории, но это же самое развитие способствует росту
экстратерриториальных споров. Либеральные демократические режимы,
как правило, не воюют друг с другом, но они не менее других склонны
применять военную силу по отношению к тем, кого они называют
«врагами демократии».

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

В наступившем столетии страны со свободной и процветающей
экономикой имеют хороший шанс сохранить и даже упрочить
международный мир, характерный для второй половины XX века. Переход
к постиндустриальному производству здесь уже произошел и снизил
выгоды от ведения войны. Капитализм и свободный рынок также
укрепили свои позиции. Но есть и серьезные проблемы, например
существование коммерческих и финансовых систем, не отвечающих
современным «глобальным» реалиям. Окончательно не изжит
протекционизм. Соединенные Штаты должны удержать лидирующую роль в
развитии глобального капитализма.

Перемены в природе производства, стимулирующие экономически
благополучные страны к отказу от завоевательных войн, могут быть
обращены вспять или сведены к минимуму последующими
технологическими, социальными, военными или экологическими
факторами. В настоящее время развитые страны обладают эффективными
военными средствами, но находят задачу охраны правопорядка и
государственного управления на завоеванной территории слишком
трудоемкой и неприбыльной. Выгадать от захвата чужих территорий
могут развивающиеся страны, но они зачастую оказываются не в
состоянии содержать или развертывать достаточно мощные военные
силы. Саддам Хусейн хотел оккупировать Кувейт, но не смог удержать
его. Соединенные Штаты и их союзники по коалиции смогли овладеть
Кувейтом, но он оказался им ненужен, по крайней мере в качестве
недвижимого имущества. Если кража ресурсов вновь станет прибыльным
делом, как это бывало в прошлом, мы снова увидим, как богатые
государства завоевывают территории других стран.

Однако стоит помнить, что сырая нефть, как бы высоко ни
поднималась ее цена, по-прежнему значительно дешевле
соответствующего объема бутилированной воды, потребляемой солдатами
оккупационных армий. Пентагон недавно подсчитал, что стоимость
содержания одного солдата в течение его жизненного цикла превышает
4 миллиона долларов США. Снижение затрат на оккупацию решает только
половину задачи. Главное, что страны с информационной экономикой
будут в обозримом будущем оставаться малопривлекательной целью с
точки зрения расширения территории; распространение глобальной
информационной экономики само по себе способствует упрочению
мира.

Перспективы развивающихся стран видятся не в столь радужном
свете. Чтобы повлиять на их политический курс или стратегию,
крупнейшие экономически развитые державы по-прежнему готовы взяться
за оружие. Войны не исчезнут до тех пор, пока государства не
перестанут по-разному вести себя на международной арене.
Страны-«изгои» будут по-прежнему проявлять непокорность.
Экономический и политический рост Китая делает вполне вероятным
столкновение идеологий и сфер влияния в Азии. Опыт показывает, что
курс на либерализацию экономики выбран верно. Политическая свобода
должна прийти в Поднебесную, и это непременно произойдет, но сама
по себе демократизация вряд ли сделает Китай более миролюбивым. В
реальности рост националистических чувств в странах, ставших на
путь демократизации, связан с их возрастающим военным
авантюризмом.

«Капиталистический» мир не будет оказывать никакого воздействия
на войны между развивающимися странами, пока экономика последних
скована государственным контролем. Кроме того, без экономического
развития не возрастет роль интеллектуального и финансового
капитала, который не так-то просто приобрести с помощью силы.
Проблемы возникают по мере того, как рост изобилия и внутренней
политической стабильности дает развивающимся странам возможность
действовать силовыми методами за пределами своих границ. БОльшая
часть территории Африки и Южной Америки поделена на страны по
прихоти давно умерших европейских дипломатов, и существующие
границы не отражают ни исторических, ни современных этнических,
лингвистических или культурных реалий. Экономическое развитие может
обеспечить развивающиеся страны оружием, которое они будут
использовать друг против друга.

Но Южное полушарие не обязательно превратится в очаг
напряженности. Этого не случится, если повышение благосостояния
совпадет как с относительным снижением ценности, приписываемой
территории, так и с ростом зависимости Юга от всемирного капитала.
Преимущество поздно индустриализовавшихся стран состоит в том, что
они могут перескочить через самые опасные стадии индустриализации.
Ранняя индустриализация формирует потребность в естественных
ресурсах и в средствах их присвоения; в ходе войны ценные активы и
ресурсы могут стать объектом мародерства. Затраты на рабочую силу
низки, что позволяет укомплектовать оккупационную армию.
Информационная экономика требует уже бОльших инвестиций капитала и
человеческой изобретательности, но мало что в ней может быть
присвоено захватчиками. Аутсорсинг (перенос производства за
границу), вызывающий немало беспокойства в развивающихся странах,
способствует созданию в них экономики, обуздывающей склонность к
агрессии.

Конфликт между Индией и Пакистаном не раз приводил к
кровопролитию, но лидеры обеих стран в конце концов поняли, что
активные военные действия причиняют значительный ущерб их
достаточно открытым экономикам. Растущая зависимость от
международного капитала и снижение ценности спорных территорий по
сравнению с ценностью технологических инноваций означают, что
стимулы к мирному существованию возросли, а привлекательность войны
снизилась. На Кипре на смену тридцатилетней напряженности
постепенно пришло понимание того, что доступ к информационной
экономике Европы гораздо более важен для процветания страны, чем
владение садами и пастбищами.

