24.06.2004
Афганистан «освобожденный»
№3 2004 Май/Июнь

ВОЗВРАЩЕНИЕ В КАБУЛ

 

В 1994 году на улицах Кабула, столицы
Афганистана, шли жестокие бои между группировками соперничающих
полевых командиров. Удары следовали один за другим, причем часто
мишенями становились простые люди. Я видела, как мальчик поднял
руку, потянувшись за мячом, и осколок снаряда отсек ему кисть.
13-летняя девочка побежала домой за одеждой и одеялами, которые ее
семья не успела взять с собой, в спешке покидая родные стены.
Наступив на противопехотную мину, она потеряла ступню. За четыре
года боев за Кабул 50 тысяч афганцев (большинство из них мирные
жители) погибли, еще больше получили увечья.

 

В ходе одного особо жестокого нападения
были скальпированы пять женщин-хазареек. И совершили это
преступление не члены движения «Талибан»; до захвата Кабула этой
радикальной исламистской военизированной организацией оставалось
еще два года. То были люди Абдул Расула Сайяфа, одного из многих
полевых командиров, сражавшихся за установление контроля над
столицей. Боевики Сайяфа вели войну долгие годы – вначале против
Советского Союза, после того как тот вторгся в Афганистан в 1979-м,
а затем, после вывода советских войск, против других группировок
моджахедов. Даже среди прочих афганских формирований личная армия
Сайяфа стояла особняком. В ее рядах воевало больше арабов, чем в
какой-либо другой группировке, а кроме того, она поддерживала более
тесные финансовые связи с Саудовской Аравией, где были открыты
представительства армии Сайяфа. В отличие от большинства афганцев
он являлся членом исламской секты саудовских ваххабитов,
призывающей к строгому соблюдению норм шариата. Сайяф выступал
против присутствия американских войск в Саудовской Аравии и яростно
отказывался признать права женщин, не желая встречаться или даже
говорить с женщинами, не принадлежащими к его семье.

 

Через два года после зверств, учиненных
над хазарейками, боевики Сайяфа вместе с тогдашним министром
обороны Ахмад Шахом Масудом и президентом Бурхануддином Раббани
были выбиты из города талибами. Однако сегодня многие полевые
командиры вернулись в столицу, и теперь они сильны, как никогда.
Всего несколько месяцев назад в ходе заседания Лойя джирги
(большого совета), созванного для разработки проекта новой
Конституции Афганистана, Сайяф встречался с Залмаем Халилзадом,
послом США в Афганистане и специальным посланником президента Буша.
Стороны отказались сообщить, о чем шла речь, однако, по
распространенному мнению, Халилзад уговаривал Сайяфа поддержать
несколько положений Конституции, таких, как сильная президентская
власть, гарантии прав женщин, прав человека и защита религиозных
меньшинств. В конце концов Сайяф согласился; неизвестно, правда,
чего он попросил взамен.

 

Тем не менее сам факт проведения
подобных переговоров вызывает тревогу, ибо отражает слабость
нынешней стратегии Вашингтона в отношении Кабула. Америка уверена,
что люди, в прошлом причинившие Афганистану столько бедствий,
каким-то образом сумеют привести страну к демократии и стабильности
в будущем. Однако факты свидетельствуют об обратном. Речь идет об
упущенных возможностях, растраченном потенциале доброй воли и
пренебрежении к урокам истории.

 

СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ

 

Помимо Сайяфа к власти в Афганистане
вернулись еще ряд основных полевых командиров, включая Мохаммада
Фахима – нынешнего министра обороны, Абдул Рашида Дустума –
специального посланника президента Афганистана на севере страны и
Раббани – в прошлом президента, а ныне «серого кардинала» афганской
политики. Все они разделяют ответственность за чудовищные убийства
середины 1990-х годов. У них до сих пор есть собственные армии и
собственные тюрьмы, они получают огромные доходы от нелегальной
торговли опиумом (в сумме почти 2,3 млрд долларов по стране в
прошлом году), от вымогательства и других форм рэкета.

