26.10.2005
Инвесторы после Майдана
№5 2005 Сентябрь/Октябрь


 

В последнее время российский бизнес
сталкивается в странах СНГ с серьезными трудностями. За минувший
год Грузию, Украину, Киргизию (а фактически и Молдавию) накрыла
волна «цветных» революций, и в результате эти государства, которые
отечественные корпорации еще недавно считали своей вотчиной, вдруг
оказались недружественной территорией. В штаб-квартиры российских
компаний поступают предложения пересмотреть ранее заключенные
тарифные соглашения, активы фактически замораживаются, звучат
обвинения в коррупционных связях со свергнутыми режимами, следуют
указания снизить цены, доплатить за чересчур «дешевые» покупки.
Говорится  даже и об угрозе
деприватизации.

 

Политическая стабильность – рай
для инвесторов?

 

И общественность, и политики, и сами
бизнесмены связывают новые риски именно с последствиями «цветных»
революций. На самом деле российские инвесторы подвергались и
подвергаются политическому давлению и в таких вполне стабильных
странах, как Белоруссия, Туркменистан, Узбекистан. Еще один пример
– Казахстан. Эту республику обычно выделяют среди прочих государств
СНГ как «рай для инвесторов». А «цветными» революциями здесь и не
пахнет, хотя президентские выборы не за горами.

 

Тем не менее даже политическая
стабильность не гарантирует соблюдения прав инвесторов. Так,
одновременно с принятием в 2003 году казахстанского Закона «Об
инвестициях» (в его разработке принимали участие Совет иностранных
инвесторов, казахстанские представительства Американской торговой
палаты, Европейской ассоциации бизнеса, Ассоциация нефтяников
Казахстана) была отменена «легендарная» статья 6 ранее
действовавшего Закона «Об иностранных инвестициях» от 1994-го. В
соответствии с ней иностранные инвесторы получили ряд преимуществ,
в частности гарантировалась стабильность законодательного
регулирования при реализации долгосрочных инвестиционных проектов в
недропользовании.

 

Вместе с тем беспокойство вызывают
поправки, внесенные в конце прошлого года в республиканский Закон
«О недрах и недропользовании» от 1996 года. Согласно этим
поправкам, государство получило приоритетное право на выкуп долей
участия в проектах по добыче полезных ископаемых. Государство,
таким образом, стремится оговорить для себя возможность участвовать
в любой сделке и проекте, при этом инвесторам приходится
запрашивать разрешение на каждую операцию со своими активами. Яркий
пример применения данной нормы – история продажи компанией British
Gas своей доли (16,7 %) в проекте разработки месторождения Кашаган.
О намерении сделать это BG объявила еще до внесения изменений в
закон, которые, собственно, и были предложены правительством на
фоне продолжавшихся жестких переговоров с этой компанией. В
результате в конце марта текущего года BG продала 50 % своей доли
государству, а остаток – другим участникам консорциума. Государство
заплатило за «свою» половину пакета 639 млн дол., причем общая
сумма сделки составила 1,8 млрд долларов. А не так давно президент
Казахстана заявил, что не позднее чем через 30 лет контроль над
нефтяными богатствами должен вернуться к
государству.

Так что дело вовсе не в «цветных»
революциях, а в очевидной тенденции. Национальные элиты стран СНГ
прилагают все больше усилий в стремлении взять под свой контроль
наиболее привлекательные местные активы, а судебные системы
подвержены сильному экономическому и политическому давлению. При
таком взгляде на проблему оказывается, что разговоры о
деприватизации в Украине – это лишь одна из множества форм борьбы
местных элит (и связанного с ними крепнущего национального бизнеса)
за право хозяйничать на своей территории. Соответственно российские
инвесторы обречены сталкиваться со все более ощутимыми проявлениями
экономического национализма даже в самых стабильных с политической
точки зрения государствах.

 

Российский бизнес стоит перед выбором:
отстаивать ли свои интересы, как это подобает игрокам, претендующим
на глобальный статус, или же обратиться к привычному методу –
достижению закулисных договоренностей с местными властями?
Создается впечатление, что в общем и целом наши предприниматели
склоняются ко второй опции. К примеру, в последние месяцы
российские компании одна за другой объявляют о новых инвестиционных
проектах в Украине, несмотря на все разговоры о деприватизации. С
одной стороны, они надеются, что политические риски касаются только
крупнейших акторов, приобретших стратегические активы при поддержке
бывшего руководства страны. С другой – и сами налаживают
«продуктивные» отношения с чиновниками, пользуясь неразберихой в
новом украинском руководстве. Но является ли такая тактика решением
проблемы? Ведь не исключено, что после очередной перетряски
правительства «дружественные» чиновники потеряют свои посты, и
тогда списать на «цветные» революции неспособность компаний
отстаивать свои интересы правовыми методами не удастся.