У демократии много очевидных преимуществ, и текущие политические
инициативы Соединенных Штатов и других стран по поддержанию — и
даже принудительному установлению — демократии в принципе могут
быть оправданы только внутриполитическими выгодами.

редставляется, что гораздо эффективнее мирное существование
можно упрочить с помощью свободного рынка: во-первых, укрепляя, а
во-вторых, используя его для поддержки распространения демократии.
Предполагающие демократизацию усилия по укреплению мира на Ближнем
Востоке и в других находящихся под властью автократических
правительств регионах обладают весьма спорной эффективностью. Еще
нет ясности в том, реально ли установить стабильную демократию в
Ираке, но и успех такого предприятия вряд ли приведет к серьезному
снижению накала и числа межгосударственных конфликтов, если
параллельно не будут проведены значительные и действенные
экономические реформы.

Учитывая ограниченность ресурсов, внимание развитых стран должно
быть направлено на укрепление и пропаганду принципов свободного
рынка и тех практик, которые уже привели к установлению мира на
большей части Северного полушария. Соединенные Штаты чаще других в
современной истории использовали свой статус мировой державы для
продвижения капитализма и поощрения экономического развития. Эти
усилия не должны ослабнуть в наши дни, когда терроризм и завершение
холодной войны сделали ненужной политику сдерживания Советского
Союза и подвигли Вашингтон к более активным шагам на международной
арене. Демократию нужно поддерживать, но опыт свидетельствует о
том, что, как таковая, она не обеспечивает мир на планете, а
народное правление оказывается нестабильным при отсутствии
определенного уровня экономического благосостояния. Короче говоря,
если развитые страны хотят достигнуть мира и свободы, они не могут
себе позволить прекратить спонсировать распространение
капиталистических институтов и практик.

***
Мир во всем мире нельзя установить посредством одной только
экономической свободы. Глупо разделять оптимизм либералов XVIII–XIX
веков и верить, будто свобода во всех сферах – ключ к
международному миру. Уже давно признано, что свобода позволяет
проявляться не только лучшему, но и всему худшему, что есть в
человечестве. Тем не менее не следует сбрасывать со счетов явные
возможности экономической свободы способствовать усилиям по
поддержанию мира.

Политика, направленная на распространение капитализма и
свободного рынка, не «подкладывала бесчисленные мины под здание
международного мира», как утверждают и утверждали многие критики.
Напротив, глобализация капитализма и распространение свободного
рынка создали условия, при которых применение силы перестало быть
наиболее эффективным средством достижения цели.

На первый взгляд принцип «капиталистического мира» кажется
парадоксальным. Фирмы конкурируют между собой, и эту конкуренцию
часто сравнивают с военными действиями. Студенты в бизнес-школах
буквально проглатывают такие книги, как «Искусство войны» Сунь Цзы
и «О войне» Карла Клаузевица, в надежде поднабраться опыта в делах
соперничества. Западная интеллектуальная традиция и борцы за мир
привыкли видеть в своекорыстии один из главных корней мирового зла.
Казалось бы, жизнь на Земле может стать лучше только благодаря
альтруизму, но его, к сожалению, часто оказывается недостаточно.
Утопические взгляды не могут быть воплощены в жизнь именно потому,
что они рассчитаны на изменение индивидуальной и социальной природы
человека. Современные исследователи, особенно те, кто отождествляет
себя с неолиберальной школой, особо указывали на национальные и
наднациональные институты как на возможные лекарства против
межгосударственных конфликтов. Их логика мало отличается от логики
сторонников расширения полномочий государства ради решения
внутренних социальных проблем. Хотя мы не в силах изменить
врожденную склонность людей (или стран) к неблаговидным поступкам,
мы можем изменить поведенческие стимулы или ограничения. Можно
показать, что международные институты способствуют миру, хотя
эффект и невелик.

Двести лет назад Адам Смит сделал великое открытие:
своекорыстие, т.е. личный интерес, не стесненный бюрократическими
ограничениями, служит общему благу лучше, чем государственный
контроль. Рыночные силы действуют как «невидимая рука»,
освобождающая производственный потенциал народов. Сегодня у нас
накапливается все больше данных в пользу того, что «невидимая рука»
также воздействует на внешнюю политику государств. Процветание
экономической свободы, которую иные насмешливо именуют «погоней за
наживой», начало приводить к снижению военной агрессии, которая
казалась многим вечным и неотъемлемым элементом самой
цивилизации.

Содержание номера
Экономическая свобода и международный мир
Эрик Гартцке
Россия в «Большой восьмерке»:
из гостей – в председатели
Вадим Луков
Снизить зависимость от ближневосточной нефти
Ариэль Коэн
Двукратное «ура» дорогостоящей нефти
Леонардо Мауджери
После «Дорожной карты»
Алек Эпштейн
Азербайджан между Америкой и Ираном
Ариф Юнусов
Эволюция успеха
Роберт Блэкуилл
Обстановка в Ираке: перспективы развития
Трудовая миграция: факторы и альтернативы
Сергей Иванов
Российский сезон
Фёдор Лукьянов
Глобально интегрированное предприятие
Самьюэл Палмизано
Россия и глобализация
Георгий Вельяминов
Революция компромиссов
Омар Энкарнасьон
Парадокс непостоянства
Тома Гомар
США и Россия: отношения сквозь призму идеологий
Леон Арон
Сохранится ли запрет на ядерные испытания?
Иван Сафранчук
Россия как локомотив мирового развития
Фёдор Шелов-Коведяев