 

Но теперь эти люди сидят за столом
переговоров вместе с представителями США, ООН и другими членами
афганского правительства и ведут торг за власть. И Хамид Карзай,
временный правитель страны, как представляется, не в состоянии
ничего с этим поделать. Ощущение «дежа вю» настолько сильно, что
Лахдар Брахими, специальный представитель ООН в Афганистане,
недавно заявил: нынешняя ситуация «напоминает события,
последовавшие за приходом к власти правительства моджахедов в
1992-м» и приведшие спустя несколько лет к возникновению
организации «Талибан».

 

Почему же все столь быстро пошло не так?
Как разгром талибов – большая победа Вашингтона, ставшая, казалось,
предвестием возрождения измученной страны, – привел к
восстановлению статус кво? Ответ следует искать в событиях сентября
2001 года. Вскоре после нападений на Нью-Йорк и Вашингтон,
спланированных и подготовленных на афганских базах «Аль-Каиды»,
Северный альянс примкнул к США в борьбе за полное уничтожение
террористов и их спонсоров-талибов. Однако в число новых союзников
Вашингтона вошли люди, терроризировавшие Афганистан до прихода к
власти талибов, причем многие из них исповедовали почти столь же
радикальную идеологию, что и само движение «Талибан» (Раббани,
будучи президентом в 1992–1996 годах, выдал афганские паспорта
более чем 600 арабским боевикам). Вдобавок к этому складывается
впечатление, что их альянс с Вашингтоном был в лучшем случае
тактическим. «Они всегда были уверены, что найдут способ переиграть
нас», – считает Милтон Бирден, главный посредник между ЦРУ и
моджахедами в 1980-х.

 

Проблемы начались еще до переговоров по
Боннскому соглашению, подписанному в декабре 2001-го под эгидой
ООН. Для освобожденного от талибов Афганистана этот документ должен
был стать «дорожной картой» на пути к созданию нового, стабильного,
демократического государства. Стороны договорились о том, что Лойя
джирга соберется дважды: в первый раз, чтобы избрать временного
президента и его кабинет, во второй – принять Конституцию и
определить сроки проведения всеобщих выборов. Но в ходе
сопровождавшего переговоры торга за посты в новом правительстве три
ключевые должности – министров иностранных дел, обороны и
внутренних дел – были отданы членам «Джамият-э-ислами» – входящей в
Северный альянс исламистской фракции этнических таджиков под
руководством Раббани.

 

Лидеры Северного альянса согласились на
назначение главой Переходной администрации пуштуна Карзая, но
только лишь потому, что у него под началом не было собственной
военной группировки. На практике это означает, что Карзай мало что
сможет сделать в плане влияния на тех, кто по-прежнему располагает
личными армиями. В должность Карзай вступил как борец за
национальную независимость, верящий в то, что Афганистан
принадлежит всем афганцам независимо от их этнической
принадлежности. Но мало кто из коллег разделяет его точку зрения.
Новое правительство состоит из представителей сильных в военном
отношении таджикских, узбекских и хазарейских фракций и слабого
пуштунского большинства, возглавляемого бывшими эмигрантами,
которые недавно вернулись на родину после нескольких десятилетий
пребывания за границей, по большей части в Соединенных Штатах.

 

Видимо, США и ООН полагали, что
необходимой опорой Карзаю послужит присутствие в Афганистане
контингентов западных войск, которые иногда помогают проводить в
жизнь его решения. Но, заявляя о поддержке Карзая, Вашингтон
по-прежнему полагается на содействие независимых полевых командиров
в поимке оставшихся формирований талибов и «Аль-Каиды». Эта
двойственная стратегия лишь усилила бывший Северный альянс,
позволив снабдить его американским оружием и деньгами, повысить его
престиж. В то же время она привела к подрыву и без того слабых
позиций центральной власти в лице Карзая.

 

Ограниченность власти Карзая и
вероломство полевых командиров стали очевидны даже в Кабуле. В
Боннском соглашении были четко оговорены сроки перевода личных
армий в резерв. Еще до роспуска они должны были оставить Кабул.
Боннское соглашение недвусмысленно определило: формирования полевых
командиров должны выйти из Кабула до развертывания там
международных сил по поддержанию безопасности (ISAF) в конце
декабря 2001 года.

