Уходящий год – первый за всё время СВО, когда действительно всерьёз можно говорить о мирном процессе вокруг Украины. В массовом сознании это связывают с личностью Трампа, однако очевидно – не значит верно. Самопровозглашённый великий миротворец – скорее, великий оппортунист, он стремится оказаться в центре любого мирного (и не очень мирного) соглашения, которые вполне складываются и без него.
С Украиной случай особый: в этом конфликте Соединённые Штаты пусть и косвенно, но участвуют. Более того, предыдущая администрация во многом тащила войну на себе, о чём сам Трамп повторяет при каждом удобном и неудобном случае. Соответственно, пытаясь договориться о мире, Вашингтон оказывается в роли следствия, которое выходит само на себя. Тем не менее при Трампе происходит принципиальный (так и просится сказать – исторический) сдвиг в американской внешней политике: от ценностей к интересам. Это значит, что Россия и США впервые за многие десятилетия смогли говорить на одном языке, и конечно, в Москве это воспринимают как глоток свежего воздуха и весьма дорожат открывшейся возможностью.
Впрочем, общий язык – необходимое, но недостаточное условие для договорённостей, тем более по таким сложным вопросам.
В любом случае, ни в Москве, ни в Киеве, ни в европейских столицах на поводу у Трампа не пошли, бога из машины из него не вышло.
Этапы большого пути
Сперва вполголоса, а потом всё громче о мирном процессе на Западе заговорили ещё в 2023 г., когда после провала контрнаступа стала очевидна невозможность победы Украины на поле боя. Со временем консенсусным на той стороне стал «корейский сценарий»: по сути, заморозка без взаимных обязательств. У нас такой вариант также обсуждался: так, ваш автор предполагал, что Кремль может на него пойти в случае серьёзных проблем с экономикой, грозящих обрушением тыла. Коренных причин конфликта заморозка бы не решила, делая перспективу «СВО-2» более чем реальной.
В то же время ещё при Байдене США взяли курс на выход из конфликта. Баталии вокруг финансирования Украины привели к тому, что транш в 60 млрд весной 2024 г. был принят только с негласным условием, что он станет последним независимо от исхода президентских выборов. Победа Трампа сняла вопрос в принципе, и уже на следующий год денежные расходы целиком легли на Европу.
Таким образом, необходимость платить деньгами и жизнями за безнадёжную войну – главная объективная предпосылка к мирным переговорам, именно ей обусловлен интерес к миру как в Европе, так и на Украине. Трамп лишь запустил давно назревший процесс, так как его команда оказалась единственной, кто смог наладить диалог с Москвой.
Диалог начался – и выяснилось, что всё, что год за годом твердил Путин, всё, что год за годом на Западе пропускали мимо ушей – не бравада, не пыль в глаза, не кремлёвская пропаганда для внутреннего потребления. В Москве действительно считают коренной причиной конфликта русофобский киевский режим и тот факт, что Запад использует его как таран против России.
Оказалось, что в Москве готовы к компромиссам по множеству второстепенных вопросов, но по главному отступать не намерены: послевоенное устройство Украины должно, что называется, конструктивно исключить возможность проводить враждебную России политику, а Кремль должен получить в управлении Украиной золотую акцию. Примечательно, что это оказалось откровением не только для Запада, но и для многих российских экспертов.
Вы не в церкви, вас не обманут
Итак, по сути, Москва требует переучреждения украинского государства, и это для нынешнего киевского режима – вопрос жизни и смерти, возможно, и не политической. Именно поэтому не только Москва, но и Киев не соглашается на компромиссы, несмотря на всё давление из Вашингтона. Как мы обсуждали год назад, с первого дня СВО Зеленский готов поступиться чем угодно ради главного: гарантий сохранения нынешнего режима, современного украинского государства, в основе которого как раз и лежит русофобская идеология, демонтажа которой добивается Москва.
Важно понимать: это вовсе не означает, что на следующий день после договорнячка Украина спешно начала бы готовиться к реваншу. Возможно, надлом достаточно силён, чтобы уже в послевоенный период Украина постепенно переродилась, как это произошло с Грузией, то есть, не исключено, что режим уже обречён. Но туманная перспектива – это одно, а здесь и сейчас режиму нужно выжить. Мир на условиях поражения, но не капитуляции Украины можно представить как достижение: мол, смотрите, мы выстояли, мы лишили Влада Путина его мечты.
Достижением это стало бы не только для Киева, но и для европейских глобалистов.
Если Москва добьётся целей по смене режима в Киеве, Европа окажется главной проигравшей. Нет сомнений, что это припомнят либеральным правительствам, которые во многих европейских странах и без того едва держатся.
И всё-таки, почему страны Европы продолжают вваливать десятки миллиардов на безнадёжное дело? Почему они, подобно Трампу, не возглавят процесс, который не могут предотвратить? Почему хотя бы не пытаются о чём-то договориться с Путиным, пока ещё не поздно? Продолжают выдвигать требования, неприемлемые не только для Москвы, но даже уже и для Вашингтона?
Одну причину мы назвали выше: догматы религиозного учения о правильной стороне истории. Но есть и вторая: похоже, в европейских столицах до сих пор верят, что Москва откажется от максималистских планов раньше, чем у Украины рухнет фронт. Ещё немного санкций, ещё немного ниже цена на нефть, ещё больше дальних украинских налётов по российским тылам, и русский медведь с позором уползёт в берлогу зализывать раны. Чем хуже у Украины идут дела, тем яростнее убеждают в этом друг друга европейские лидеры, а любая экспертиза, которая говорит об обратном, игнорируется.
В этом смысле Зеленскому, конечно, фантастически повезло с союзниками.
Челночная дипломатия курильщика
Как видим, предпосылки для начала мирного процесса вовсе не означают предпосылок для его успешного завершения. Слишком велика глубина противоречий, слишком многое каждая из сторон поставила на кон, чтобы вот так просто прекратить воевать, пока ещё воюется.
В Москве уверены, что смогут добиться смены режима в Киеве военным путём.
В Европе молятся, постятся, ждут знамений и приносят жертвы на алтарь собственной веры.
В Киеве же просто не хотят подписывать себе смертный приговор: в конце концов, фронт ещё более-менее держится, а сдаться они всегда успеют.
И посреди всего этого – Дональд Трамп, который, кажется, уже не рад, что ввязался. Ещё меньше рады подчинённые Трампа, которым приходится наполнять содержанием его оторванные от реальности хотелки о мире, а ещё и не забывать про интересы США, которые в понимании того же Рубио могут не совпадать с интересами Трампа. Неудивительно, что мирный процесс не столько движется, сколько плывёт по течению. Представители Вашингтона встречаются с русскими и записывают на бумагу всё, что русские требуют. Потом встречаются с украинцами – и записывают всё, что требуют украинцы. В какой-то момент в процесс влезают из Европы и вставляют своё. В Москве пожимают плечами, напоминают, что мы так не договаривались. Цикл повторяется.
Так что же, всё бесполезно? Отнюдь.
Теперь мирный процесс идёт, как ему и положено, параллельно боевым действиям. Условия для начала мирных переговоров обеспечены на поле боя, там же должны быть обеспечены предпосылки для их успешного завершения и достижения прочного мира.
В Кремле уверены, что мир этот должен быть на условиях России, главное из которых, повторим, – смена украинского режима на лояльный и Москве подконтрольный. С весны 2022 г. в Кремле пытались добиться этого путём переговоров, и раз за разом убеждались, что без разгрома ВСУ на поле боя ничего не выйдет.
Автор: Сергей Полетаев, сооснователь и редактор проекта «Ватфор».
