26.10.2005
«Российская» политика Германии: что дальше?
№5 2005 Сентябрь/Октябрь
Александр Рар

Александр Рар, научный руководитель Германо-российского форума


 

Неожиданный исход досрочных
парламентских выборов в ФРГ, на которых ни одна из основных партий
не получила явного большинства в Германском бундестаге, обещает
стране трудный период. Любое правительство, сформированное в такой
ситуации, не сможет проводить твердый и решительный курс. Прежде
всего это касается внутренней политики и экономики, но не может не
отразиться и на внешнеполитических приоритетах, одним из которых
для Берлина является Россия.

 

Между тем в 2007 году россиянам тоже
предстоит избрать новый парламент. Есть основания полагать, что
следующий состав депутатского корпуса продолжит поддерживать
нынешний авторитарный курс. А та конфигурация власти, которая
сложилась на сегодняшний день в Кремле, заставляет предполагать,
что в 2008-м на смену Владимиру Путину вновь придет представитель
спецслужб.

 

Как бы ни выглядел партийный и
персональный состав германского кабинета, споры о векторе
германо-российских отношений не утихнут. Германии предстоит решить:
разумным или контрпродуктивным с точки зрения европейской
стабильности является стратегическое партнерство с экономически
привлекательной, но авторитарной Россией? Что лучше –
дистанцироваться от теперешних «особых» и «стратегических»
отношений с Москвой или все же определять политический курс исходя
из стратегических интересов немецкой экономики в партнерских
отношениях с набирающей темпы Россией?

 

«Рамочные» условия российско-германского
партнерства в ближайшие годы тоже будут меняться. В 2007 году
закончится срок действия Соглашения о партнерстве и сотрудничестве
между Российской Федерацией и Европейским союзом, подписанного в
1994-м (вступило в силу в 1997-м). На нем сейчас базируются
стратегические отношения сторон. Не исключено, что ввиду жесткой
позиции стран – новых членов ЕС, некоторые из которых даже требуют
проведения по отношению к Москве политики сдерживания, дистанция
между Евросоюзом и Россией увеличится. Ряды критиков Москвы вполне
могут пополнить Румыния и Болгария, которые, как предполагается,
вступят в Европейский союз в 2007 году. Возможно, актуальным станет
вопрос о третьем раунде расширения НАТО на Восток (за счет Украины,
Молдавии, Грузии и Азербайджана).

 

За последние 15 лет обоим немецким
канцлерам – и Гельмуту Колю, и Герхарду Шрёдеру, – как правило,
удавалось в трудные времена умиротворять Кремль и смягчать
напряжение. Что бы ни происходило на мировой арене, и Борис Ельцин,
и Владимир Путин всегда находили возможность вернуться к политике
интеграции с Западом. Смогут ли новые лидеры Германии сохранить это
тонкое влияние на Россию? И в каком направлении будут впредь
развиваться отношения между обеими странами?

 

Старое наследие и новые
устремления

 

Заняв пост федерального канцлера в 1998
году, Герхард Шрёдер унаследовал от Гельмута Коля и его
«российскую» политику, в тот момент все еще направленную на
предотвращение хаоса в России и защиту российской экономики от
угрожавшего ей краха. Военные действия НАТО в Косово и вторая война
в Чечне привели в 1999-м к существенному диссонансу в отношениях
между Берлином и Москвой. Однако в начале 2000 года лидеры немецкой
экономики заставили канцлера Шрёдера повернуться лицом к
России.

 

За последние два года дружба Шрёдера с
Путиным принесла Германии дивиденды, особенно в сфере экономики. В
то время как США из-за «дела ЮКОСа» и конфликта вокруг иракской
войны практически вышли из энергетического диалога с Россией и
приостановили совместную с Москвой антитеррористическую
деятельность, немецкие корпорации добились на российском рынке
стратегических преимуществ.

Хотя экономическая тематика доминировала
в немецко-российской повестке дня все последние годы, при Шрёдере и
Путине в нее вошли и вопросы, связанные с безопасностью. После
вступления стран Центральной и Восточной Европы в НАТО и
Европейский союз правительству ФРГ пришлось сосредоточить свое
внимание на стабилизации «расширенной Европы». В этих условиях
энергетический альянс с Россией был призван играть связующую роль –
точно так же, как Европейское объединение угля и стали
способствовало консолидации Германии и Франции после Второй мировой
войны.

 

Трехсторонние встречи Германии, Франции
и России ставили целью не создание антиамериканской «оси», а
образование временной неформальной структуры, позволяющей
осуществить интеграцию России с Западом и достигнуть
договоренностей между ЕС и Россией по другим геополитическим
вопросам. Предполагалось, что эта инициатива предоставит России, не
входящей ни в Евросоюз, ни в НАТО, возможность хотя бы минимально
участвовать в панъевропейском строительстве. Ведь сегодня даже ОБСЕ
и Совет Европы, членом которых Россия является, вместо того чтобы
попытаться использовать исторический шанс совместного с Москвой
строительства Европы ХХI века, озабочены скорее распространением
демократии на Восток.