 

Однако командиры никогда и не собирались
выполнять эти обязательства. 11 ноября, за два дня до ухода талибов
из города, Сайяфу по спутниковому телефону был задан вопрос о том,
как он относится к требованию США не вводить его войска в Кабул.
Сайяф рассмеялся и ответил: «Наши братья будут там». Фахим, ставший
впоследствии министром обороны Афганистана, занял похожую позицию.
Вскоре после окончательной победы над движением «Талибан» я
спросила Фахима, намерен ли он вывести войска из Кабула до прихода
миротворцев. Тот твердо ответил: «Нет». Я заметила, что в Боннском
соглашении совершенно определенно сказано: к моменту ввода
миротворческих сил в Кабул все военные формирования должны
находиться за пределами столицы. Ответ снова был отрицательный.
Войска Фахима по-прежнему остаются в городе, несмотря на все усилия
представителей США и ООН.

 

Неудивительно, что попытки Карзая
повысить свой авторитет и успокоить общество имели столь малый
успех. Хотя Карзай заявляет, что простым талибам и представителям
пуштунского большинства нечего бояться при новом режиме,
непропорционально сильное влияние Северного альянса, в котором
доминируют таджики и узбеки, вселяет страх в жителей страны. Этот
страх усугубляется небольшой численностью международных сил,
размещенных в Афганистане. Так, в американском контингенте на
данный момент насчитывается лишь около 11 тысяч военнослужащих,
причем войска США используются только для поиска и нейтрализации
боевиков «Аль-Каиды» и движения «Талибан». ISAF численностью 6
тысяч человек действует только в пределах Кабула.

 

ДУРНАЯ КОМПАНИЯ

 

Так кто же те люди, к которым Вашингтон
обратился за помощью в организации поимки Усамы бен Ладена? Глава
администрации Карзай превозносил моджахедов как героев за роль,
сыгранную ими в 1980-е в войне с Советским Союзом. Но рядовые
афганцы относятся к ним иначе. Когда я была в Афганистане в декабре
2003 года, многие афганцы говорили, что моджахеды лишились права
называться героями и стали преступниками, когда в 1992-м взяли
Кабул и направили оружие друг против друга и против мирных горожан.
Сегодня ответственность за убийства практически полностью возложена
на Гульбуддина Хекматьяра, бежавшего в Иран в 1996 году и ныне
ведущего борьбу против центрального правительства. Это он, стремясь
заполучить больше власти, обстреливал Кабул в 1992–1996 годах. Но
сами афганцы, пережившие то время, знают, что все фракции виноваты
в случившемся. Именно Сайяф, а не Хекматьяр сказал однажды, что
Кабул следует стереть с лица земли, потому что все, кто оставался в
городе во времена правления коммунистов, сами являются
коммунистами. Люди Сайяфа, как и боевики Ахмад Шаха Масуда и его
заместителя Фахима, прославились зверствами, проводя в начале
1990-х жесточайшие операции против мирного населения.

 

Вашингтон, со своей стороны, кажется,
осознаёт, с кем имеет дело, однако, по-видимому, американцев не
тревожат прошлые деяния их партнеров. «Я не отрицаю: некоторые из
них совершили чудовищные преступления», – сказал мне Халилзад в
декабре (2003 года. – Ред.). Мы беседовали в сильно укрепленном
здании американского посольства в Кабуле. «Вопрос в том, надо ли
здесь и сейчас сталкиваться с ними лицом к лицу, или лучше
прибегнуть к стратегии маневрирования. …Если они изберут порочную
линию поведения, мы можем перейти от одной тактики к другой». Не
совсем понятно, однако, что, по мнению Халилзада, квалифицируется
как порочное поведение. Полевые командиры уже два года пребывают у
власти, и Афганистан постепенно деградирует, превращаясь в подобие
наркогосударства, которое может выйти из-под контроля. Командиры не
только замешаны в контрабанде наркотиков и коррупции, но и,
согласно данным Афганского комитета по правам человека, повинны в
жестоком обращении с согражданами и преследовании населения. Они
отбирают у людей дома, безосновательно арестовывают неугодных и
пытают их в своих личных тюрьмах.