 

Новая жизнь «случайных»
соглашений

 

Начиная с середины 1990-х Россия
заключила со странами СНГ ряд межправительственных соглашений о
поощрении и взаимной защите инвестиций и капиталовложений. В итоге
российские бизнесмены имеют сегодня в своем распоряжении такие же
международно-правовые механизмы защиты своих интересов за рубежом,
как и их западные коллеги.

 

Такие соглашения весьма распространены в
международной практике, в том числе и в отношениях России со
многими странами дальнего зарубежья. Не зря крупные корпорации,
принимая решение об инвестировании в те или иные регионы мира,
рассматривают наличие подобного рода межправительственных
соглашений в качестве одной из основных гарантий сохранности и
возвратности вложений. Вслед за Чехией, Мексикой, Аргентиной,
Малайзией в действенности таких документов убедились на собственном
опыте многие страны СНГ: Украина, Узбекистан, Казахстан и др.

 

В рамках СНГ Россия заключила
двусторонние соглашения о защите инвестиций с Украиной,
Казахстаном, Таджикистаном, Узбекистаном, Арменией, Молдавией,
однако полностью они ратифицированы лишь с Украиной и Казахстаном.
За пределами СНГ такие соглашения подписаны у нас с Турцией,
Литвой, Болгарией, Грецией, Албанией, Чехией, Хорватией,
Македонией, Кубой, Румынией, Югославией.

В основе такого рода
межправительственных соглашений лежит обязательство каждой из
сторон поощрять у себя инвестиционную деятельность инвесторов из
другого государства. Более того, стороны гарантируют полную и
безусловную правовую защиту инвестиций на своих территориях. Эти
обязательства носят не просто декларативный характер: в
действительности любой инвестор, «обиженный» теми или иными
действиями государства, на территории которого он осуществил
инвестиции, имеет право непосредственно адресовать ему свои
требования.

 

Фактически речь идет о недопустимости со
стороны государства и его представителей (государственные органы,
госкомпании и др.) каких-либо действий, направленных на возможное
ущемление прав и интересов инвесторов. Под «полной и безусловной»
правовой защитой подразумевается, например, недопустимость
экспроприации, национализации, дискриминации в любой форме, в том
числе действий, препятствующих управлению и распоряжению своими
инвестициями. Потенциально это и необеспечение государством
адекватного судебного покрытия в национальной юрисдикции или
исполнения судебных актов.

 

В целом каждая из стран – участниц
соглашения обязана обеспечить инвестициям, осуществленным
инвестором из другой страны-участницы, и деятельности, связанной с
такими инвестициями, режим не менее благоприятный, чем тот, какой
предоставляется собственным инвесторам или инвесторам из любого
иного государства. При этом исключается применение любых
дискриминационных мер, препятствующих управлению и распоряжению
инвестициями. Естественно, речь идет о вложениях не только в
госконтракты, госактивы или госкомпании, но и в частный сектор.
Если инвестор изменит объем, существо и форму своих инвестиций, то
это не повлияет на их характер в качестве инвестиций, на которые
распространяется межправительственное соглашение об их защите.
Кроме того, государство гарантирует инвестору беспрепятственное
перемещение финансовых потоков (как «тела» инвестиций, так и
доходов, займов и пр.) сразу же после оплаты налоговых
обязательств.

 

Одно из основных обязательств
привлекающего инвестиции государства – гарантия полной и
безусловной правовой защиты вложений. Естественно, речь идет и об
обеспечении надлежащего уровня судебного покрытия инвестиционных
операций, а также о наличии адекватной системы исполнительного
производства. Таким образом, если государство ущемит права
инвесторов, но решит придать этому действию бЧльшую легитимность,
прикрываясь решением национального суда, то адекватность и
юридическая состоятельность такого решения также могут стать
предметом разбирательства в рамках спора «инвестор –
государство».

 

За последние годы различными
международными арбитражными институтами рассмотрено несколько
инвестиционных споров в отношении, например, Украины. Наиболее
известные из них – иски компании Generation Ukraine Inc. против
Украины на сумму 9,5 млрд дол., компании Monde Re против
Национальной акционерной компании 
«Нафтогаз Украины» и Украины на сумму 88 млн дол., литовского
инвестора Tokios Tokeles против Украины на сумму около 7 млн дол.,
американского гражданина Джозефа Чарлза Лемира против Украины. В
случае положительного решения отвечать за действия государства, его
органов и корпораций приходится госбюджету.