 

По предложению Шрёдера Германия уступила
России свое право председательствовать в 2006-м в «большой
восьмерке». На тот же год назначено и вступление России в ВТО (в
этом вопросе Германия последовательно выступала на российской
стороне).

Коалиция, в которой ведущую роль будут
играть правые, захочет скорректировать приоритеты восточной
политики. С точки зрения консерваторов и либералов, тот факт, что
Берлин выступает в роли адвоката России на Западе, не столько
отвечает собственно национальным интересам Германии, сколько
способствует возвращению ее традиционной ведущей роли в
формировании консенсуса и баланса интересов больших и малых наций
Европы. (Достаточно вспомнить, как правительство Коля «привело» в
НАТО страны Центральной и Восточной Европы.) Даже руководство ХДС,
встречаясь с российскими политиками на 131-й конференции
Бергедорфского форума в Потсдаме в июне этого года, подчеркивало,
что только в таком качестве Германия может вернуть себе функцию
локомотива европейской интеграции. Партнерство, основанное
исключительно на выгоде и позволяющее закрывать глаза на дефицит
демократии в России, уступит место отношениям, которые станут
напрямую зависеть от того, насколько Москва приблизится к западным
либеральным ценностям.

 

Немецкие правые считают, что создание в
2003 году, в начале иракского кризиса, оси Берлин – Москва – Париж
раскололо Европейский союз и испортило трансатлантические
отношения. Они требуют решительного восстановления
«трансатлантизма» и отказа от «евразийства» любого сорта. На
практике это будет означать усиление координации будущей восточной
политики Германии не с Францией, а с Польшей. Вместо «тройки»
Германия – Франция – Россия должна, как полагают христианские
демократы, появиться «тройка» Германия – Польша – Россия. А
энергетический альянс с Россией будет в большей, чем когда-либо,
степени, учитывать интересы центрально- и восточноевропейских
стран, через территорию которых проходят транзитные маршруты
экспорта энергоносителей.

 

Задачи на будущее

 

Важные условия благополучия Германии –
укрепление Европейского союза и сохранение стабильности на
постсоветском пространстве. Ведь Германия не является мировой
державой; ее вес в международных делах зависит только от мощи
интегрированной Европы. Поэтому было бы более целесообразно
работать в направлении консолидации Запада совместно со
сверхдержавой США и новыми странами – членами ЕС из Центральной и
Восточной Европы, чем пытаться создать многополярный мировой
порядок, действуя заодно с бывшими мировыми державами Францией и
Россией против интересов Америки.

 

По этой же причине одной из насущных
задач германского правительства во внешнеполитической сфере явится
также стабилизация регионов – стратегических соседей Евросоюза. Но
прежде европейцам предстоит четко определить, какой регион –
Северная Африка, Ближний Восток или постсоветское пространство –
должен оказаться в фокусе их общей Европейской политики
добрососедства (ЕПД).

 

Россия представляет собой наиболее
сложный фактор при реализации ЕПД, поскольку именно от успеха
демократических преобразований в России зависит, будет ли мир в
Европе XXI века. Если же Россия окончательно свернет с пути
демократизации и вернется к тоталитарному правлению, Германия и
Европейский союз должны будут по крайней мере предотвратить
нестабильность в остальных странах – их стратегических восточных
соседях. Именно поэтому для начала Европе полезно было бы
наращивать и концентрировать свои усилия по распространению
демократии на постсоветском пространстве. С этой целью необходимо
как опираться на уже существующие области сотрудничества, так и
инициировать новые стратегические партнерства.

 

Это, например, такие направления
деятельности, как совместная борьба с нищетой в рамках «большой
восьмерки»; объединенные миротворческие миссии на Кавказе; западная
помощь на восстановление Чечни; региональное сотрудничество в
решении проблем, связанных с запасами воды в Каспийском регионе;
консолидация Совета Россия – НАТО; совместные меры по
предотвращению исламского терроризма в Центральной Азии (в то время
как Москва поддерживает франко-германскую мирную миссию в
Афганистане, ЕС заинтересован получить статус наблюдателя в
Шанхайской организации сотрудничества); взаимопомощь в борьбе
против международной преступности, нелегальной миграции и
наркоторговли; сотрудничество в сфере высоких технологий и
авиационной промышленности, а также помощь при стихийных бедствиях
и техногенных катастрофах (недавняя операция по спасению
российского батискафа у берегов Камчатки – наглядный пример такого
взаимодействия).