 

Те, кто открыто выступает против
моджахедов, подвергают себя опасности. Симе Самар, возглавляющей
ныне этот комитет, а в прошлом – Министерство по делам женщин,
угрожали смертью за то, что она осмелилась критиковать полевых
командиров. То же случилось и с человеком, публично осудившим их
действия во время первой Лойя джирги. Он был настолько напуган, что
впоследствии попросил политического убежища для себя и своей семьи.
В декабре прошлого года, в ходе второй Лойя джирги, 25-летняя
Малалай Джойя, социальный работник из глубоко консервативного
юго-западного региона страны, отважилась со сцены развенчать
«героев-моджахедов», заклеймив их как преступников, погубивших ее
родину: «Они должны предстать перед афганским и международным
судом». В ответ председатель Лойя джирги Сибгатулла Моджаддеди – и
сам в прошлом боевик-моджахед – пригрозил вышвырнуть ее вон,
потребовал извинений (девушка извиняться отказалась, хотя от ее
имени это сделали другие) и предоставил Сайяфу 15 минут для
ответной речи, в которой тот назвал людей, подобных Малалай,
преступниками и коммунистами. По заявлению представителей
«Международной амнистии», впоследствии Малалай Джойе угрожали
смертью.

 

У моджахедов хорошо получается
притеснять собственных сограждан, однако им не очень удается
справиться с задачей, поставленной Вашингтоном: захватить или
уничтожить остатки формирований «Аль-Каиды» и талибов. Пока
военизированные подразделения, принадлежавшие отдельным
группировкам, терроризировали мирное население, талибы начали
оправляться от удара и перегруппировываться, особенно на юге и
востоке страны. К примеру, представители правительства и афганские
сотрудники гуманитарных миссий в юго-восточной провинции Забул
сообщают, что 8 из 11 районов Забула в основном контролируются
талибами. В то же время значительная часть разведывательных данных
о движении «Талибан», предоставленных полевыми командирами,
оказалась неверной. Например, в декабре прошлого года в результате
нанесенных американцами ударов по местам, где предположительно
располагаются базы талибов и «Аль-Каиды», погибли 16 мирных
жителей, из них 15 – дети. По мнению Бирдена, проблема заключается
в том, что «американцы недостаточно дальновидны, чтобы не дать себя
провести. На самом деле Запад в целом немного значит [для полевых
командиров]».

 

Бирден предупреждает: вполне вероятно,
что полевые командиры и лидеры фракций больше не захотят
сотрудничать с США, поскольку в ближайшее время накопят достаточно
ресурсов для того, чтобы действовать самостоятельно. Ведь они
«имеют доход от маковых плантаций в размере более чем 2,6 млрд
долларов и еще пару миллиардов, получаемых на регулярных
контрабандных поставках… В какой момент мы станем им больше не
нужны? При таком потоке денег вопрос лишь в том, когда они
посмотрят на нас… и скажут: “Большое спасибо, нынешнее положение
нас вполне устраивает. У меня есть большой дом, своя армия, так что
лучше не трогайте меня”?».

 

ПОКИНУТЫЕ АФГАНЦЫ

 

Главные жертвы всех этих обстоятельств –
простые афганцы. Народ разочарован; люди утратили иллюзии
относительно мирового сообщества, которое они все чаще обвиняют в
невыполнении громких обещаний, предшествовавших войне Америки с
талибами. Более того, западные государства даже наделили властью
людей, причинивших народу так много страданий. Согласно отчету
организации Human Rights Watch, «у многих афганцев страх вызван… не
только продолжающимися злодеяниями, но и воспоминаниями о
преступлениях, совершенных нынешними правителями в период, когда
они были у власти в начале 1990-х, до установления движением
«Талибан» контроля над страной. Как сказала одна из жительниц
сельской местности, “мы боимся, потому что помним прошлое”».
Международное сообщество не выполнило и обязательств, связанных с
предоставлением гуманитарной помощи. Всемирная гуманитарная
организация Care International сообщает, что в 2002 году объем
обещанной иностранной помощи афганцам составил 75 долларов на
человека, а в следующие пять лет будет равняться 42 долларам в год.
Для сравнения: на одного жителя Боснии, Восточного Тимора, Косово и
Руанды приходилось в среднем около 250 долларов.

