26.10.2005
Саудовская Аравия: реформы и стабилизация
№5 2005 Сентябрь/Октябрь


 

Саудовская Аравия – крупнейший
производитель и поставщик углеводородов на мировые рынки, и любое
серьезное изменение в этом государстве способно вызвать
разнообразные международные последствия. Завершение эпохи короля
Фахда и восшествие на престол наследного принца Абдаллы диктуют
необходимость не только оценить перспективы развития страны, но и
внимательно всмотреться в ее прошлое, в котором тоже можно найти
ответы на важный вопрос об особенностях политики Саудовской Аравии
на международной арене.

 

И древняя, и
молодая

 

Саудовская Аравия возникла из
религиозно-политической конфедерации арабских племен, возглавляемой
семьей Аль ас-Сауд – одной из династий племени анайза. С XVIII века
она проводила экспансионистскую политику, распространяя на всю
территорию Аравийского полуострова собственную власть и свою –
ваххабитскую – версию ислама. В конце 20-х годов прошлого столетия
контроль над эмиратом Неджд и королевством Хиджаз окончательно
установил правитель Абд аль-Азиз (1880–1953), известный как Ибн
Сауд. В 1932-м его владения были провозглашены Королевством
Саудовская Аравия.

 

Изначально задача Саудидов (потомки Ибн
Сауда) состояла в том, чтобы установить жесткую иерархию среди
родоплеменных образований. Добиваясь легитимации своих действий,
Саудиды апеллировали к ваххабизму. Это аскетическое
религиозно-реформаторское учение, основанное шейхом Мухаммедом ибн
Абд аль-Ваххабом (1703–1792) в рамках наиболее строгой в суннитском
исламе ханбалистской правовой школы, ставит во главу угла
неукоснительное исполнение предписаний ислама. Оно особенно жестко
отвергает любую форму многобожия, что имело для Саудидов
политический подтекст – искоренение сепаратизма на всей подвластной
им территории.

 

Вновь созданное королевство опиралось на
союз между кланом Аль ас-Сауд и потомками Абд аль-Ваххаба –
семейством Аль аш-Шейх. Между двумя группами установилась своего
рода взаимозависимость: если первая играла роль «политического
класса», то вторая – носителя необходимой этому «классу»
религиозно-политической идеологии. Соответственно система
исполнительной власти основывалась на своеобразном распределении
обязанностей между двумя внутренними центрами силы. Ведомство
внутренних дел, армия, экономика и внешнеполитические сношения были
монополией династии Аль ас-Сауд, а исполнение религиозных функций,
поддержание устоев «исламской» морали и идеологическая
индоктринация – обязанностью клана Аль аш-Шейх. Институты
представительной власти исключались, потому что подданные при
возведении нового монарха на престол приносили ему клятву в полном
и безусловном подчинении.

 

С самого начала внутренняя и внешняя
политика определялась ценностями, исповедуемыми правящей
политической элитой. «Точно так же, – отмечает саудовский
исследователь А.Х. ас-Суэйг, – американская внешняя политика
опирается на систему либеральных ценностей… а советская внешняя
политика черпала собственную легитимность… из марксистско-ленинской
идеологии. Анализ же саудовской внешней политики показывает, что ее
ценности уходят корнями в ислам, который и определяет ее черты,
направления и приоритеты».

Не только в период деятельности Ибн
Сауда, но и в эпоху правления его сыновей ислам выступал в качестве
единственного инструмента легитимации правления династии, являлся
орудием объединения разрозненных племенных сообществ, автономность
которых (значительно ограниченная) очевидна и сегодня. Ислам
использовался как средство для «освящения» и модернизационных
преобразований, и присоединения к системе международных (включая и
сферу экономики) отношений.

 

Сегодня королевство подчеркнуто
позиционирует себя как «консервативное государство», поскольку
«руководствуется идейными нормами ислама, содействуя их
распространению и защите». Религиозная основа саудовской политики
стабильна и способствует восприятию Саудовской Аравии как носителя
Божественного благоволения и вытекающей из него миссии, тем более
что здесь расположены святыни ислама, а монарх носит титул
«Служитель Двух Святынь» (Мекка и Медина). Если в самЧм королевстве
религия выполняет функцию этнической мобилизации, то ее цель в
региональном масштабе – сплочение таких же «консервативных»
арабских и мусульманских государств.