 

Особенно важны условия исполнения
принятых международными арбитражными трибуналами инвестиционных
решений, прописанные в соглашениях. Во-первых, в самих соглашениях
стороны отмечают, что подобное арбитражное решение будет
признаваться окончательным всеми сторонами процесса. Это – весьма
важное дополнение, поскольку существенно минимизирует, хотя и не
сводит на нет возможности пересмотра арбитражных решений в
национальных судах. Например, при попытке обжаловать решение
Арбитражного института Стокгольмской торговой палаты в национальной
судебной системе Швеции наверняка возникнут существенные
проблемы.

 

Во-вторых, в межправительственных
соглашениях стороны признаюЂт обязательность для себя подобного
арбитражного решения и обязуются исполнить его добровольно. Принцип
добровольности весьма важен в подобной ситуации. Но как быть, если
проигравшая сторона не выполняет своих обязательств?

 

На этот случай существует практика
принудительного исполнения таких решений в соответствии с
нью-йоркской Конвенцией об исполнении решений международных
арбитражей. Оно может быть проведено против активов государства,
находящихся за рубежом (недвижимость, счета, движимое имущество и
т. д.). Иными словами, именно госбюджет всегда отвечает за
нарушение прав инвесторов, которые тем самым избавляются от
необходимости искать конкретного виновника нанесенного ущерба и
взыскивать с него средства. Более того, бывало, что взыскание
оказывалось направленным и против активов государственных
корпораций (в том числе и украинских, и
казахстанских).

Международное право в данном контексте –
это не только и не столько «дубина» для выбивания компенсации за
пропавшие инвестиции. В первую очередь подобные соглашения
представляют собой инструмент «мягкого» давления на государство со
стороны инвесторов.

Например, соглашениями предусмотрен
обязательный период предварительных переговоров после возникновения
конфликта. Инвестор должен уведомить о конфликте надлежащего
представителя государства, т. е. компетентный госорган, потом ему
предоставляется шесть месяцев для того, чтобы подготовиться к делу
(хотя в реальности подготовка начинается намного раньше). Но этот
срок устанавливается прежде всего и для того, чтобы попытаться
достичь мирового урегулирования с государством: обязанность сторон
предпринять такую попытку напрямую прописана в соглашениях. Только
после того как конфликт не удастся разрешить путем переговоров,
стороны вправе обратиться в арбитражный трибунал.

 

Подобные процедуры, конечно, могут быть
весьма продолжительны: в среднем они занимают год-полтора, что, с
другой стороны, может оказаться на руку российским инвесторам,
поскольку позволит им вести подготовку к разбирательствам в рамках
этих соглашений, не афишируя своих действий перед местными властями
и продолжая переговоры. Если последние увенчаются успехом, ничто не
мешает инвесторам в любой момент заключить мировую.

 

Сама возможность обращения к этим
международным соглашениям вынудит быть более сговорчивыми
правительства стран СНГ, которые пока ведут себя с российскими
инвесторами так, как будто уверены в своей
безнаказанности.

На протяжении последних лет
отечественный бизнес демонстрировал как способность добиваться
желаемого результата на мировой арене, так и умение играть при этом
по принятым там правилам. Это было особенно заметно на фоне не
всегда расторопных и действенных шагов государственных органов,
ответственных за представление интересов страны за
рубежом.

Российский бизнес не должен прятаться за
спину государства – ему самому следует активно включиться в борьбу
за защиту своих интересов и внешнеполитических позиций страны.
Победа в этой борьбе вовсе не обязательно достанется тому, кто
сильнее. Успеха добьется тот, кто лучше овладеет правилами игры на
мировой арене.

Содержание номера
Торговая война с Китаем?
Нил Хьюз
XXI век: контуры миропорядка
Сергей Караганов
«Только демократия может укротить рынок»
Фернандо Энрике Кардозо
Российские углеводороды и мировые рынки
Александр Арбатов, Мария Белова, Владимир Фейгин
Повестка дня для глобальной энергетики
Владимир Милов
Россия, Китай и Индия в мировой экономике
Владимир Портяков
Индийский императив
Роберт Блэкуилл
Северная Корея: выйти из тупика
Александр Воронцов, Владимир Евсеев
Китай в поисках стабильных отношений с Америкой
Ван Цзисы
Мир в поисках устойчивости
Фёдор Лукьянов
Рассвет над Азией
Ван Хуэй
Блеск и нищета неоконсерватизма
Вероника Крашенинникова
Россия: не сердиться, а сосредоточиться
Сергей Кортунов
«Российская» политика Германии: что дальше?
Александр Рар
Саудовская Аравия: реформы и стабилизация
Григорий Косач
Инвесторы после Майдана
Альберт Еганян
Искушение авторитаризмом
Ральф Дарендорф