Есть все больше оснований полагать, что
ущерб, наносимый Афганистану, будет не так легко возместить. Шанс
склонить на свою сторону и умиротворить пуштунское большинство
упущен из-за политики Вашингтона, который обращался с пуштунами,
как с врагами, и наделил властью не их, а представителей
таджикского и узбекского меньшинств. Более того, общее беззаконие,
царящее в стране, приводит к тому, что гуманитарные организации уже
не решаются посылать своих иностранных сотрудников за пределы
столицы. Особенно настороженно они относятся к южным и восточным
регионам, которые на данный момент являются наиболее опасными. Если
сразу после падения режима «Талибан» в юго-восточной провинции
Забул начали работу 16 международных организаций, то теперь их там
осталось только две.

Возникла и новая дилемма: Вашингтон стал
использовать армию для осуществления гуманитарных поставок, и
многие из тех, кто занимается оказанием помощи в развитии страны,
жалуются: это опасно размывает грань между военными и сотрудниками
гуманитарных служб. В США утверждают, что только таким образом
можно доставить гуманитарные грузы в небезопасные юго-восточные
регионы. Но Пьер Краэнбюль, руководитель оперативного подразделения
Международного комитета Красного Креста, объясняет ситуацию на
следующем примере: «Однажды в деревню приходит офицер,
ответственный за связи с гражданским населением, и беседует с
жителями о будущем восстановлении страны. Потом, на той же неделе,
приезжает сотрудник гуманитарной службы, тоже проводит беседу и
предлагает гуманитарную помощь. Жители не делают между ними
различия: оба они – западные люди, приехавшие на белой машине. Еще
через несколько дней в районе проводится военная операция, и,
вероятно, гибнут мирные жители. Как теперь крестьянам понять, кто
именно из приходивших, возможно, собирал разведданные для
предстоящей операции?»

 

По словам Халилзада, теперь США
осознают, что сделали ошибку: им следовало еще раньше ввести войска
в южные и восточные регионы, чтобы успокоить пуштунское население.
В результате Вашингтон принял «ускоренную» программу действий,
направленную на реализацию крупных, весьма впечатляющих
восстановительных проектов командами по восстановлению провинций
под руководством Министерства обороны и ряда гражданских органов,
таких, как Агентство США по международному развитию и
Госдепартамент. На данный момент в стране функционируют 9 таких
команд, впоследствии к ним присоединятся или уже присоединяются еще
несколько. Британская команда действует на севере, в Мазари-Шарифе;
германская (под эгидой НАТО) – тоже на севере, в Кундузе;
новозеландская – в центральном Бамиане; американцы работают в
неблагополучных районах на юге и востоке страны, где преобладает
пуштунское население. Джозеф Коллинз, заместитель помощника
министра обороны по стабилизационной деятельности, утверждает, что
в таком опасном окружении, как Афганистан, использование военных
при осуществлении гуманитарной деятельности «неизбежно». Но хотя
сотрудники гуманитарных организаций осознают опасность работы, они
не разделяют взглядов Вашингтона на то, каким образом военная сила
должна использоваться в данных обстоятельствах. По словам Кевина
Генри, директора по правозащитной деятельности организации Сare
International, западные воинские контингенты не должны напрямую
поставлять гуманитарную помощь. Вместо этого им следует обеспечить
более безопасную обстановку путем ареста членов движения «Талибан»
и полевых командиров и оказания помощи в подготовке национальной
полиции и армии. Это позволило бы сотрудникам гуманитарных
организаций вернуться в опасные регионы и выполнить работу, с
которой они справляются лучше других. Несмотря на повсеместное
отсутствие безопасности и стабильности в Афганистане, есть
несколько конкретных достижений. Например, в декабре 2003 года
открыта новая автомагистраль Кабул – Кандагар. (Изначально проект
планировали завершить в 2005-м, но работы были ускорены, как
сообщается, по указанию Белого дома.) Однако подобные начинания
сопряжены с огромными затратами. Строительство шоссе обошлось в 250
млн долларов, то есть около 625 тыс. долларов за километр, – ведь в
регион пришлось перевезти по воздуху целые асфальтовые заводы. Тем
не менее объявлено о планах провести еще 1 400 километров
магистрали и подводящих к ней дорог, многие из которых будут
пролегать в оставленных без внимания южных и восточных регионах.
Международные доноры с Соединенными Штатами во главе заявили также
о намерении возвести в стране крупную плотину ГЭС, построить новые
школы, судебные и административные здания.