После Второй мировой войны Саудовская
Аравия установила широкие экономические контакты с Западом (в
первую очередь с США), что содействовало трансформации королевства
в реального международного актора. В период правления короля
Фейсала (с 1964 по 1975 год) была предпринята первая попытка
определить роль и место Саудовской Аравии в регионе и мире.
Противостояние эпохи биполярного мира раскалывало окружавшее
Саудовскую Аравию региональное пространство. В нем возникали
реальные антисаудовские центры (важнейший из них – Египет при
Гамале Абдель Насере), использовавшие «арабскую» националистическую
риторику и апеллировавшие к помощи Советского Союза.

 

Саудовский монарх полагал, что
внешнеполитические усилия нужно сосредоточить на
арабо-мусульманском сообществе, которое должно действовать на
основе принципов «солидарности, взаимопомощи и совещательности». Но
следовало развивать полномасштабные отношения и с миром «людей
Писания» – США и странами Западной Европы, то есть самым
влиятельным, по мнению Фейсала, политическим и военным блоком в
мире.

 

Несмотря на приверженность этого блока
идеалам либерализма, демократии и секуляризма, король Фейсал
рассматривал входящие в него государства как «христианские»,
почитающие заветы одной из «богооткровенных религий». Призывы же
США к «моральной ответственности» ради «защиты свободного мира»
являлись в глазах монарха свидетельством основополагающего
совпадения политических интересов Вашингтона и Эр-Рияда и залогом
того, что арабо-мусульманское сообщество сможет стать частью этого
«свободного мира».

 

Фейсал считал, что третьим элементом
системы международных отношений являлся «блок сил коммунизма и
сионизма», спаянный единством целей и ставивший себе задачей
«разрушение исламской веры» и создание «перманентной угрозы» не
только мусульманскому, но и христианскому сообществам. Сама же эта
система окрашивалась в традиционные для мусульманской политической
мысли тона: она включала в себя «землю мира» – арабо-мусульманское
сообщество, «землю договора» – западное сообщество, с которым
необходимо взаимовыгодно сотрудничать, и «землю войны» – лагерь
противников мусульман, состоявший из Советского Союза, его
сателлитов и Израиля.

 

«Солидарность» арабо-мусульманского мира
требовалась для того, чтобы положить конец проискам «коммунистов» и
«сионистов». В сентябре 1969 года в марокканском Рабате по
инициативе Саудовской Аравии состоялась первая встреча в верхах
глав государств и правительств мусульманских стран. Там была
создана Организация Исламская конференция (ОИК), которая
финансируется королевством и имеет штаб-квартиру в саудовском
городе Джидда.

 

При этом Саудовская Аравия пыталась
вписать находившееся в процессе становления сообщество в контекст
«свободного мира». Преамбула Основного документа ОИК делала акцент
на стремлении вошедших в нее государств сохранять «приверженность
Уставу ООН и Декларации прав человека, цели и принципы которых
являются основой для плодотворного сотрудничества между всеми
народами».

 

Поддерживая партнерские отношения с
Западом, необходимые Саудовской Аравии для решения ее
стратегических задач, Эр-Рияд не являлся безусловным союзником
Вашингтона, полагая, что Запад должен адекватно понимать интересы
другой стороны. Контакты с Западом рассматривались как источник
современных технологий и капиталов. Запад был нужен как рынок сбыта
нефти. Таким образом, «земля мира», в пределах которого Саудовская
Аравия считала себя ведущей державой, и «земля договора», где
аналогичную позицию занимали Соединенные Штаты, становились
партнерами. Но в ходе арабо-израильской войны в июне 1967-го
королевство впервые ввело эмбарго на поставки нефти в некоторые
западноевропейские страны, в которых видело союзников еврейского
государства. Позже Эр-Рияд объявил о распространении действия
нефтяного эмбарго и на США, после того как президент Ричард Никсон
принял решение оказать военную помощь Израилю в войне Судного дня
(октябрь 1973 года).

