Новый всплеск дипломатической активности вокруг украинского конфликта идёт по привычной схеме, хотя каждый раз – свои особенности. Сейчас Дональд Трамп особенно гневается на Зеленского, обвиняя его во всех проблемах войны. Помимо персональной неприязни, заметной с первой встречи более полутора лет назад, есть и новая причина.
Предвыборные дела у республиканцев нехороши. Чтобы их поправить, Трампу нужны яркие даже не дела (времени мало), а образы. Стабилизация топливного рынка за счёт дипломатии с Кремлём – то, что надо. Само по себе эффективное миротворчество в остром и кровопролитном конфликте – тоже неплохо, но собственный кошелёк избирателя волнует больше. Как бы то ни было, Трамп снова, как было с самого начала, считает, что в сложившемся противостоянии более реалистично заставить пойти на компромисс Зеленского, Москва предел гибкости обозначила и от этой позиции не отступает. Правда, с Украиной и стоящей за ней Европой Белый дом в прошлом году тоже не справился – им в какой-то момент даже удалось склонить американского начальника ко мнению, что Киев способен кардинально переломить ситуацию. Сейчас маятник предпочтений Трампа качнулся обратно.
Неоднократный отказ Зеленского последовать призыву не наносить удары по российской энергетической инфраструктуре Трампа разозлил. И не только потому, что он не терпит непослушания. Американский президент помнит, как украинская верхушка старалась помочь демократам во время избирательной кампании 2020 года. Нынешнюю строптивость Киева он, похоже, интерпретирует так же – попытки подыграть оппонентам республиканцев. А такое Трамп не прощает. Отсюда и ужесточившаяся риторика.
Зная президента США, можно полагать, что его пристрастность никуда не денется. Однако считать её гарантией удачного завершения мирного процесса не стоит. Линия, благоприятная для Москвы, не пользуется широкой поддержкой в американском истеблишменте по обе стороны партийного водораздела. Препоны будут создаваться при любой возможности. Европа прилагает все усилия, чтобы не оказаться вне процесса обсуждений, и тормозит возможное урегулирование, поскольку считает его выгодным России.
Впрочем, это персонально-психологический контекст. А что с собственно урегулированием? Процесс малопрозрачный, как и положено настоящей дипломатии, судить можно по косвенным признакам. Резонно предположить, что разговор продолжается в параметрах, которые обсуждались в Анкоридже летом прошлого года. Не случайно российские представители настойчиво напоминают, что там были достигнуты «определённые понимания», реализация которых застопорилась по причине неспособности американской стороны убедить своих партнёров.
На Западе считается, что камень преткновения – территории. Действительно, логика военных действий с какого-то момента выдвинула этот вопрос вперёд по сравнению с тем местом, которое он занимал в начале СВО. И Владимир Путин, периодически предлагая условия урегулирования, неизменно подчёркивал: не принимая их, противник должен понимать, что в следующий раз они ухудшатся. Так и происходит – прежде всего в территориальном плане. Однако это не отменяет темы общих принципов безопасности (в военном и политическом смысле), которая и была определяющей при принятии решения о применении силы в 2022 году.
По итогам Осло и Санкт-Петербурга американские представители говорят о существенном прогрессе, европейцы – о сближении позиций и новых идеях, российская сторона признаёт наличие новаций, но даёт понять, что они совсем недостаточны. Процесс продолжается – пока по традиционной траектории. Так, в ноябре, вероятно, вновь состоится трёхсторонняя встреча на экспертном уровне – для обсуждения технических вопросов (такое было уже дважды).
Интенсивное обсуждение возможной трёхсторонней встречи лидеров США, России и Китая в следующем месяце в Шэньчжэне на саммите АТЭС происходит как раз в этом контексте. Состоится встреча или нет – пока не ясно, даже если да – новой Ялты с «большой сделкой» не будет, не та международная ситуация. Но в общей запутанной картине такая встреча ясно обозначит уровень, на котором принимаются важнейшие мировые решения, тот, который соответствует масштабу вызовов. Возможно, это и откроет новую перспективу.
Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике».
Российская газета