 

НЕНАДЕЖНЫЕ ДРУЗЬЯ

 

Учитывая суровую афганскую реальность –
процветающую наркоторговлю, отсутствие безопасности во многих
регионах, вяло текущее разоружение и недостаточную помощь со
стороны мирового сообщества, – подобных проектов недостаточно для
стабилизации обстановки. Выборы в Афганистане намечены на июнь, но
не хватает денег для регистрации избирателей. К весне было
зарегистрировано только 10 процентов электората.

 

Если Вашингтон действительно хочет
помочь, он должен отказаться от сотрудничества с полевыми
командирами и руководителями фракций Северного альянса. Сайяф,
Фахим и их люди не могут предложить Афганистану ничего, что
способствовало бы движению страны вперед. Уступки полевым
командирам приведут лишь к тому, что те будут требовать все новых
поблажек. Вместо этого усилия следует сконцентрировать на
подготовке полиции, которая наряду с национальной армией,
создаваемой при содействии США и Франции, смогла бы обеспечить
безопасность на местном уровне. К сожалению, Америка, похоже, не
собирается отказываться от союза с полевыми командирами. Более
того, Халилзад предложил использовать местные формирования – как
раз те, что в данный момент ООН пытается разоружить и
реинтегрировать в афганское общество, – для обеспечения
безопасности на грядущих выборах. По его словам, после проверки эти
люди могли бы сотрудничать с американскими специальными войсками.
Но это все равно что поставить лис сторожить курятник. К тому же
ополчения действуют совместно со спецвойсками на протяжении уже
двух лет, но ничто пока не указывает на улучшение их поведения.
Напротив, в основном они заняты торговлей наркотиками,
вымогательством и устрашением населения, используя свои связи с
американскими военными для запугивания местных жителей и
удовлетворения собственной жадности.

 

Если Вашингтон готов допустить мысль о
привлечении этих людей к обеспечению безопасности на выборах,
значит, последние два года мало чему научили американских
политиков. Викрам Парех, главный аналитик International Crisis
Group, считает, что американская политика в Афганистане – это
«весьма импровизированная стратегия, направленная в первую очередь
на то, чтобы создать видимость стабильности перед ноябрьскими
выборами». Парех отмечает, что США и ООН придерживаются «стратегии
контрольного списка задач», решая обозначенные в нем мелкие
проблемы, но мало что делая для достижения в Афганистане
долгосрочной стабильности. Существующий сегодня план предполагает
наблюдение за выборами первого президента Афганистана
(предположительно Карзая), которые должны состояться как можно
скорее, и за последующей реализацией усиленной программы
восстановления страны. Карзаю предстоит использовать пять лет
своего президентского срока и значительные полномочия, которые он
получит по новой Конституции, для создания сильных государственных
институтов, включая национальную армию и полицию.

 

Такой подход, возможно, неплохо
смотрится на бумаге, но ему присущ ряд крупных недостатков, и,
по-видимому, он не учитывает нынешний хаос в стране. Похоже, Карзай
действительно станет президентом. Хотя по новой Конституции глава
афганского государства и получает большие полномочия, но пока
неясно, способен ли Карзай ими воспользоваться. Более того,
учитывая нынешнюю американскую политику и ослабевающую поддержку со
стороны мирового сообщества, не стоит ожидать, что какое-либо
афганское правительство сможет самостоятельно бороться с разгулом
коррупции, процветающей наркоторговлей (сегодня ее объемы превысили
все прежние показатели), всеобщим беззаконием, отсутствием
безопасности и угрозой, которую представляют боевые формирования
полевых командиров. Новая армия, насчитывающая всего 5 700
военнослужащих, теряет кадры почти с той же скоростью, что и
набирает, а формирование полиции только еще началось.