 

Тогда же началось вытеснение иностранных
компаний из саудовской нефтедобычи. Созданная еще в сентябре
1960-го при активном участии Саудовской Аравии Организация стран –
экспортеров нефти (ОПЕК) направляла усилия на ограничение роли
зарубежных фирм в сфере ценообразования и определения масштабов
добычи нефти. В 1980 году Саудовская Аравия стала собственником
действовавшей на ее территории американской компании АРАМКО
(Арабско-американская нефтяная компания, Arabian-American Oil
Company, ARAMCO – основана в 1933-м крупнейшими нефтяными
компаниями США для эксплуатации нефтяных месторождений Саудовской
Аравии. – Ред.).

Беспрецедентный рост цен на нефть в
1970-е – начале 1980-х годов имел, как минимум, два важных
последствия: Саудовская Аравия вступила на путь ускоренной
модернизации и стала крупнейшим донором государств
арабо-мусульманского региона. Это, в свою очередь, привело к
появлению в стране достаточно многочисленного разночинного
«образованного класса» и превратило Саудовскую Аравию в важнейший
центр регионального притяжения.

 

Эпоха короля Фахда

 

В 1982 году страну возглавил король Фахд
ибн Абд аль-Азиз. Сын Ибн Сауда, он, как и его предшественники
Сауд, Фейсал и Халед, представлял в семействе Аль ас-Сауд ведущую
фракцию потомков короля-основателя – клан Судейри. Господствующее
положение этого клана являлось устойчивой традицией. Тем не менее
стремление к консенсусу между группировками королевской семьи, как
к необходимому условию прихода к власти того или иного из сыновей
Ибн Сауда, а также поддержка этого консенсуса со стороны семейства
Аль аш-Шейх привели к изменению конфигурации национальной элиты. В
1982-м король Фахд провозгласил наследником престола своего
сводного брата принца Абдаллу ибн Абд аль-Азиза, представлявшего
второстепенный клан Шаммар. Так саудовский истеблишмент превратился
в альянс кланов Судейри и Шаммар. (Возвышение Абдаллы началось
давно – еще в 1960-х в связи с раздорами в самом клане Судейри,
обусловленными возникновением ориентированной на Насера группы
саудовских «красных принцев». В 1964 году король Фейсал назначил
Абдаллу руководителем Национальной гвардии – военной опоры режима.
При короле Халеде Абдалла, оставаясь во главе Национальной гвардии,
стал в 1974-м заместителем председателя Совета министров.)

 

Наиболее серьезным вызовом правящему
режиму, брошенном ему за несколько лет до прихода к власти Фахда,
стало формирование внутренней оппозиции, объединившейся вокруг
традиционных для официальной идеологии религиозных лозунгов. Ее
деятельность, самым ярким проявлением которой стал захват в 1979
году главной мечети в Мекке, явилась реакцией на укоренение в
обществе модернизации и беспрецедентное повышение уровня социальной
мобильности.

 

Возникла парадоксальная ситуация:
фундаменталистский ислам против социума, живущего по законам
шариата. Обвиняя «правящий класс» в отходе от «чистоты» ислама, в
коррупции и в проведении прозападного курса, саудовская контрэлита
использовала религиозный дискурс, свойственный как раз этому
«классу». Процессы дестабилизации в Саудовской Аравии получили
стимул в результате событий в соседних странах, одной из которых
был постшахский Иран.

 

Рубеж 1970–1980-х годов был отмечен
нараставшей нестабильностью на ближне- и средневосточном
пространстве, представлявшем собой зону непосредственных интересов
Саудовской Аравии. Как считали в королевстве, советское военное
присутствие в Афганистане создавало условия для коренного изменения
регионального соотношения сил. Гражданская война в Ливане, в
которой так или иначе принимали участие и Организация освобождения
Палестины (ООП), и Израиль, стремившийся обеспечить безопасность
своих северных границ, могла вызвать вспышку новой
арабо-израильской конфронтации. Иракская же агрессия против Кувейта
в августе 1990-го несла прямую угрозу безопасности Саудовской
Аравии и ее союзников по Совету сотрудничества арабских государств
Персидского залива (ССАГПЗ – основан в 1981 году; в него входят
Бахрейн, Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Оман и
Саудовская Аравия. – Ред.).