 

Европа не имеет права допустить, чтобы
постсоветское пространство превратилось в новый очаг конфликтов.
Германия должна не разделять такие страны, как Украина и Россия, а
скорее обеспечивать их параллельное движение западным курсом.
Многое надо сделать и для того, чтобы помочь преобразованиям в
Грузии, Украине и Киргизии, которые, несмотря на революции, так и
не стали подлинными демократиями. Что касается Белоруссии, то
демократические перемены там, вероятно, возможны, но только в том
случае, если такой поворот одновременно произойдет и в России.

 

Берлину стоило бы поддержать сближение
между Россией и странами Центральной и Восточной Европы.
Правительству ФРГ, безусловно, следует наращивать усилия для того,
чтобы развеять страхи стран ЦВЕ относительно оси Германия –
Россия.

 

После падения Берлинской стены Германия
и страны «старого» Запада исторически примирились с Россией и
начали осуществлять стратегическое партнерство. С другой стороны,
государства – члены бывшего Варшавского договора воссоединились с
исторической Европой и пользуются покровительством США. При этом у
многих из них остаются неразрешенные политические разногласия с
Россией. Германии необходимо учитывать это в своей внешней политике
и избегать опоры на односторонние интересы, что позволит не
допустить дальнейшую самоизоляцию России. Евросоюз в свою очередь
должен выработать единую и конструктивную повестку дня для России,
иначе отношения России с Западом будут развиваться на двусторонней
основе даже еще более интенсивно, чем ныне.

 

Что касается собственно политики в
отношении России, то здесь новое правительство ФРГ должно проявить
трезвый реализм. Потеря перспективы завоевания российского рынка –
одного из крупнейших растущих рынков XXI века – противоречит
интересам немецкой экономики, которую не так уж и волнует, примет
ли Россия западные ценности.

 

Учитывая постоянную угрозу
дестабилизации ситуации в Персидском заливе, Германия вряд ли
откажется от энергетического альянса с Россией (равно как и с
другими государствами постсоветского пространства). Надежное и
эффективное сотрудничество в энергетическом секторе важно еще и
потому, что в долгосрочной перспективе оно может содействовать
созданию общей экономической зоны Европы и Евразии, которая
способна укрепить энергетическую безопасность Запада, связать между
собой экономические структуры Востока и Запада и расширить
инвестиционные возможности обеих сторон. Но если Германия хочет,
чтобы энергетическая политика помогла направить панъевропейский
союз на верный путь, она должна гарантировать государствам
Центральной и Восточной Европы, а также Украине и Грузии, что они
получат возможность войти в качестве равноправных партнеров в
расширенный энергетический альянс и будущие энергетические
консорциумы.

 

На конференции, недавно организованной
фондом им. Ханса Зайделя в Вильдбад-Крейте, большинство ведущих
немецких специалистов по России высказали мнение, что процесс
укрепления в России системы «управляемой» демократии продолжится и
после 2007–2008 годов. Как прогнозируется, в стратегически важных
отраслях, связанных с производством и природными ресурсами, будут
созданы холдинги, функционирующие под контролем и в интересах
государства. Так что немецкой экономике не обойтись без поддержки
из Берлина, чтобы достичь своих целей в стране, где наиболее важные
отрасли промышленности относятся к государственному сектору.

 

Конечно, уровень партнерских отношений с
Россией неизбежно и существенно будет зависеть от готовности Москвы
продолжать сближение с Западом и ориентироваться на ценностные и
правовые нормы Евросоюза. Скорее всего, в предстоящие годы в России
сохранится напряжение, обусловленное позитивным экономическим
развитием, с одной стороны, и отсутствием гражданского общества – с
другой. Устранение этого разрыва может стать долгосрочной целью
«российской» политики Германии.

Содержание номера
Торговая война с Китаем?
Нил Хьюз
XXI век: контуры миропорядка
Сергей Караганов
«Только демократия может укротить рынок»
Фернандо Энрике Кардозо
Российские углеводороды и мировые рынки
Александр Арбатов, Мария Белова, Владимир Фейгин
Повестка дня для глобальной энергетики
Владимир Милов
Россия, Китай и Индия в мировой экономике
Владимир Портяков
Индийский императив
Роберт Блэкуилл
Северная Корея: выйти из тупика
Александр Воронцов, Владимир Евсеев
Китай в поисках стабильных отношений с Америкой
Ван Цзисы
Мир в поисках устойчивости
Фёдор Лукьянов
Рассвет над Азией
Ван Хуэй
Блеск и нищета неоконсерватизма
Вероника Крашенинникова
Россия: не сердиться, а сосредоточиться
Сергей Кортунов
«Российская» политика Германии: что дальше?
Александр Рар
Саудовская Аравия: реформы и стабилизация
Григорий Косач
Инвесторы после Майдана
Альберт Еганян
Искушение авторитаризмом
Ральф Дарендорф