 

И тем не менее значительное увеличение
помощи со стороны мирового сообщества представляется маловероятным.
Америке едва хватает ресурсов на Ирак, и вряд ли США выразят
готовность взять на себя более существенную роль в Афганистане. Но
Вашингтон мог бы улучшить ситуацию даже без огромных дополнительных
инвестиций: достаточно нескольких ключевых изменений. Прежде всего
необходимо добиться большей согласованности действий США и их
европейских союзников, дабы усилить контингент НАТО в Афганистане.
Лидерство Америки в этом вопросе имеет решающее значение, поскольку
практически ни одна из стран – участников альянса не выразила
желания послать в Афганистан более нескольких сотен военнослужащих,
причем все их контингенты остаются в крупных городах, подальше от
проблемных восточных регионов.

 

Америке пора понять, что в самом
Афганистане ей нужны не полевые командиры и бывшие эмигранты, а
другие партнеры. От сотрудничества с полевыми командирами
необходимо отказаться. Если убрать со сцены таких деятелей, как
Фахим, Сайяф и другие (возможно, путем назначения их на посольские
и иные должности за пределами страны), позиции их сторонников
ослабнут и процесс разоружения пойдет гораздо легче. Вашингтону
также следует вступить в более тесный контакт с основной частью
населения, особенно с пуштунами. В сфере обеспечения безопасности
Америке надлежит сконцентрировать усилия по поиску и обезвреживанию
талибов на охоте за лидерами, сотрудничавшими с «Аль-Каидой»,
такими, как руководитель движения «Талибан» мулла Мохаммад Омар,
бывший министр обороны Маулави Обейдулла, бывший министр внутренних
дел Абдул Раззак, бывший губернатор Маулави Абдул Хассан и бывший
заместитель премьер-министра Хаджи Абдул Кабир. Рядовых же членов
организации не стоит подвергать преследованиям. Что касается
наркобизнеса, который вполне может стать главной проблемой
Афганистана, то США и правительству Карзая следует присмотреться к
опыту талибов, которым удалось сократить объемы наркоторговли.
Талибы, наложившие в последние годы правления запрет на любые
наркотики, использовали простую, но действенную стратегию:
ответственность за нелегальные маковые плантации несли деревенские
старейшины и муллы. Преступников на месяц отправляли за решетку, а
их посевы выжигали. В результате деревенские лидеры каждое утро
обязательно обходили свои территории перед восходом солнца (самое
подходящее время для посева мака), чтобы убедиться, что там не
выращиваются недозволенные растения.

 

Если Вашингтон решит принять описанную
выше стратегию, у США появится шанс помочь восстановить нормальную
жизнь в Афганистане или хотя бы улучшить нынешнюю ситуацию. Если же
Америка отвернется от Афганистана, то она подорвет доверие
афганского народа, понадеявшегося, что Запад выполнит свое обещание
больше не бросать его на произвол судьбы.

Содержание номера
Евроатлантическая Болгария: с Россией или без?
Афганистан «освобожденный»
Кэти Гэннон
Афганистан «арендованный»
Аркадий Дубнов
США и ООН – смешивать не рекомендуется
Сверкер Острём
Невыносимая легкость реформ
Константин Сонин
Внешняя политика для президента-демократа
Самьюэл Бергер
Строительство политической Европы
Доминик Стросс-Кан
Между Марсом и Венерой
Ласло Лендьел
Строительство государств: пособие для начинающих
Фрэнсис Фукуяма
Интеграция в свободу
Александр Бовин
Всемирный строительный бум
Фёдор Лукьянов
Балтийская «лаборатория» Большой Европы
Игорь Юргенс
Переходный возраст демократии
Мариу Соареш
Иракский кризис и перспективы урегулирования
Принуждение к демократии: есть ли пределы?
Александр Аксенёнок
«Упрямец» Буш и «заговор Голливуда»
Роберт Ричи
Новая карта Пентагона
Томас Барнет
Внешнеполитическая вертикаль
Константин Косачёв
Апология Вестфальской системы
Валерий Зорькин