 

Курс Фахда учитывал как внутреннюю
ситуацию в стране, так и резкое возрастание уровня конфликтности во
всем регионе. Этот курс сохранял основные положения ранее
выработанной внешнеполитической доктрины, помещавшей мусульманский
мир в центр системы международных отношений. Преодоление внутренней
и региональной нестабильности требует от Саудовской Аравии усиления
роли королевства в интересах сплочения арабского и исламского мира
– эту мысль неоднократно повторял Фахд. Если королевство
становилось неотъемлемым элементом системы мирохозяйственных связей
и частью глобального миропорядка, то в этот миропорядок должны были
включиться и страны, видевшие в Саудовской Аравии лидера исламского
мира.

 

Решимость Фахда превратить страну в
посредника между Западом и арабо-мусульманским миром проявилась и в
его активной поддержке афганских моджахедов, и в подходе к
разрешению арабо-израильского конфликта. Еще в августе 1981 года, в
ходе 12-го саммита Лиги арабских государств (ЛАГ) в марокканском
Фесе, будущий король представил план ближневосточного мирного
урегулирования, в котором впервые был поставлен вопрос о возможном
общеарабском признании Израиля.

 

В равной мере это относилось и к
саудовской позиции в период ирано-иракской войны – первого
серьезного испытания внешнеполитической линии короля Фахда, перед
которым стояла задача не только обезопасить свое государство, но и
не допустить распространения военных действий на страны – члены
ССАГПЗ. Наконец, политика Саудовской Аравии в период кувейтского
кризиса в 1990-м (включая и предоставление кредитов Советскому
Союзу) доказывала, что Фахд стоит на стороне тех членов мирового
сообщества, которые готовы внести свой вклад в прекращение иракской
агрессии.

 

Курс на защиту национальных интересов и
сохранение стабильности подразумевал активизацию усилий по
экономической модернизации. Во время правления Фахда был построен
комплекс нефтехимических предприятий в Джубейле и Янбо, созданы
современные сети морских портов, шоссейных дорог и аэропортов. В
2003 году началась «саудизация» рынка труда – замена иностранцев
национальными (в том числе и женскими) кадрами рабочих и служащих
(эта программа была провозглашена принцем Абдаллой, ставшим
фактическим правителем королевства после того, как в 1995-м король
Фахд перенес инсульт. – Ред.).

 

Не стоит, однако, считать, что
экономическое развитие в годы правления Фахда было безоблачно.
Прекращение в первой половине 1980-х годов роста цен на нефть
завершило эпоху процветания и беспрецедентных финансовых
накоплений. В конце последнего десятилетия истекшего века Всемирный
банк определял Саудовскую Аравию как государство со средним уровнем
доходов. Трансформация ее статуса определялась не только изменением
мировой нефтяной конъюнктуры, но также и огромными расходами на
развитие инфраструктуры, закупку вооружений и участие в
финансировании международной операции «Буря в пустыне» – военных
действий по освобождению Кувейта. В саудовской экономике все более
проявляли себя стагнационные тенденции, определявшиеся выбранной
моделью хозяйственного развития, основанной на всеобъемлющем
господстве принципа планового государственного контроля. Сохранение
достигнутого положения в системе мирохозяйственных связей требовало
иных подходов к развитию. В начале 1990-х годов в Саудовской Аравии
был впервые поставлен вопрос о необходимости проведения структурных
реформ, включавших начало курса на поощрение деятельности частного
сектора и робкие заявления о возможности частичной приватизации
ряда отраслей экономики.

 

В конечном итоге это обстоятельство
вызвало к жизни преобразования в политической сфере. В 1992-м
обнародованы четыре важнейших закона: Основной закон правления (по
сути, Конституция. – Ред.), Закон о Консультативном совете, Закон
об управлении провинциями и Закон о Совете министров.
Консультативный совет – это своего рода «протопарламент», члены
которого назначаются королем из числа «людей науки или других
требующих специальных знаний профессий». Закон об управлении
провинциями устанавливал, что в состав «Совета провинции» вводится
«не менее десяти жителей» – ученых, бизнесменов и т. п. По сути,
зарождался парламент, закладывались основы регионального
самоуправления.

 

Принятие этих конституционных актов
свидетельствовало о твердом намерении принца Абдаллы привлечь к
управлению государством новый «образованный класс», возникший в
ходе модернизации. Именно эта прослойка развернула активность в
Консультативном и муниципальных советах. Ее сегодняшние
представители в депутатском корпусе – это преимущественно (80 %)
выпускники западных университетских центров, накопившие опыт
предшествующей работы в государственных учреждениях или частных
компаниях, в сфере госуправления, высшего образования и
предпринимательства. 65 % депутатов имеют докторскую степень, 14 %
– магистерскую, а 21 % – степень бакалавра. Официально объявленный
фактическим лидером страны – наследным принцем Абдаллой – в начале
2000 года курс на реформирование государства сделал тенденцию
введения «образованного класса» в систему управления
необратимой.

 

Это доказали первые в истории
королевства муниципальные выборы (прошли в 2005-м в три этапа и
завершились победой умеренных исламистов. – Ред.) и заявление о
возможном проведении частичных выборов в Консультативный совет.
Саудовская политическая система медленно реформируется, и сегодня
это уже отнюдь не застывшая в своем развитии страна, опирающаяся на
два внутренних центра силы.

Хотя крушение биполярной системы
международных отношений и требовало внести коррективы во
внешнеполитический курс Эр-Рияда,  в
нем сохранялась инерция старого мышления. Система религиозной
благотворительности по-прежнему была направлена на поддержку сил,
открыто апеллировавших к исламским лозунгам как к средству
изменения сложившихся политических отношений. Связи с афганским
движением «Талибан», финансирование палестинских экстремистов,
«специфическая» деятельность саудовских фондов на территории бывшей
Югославии, в России и на остальном постсоветском пространстве –
яркие проявления этой тенденции.

 

Инерция старого мышления в саудовской
внешней политике определялась необходимостью противостояния
внутренней фундаменталистской оппозиции. Орудием этого
противостояния была, однако, последовательная «регенерация»
исламских ценностей в жизни саудовского общества. Так
восстанавливалось «общенациональное единство», для которого
возникали внешние условия, казавшиеся саудовскому «политическому
классу» благоприятными. Первоначально речь шла о советском военном
присутствии в «мусульманском» Афганистане, а в дальнейшем – о
«сербской агрессии» против «мусульман Боснии и Косово», как и о
«российской агрессии» в «исламской» Чечне.

 

Туда (а также в Таджикистан периода
гражданской войны и в Кашмир) отправлялись молодые саудовцы,
недовольные собственным режимом и им же поощрявшиеся к отъезду.
Там, за пределами своей страны, в лагерях «Аль-Каиды» они
реализовывали идеи джихада, усвоенные ими в результате
«регенерации» мусульманских ценностей внутри королевства. В свою
очередь, саудовская помощь (в самых многообразных ее аспектах)
«мусульманским народам и меньшинствам», как в то время считал
саудовский правящий класс, могла не только консолидировать
национальный социум, но и наиболее адекватно канализировать
контрэлитарные настроения и практику. Оппозиционность режиму
выносилась за пределы королевства, вместо прежней
«разрушительности» она приобретала «конструктивный» характер.

 

Таким образом, саудовский истеблишмент
«выдавливал» из страны сторонников исламской оппозиции. В итоге
именно саудовские граждане не только пополняли ряды «воинов
джихада» по всему миру, но и составили большинство среди
террористов, осуществивших атаку на США 11 сентября 2001 года.
Сегодня они «возвращают» свою разрушительную деятельность на
территорию самого королевства.

Тем не менее саудовскому правящему
классу в целом удалось скорректировать внешнеполитический курс.
Присоединившись к антитеррористической коалиции, Саудовская Аравия
участвует в послевоенном восстановлении Афганистана и Ирака, в
арабо-израильском урегулировании (например, большой резонанс
получила выдвинутая принцем Абдаллой инициатива по возобновлению
ближневосточного мирного процесса, одобренная Бейрутским саммитом
ЛАГ в марте 2002-го). Королевство последовательно декларирует свою
приверженность стабильности на мировом нефтяном рынке.

 

К завершению эпохи короля Фахда
внутренняя и внешняя политика Саудовской Аравии окончательно
сформировалась. Ее содержание – продолжение экономической
модернизации и общественно-политических реформ в рамках
консервативно-охранительной политики, характеризующейся
«умеренностью» и стремлением к «достижению консенсуса». Эта
установка предполагает укрепление региональной стабильности как
неотъемлемого элемента международных отношений в целом. Важнейшие
задачи на этом направлении – противодействие международному
терроризму (в том числе и ликвидация наиболее одиозных
благотворительных фондов, включая Исламский фонд «Аль-Харамейн») и
адекватное решение проблем мирового энергетического
рынка.

 

Будет ли устойчив нынешний
курс?

 

Принеся 1 августа 2005 года присягу в
качестве короля Саудовской Аравии, Абдалла ибн Абд аль-Азиз
назначил нового наследника. Им стал представитель клана Судейри
принц Султан ибн Абд аль-Азиз – министр обороны и авиации с
1962-го, генеральный инспектор королевства. Таким образом,
сохранено ранее сложившееся соотношение сил.

 

Судя по всему, это соотношение не
изменится – прежде всего в силу единства саудовского правящего
класса, объединенного как необходимостью противодействовать
исламистской оппозиции, так и стремлением реформировать
государство. В нем нет разногласий относительно подходов к решению
такой ключевой для успешного подавления исламистов проблемы, как
борьба с официально признанной бедностью. «Стратегический план» ее
ликвидации разрабатывался в обстановке открытости. Все
заинтересованы в приходе во власть представителей третьего центра
силы – образованных разночинцев, для которых нынешний король
остается знаменем перемен.

Поднимая вопрос о борьбе с международным
терроризмом, Саудовская Аравия вновь выступает как сила,
объединяющая для борьбы с террором арабский мир и тем самым
включающая его в мировое сообщество. Последние заявления короля
Абдаллы и наследного принца Султана позволяют думать, что наиболее
существенным вкладом королевства в деятельность
антитеррористической коалиции станет его взвешенная позиция по
вопросам, связанным с нефтяным рынком.

 

Консервативно-охранительный подход
категорически исключает какую-либо «революционную перестройку».
После принятия присяги король Абдалла совершил поездку в Мекку,
подтвердив свой титул «Служитель Двух Святынь». Заявив о своей
приверженности заповедям ислама как «источника Божественного
благоволения», он распорядился о выделении более миллиарда долларов
США на реконструкцию Харам – главной мечети Мекки. На этот раз
посещение Мекки имело, помимо религиозного, и прагматический
политический смысл. Находясь в священном для всех мусульман городе,
монарх заявил о помиловании своих граждан, воевавших в Афганистане
на стороне движения «Талибан» и переданных Саудовской Аравии после
их освобождения из заключения на американской базе Гуантанамо.
Король, стремящийся установить контакты с умеренным крылом
исламистской оппозиции, должен открыто (и без промедления)
демонстрировать как преданность религиозным святыням, так и
готовность к компромиссам.

Содержание номера
Торговая война с Китаем?
Нил Хьюз
XXI век: контуры миропорядка
Сергей Караганов
«Только демократия может укротить рынок»
Фернандо Энрике Кардозо
Российские углеводороды и мировые рынки
Александр Арбатов, Мария Белова, Владимир Фейгин
Повестка дня для глобальной энергетики
Владимир Милов
Россия, Китай и Индия в мировой экономике
Владимир Портяков
Индийский императив
Роберт Блэкуилл
Северная Корея: выйти из тупика
Александр Воронцов, Владимир Евсеев
Китай в поисках стабильных отношений с Америкой
Ван Цзисы
Мир в поисках устойчивости
Фёдор Лукьянов
Рассвет над Азией
Ван Хуэй
Блеск и нищета неоконсерватизма
Вероника Крашенинникова
Россия: не сердиться, а сосредоточиться
Сергей Кортунов
«Российская» политика Германии: что дальше?
Александр Рар
Саудовская Аравия: реформы и стабилизация
Григорий Косач
Инвесторы после Майдана
Альберт Еганян
Искушение авторитаризмом
Ральф Дарендорф