16.12.2007
Европейская энергобезопасность и уроки истории
№6 2007 Ноябрь/Декабрь

Россия поставляет нефть и газ в страны Западной Европы уже в
течение многих десятилетий. Однако за последние несколько лет эта
скучная, по сути, тема стала очень модной в средствах массовой
информации. Вопросы энергетики, ныне крайне политизированные,
занимают все большее место во всевозможных геополитических
исследованиях и привлекают все большее число аналитиков всех
мастей. Торговля энергоресурсами с Россией становится предметом
растущих опасений и в европейских политических кругах.

Споры эти далеко не новы. Более четверти века назад предметом
бурной полемики было строительство газопровода из Сибири в Западную
Европу. Этот проект привел к расколу: навязанное США эмбарго на
поставку технологий вызвало протест некоторых лидеров, решительно
настроенных участвовать в проекте, необходимом для удовлетворения
быстро растущего спроса на природный газ. Вокруг «уренгойской
трубы» объединились ведущие государства Европейского сообщества,
заинтересованные в сотрудничестве с Советским Союзом.

В период холодной войны энергетическое сотрудничество
представлялось Старому Свету своеобразным мостом, перекинутым
поверх политических разногласий, поскольку оно способствовало
сближению Западной Европы и восточного блока. По мнению бывшего
канцлера Германии Гельмута Шмидта, экономическое взаимодействие шло
рука об руку с развитием дружественных политических отношений: «Два
государства, зависимые друг от друга экономически, не будут
враждовать. Значит, экономическое сотрудничество, которое я не
устаю превозносить в своей стране, служит делу мира», – пишет он в
своих мемуарах.

Руководители газовой промышленности Европы поддерживали между
собой теплые отношения, основанные на взаимном доверии и уважении и
вылившиеся в долгосрочные контракты. Жак Мэр, бывший генеральный
директор компании Gaz de France, вспоминает: тридцать лет назад
«нас совсем не заботила геополитика». Ветераны европейской газовой
отрасли считают, что «газовая Европа» существовала уже в
1970–1980-х годах: крупные западноевропейские компании совместно
вели торговлю с советской стороной. Они составляли «Большой
альянс», благодаря которому каждая страна поддерживала тесные связи
с соседями. Действительно, сотрудничество между национальными
компаниями и правительствами является важным и необходимым:
торговля газом требует строительства магистральных
трансконтинентальных газопроводов, и обычно газ, прежде чем он
будет доставлен компании – участнику соглашения, пересекает
территории нескольких стран. Напомним, что одной из изначальных
целей Энергетической хартии было создание, перефразируя Шарля де
Голля, «энергетической Европы» от Бреста (город на западе Франции.
– Авт.) до Владивостока.

Сегодня история отчасти повторяется: вопросы, связанные с
сотрудничеством в сфере энергетики, вновь вызывают политические
страсти, но на этот раз уже внутри самого Европейского союза.
Страны ЕС сейчас разобщены как никогда с момента своего
стремительного расширения до 25, а теперь уже 27 членов. Например,
проект газопровода «Северный поток» иллюстрирует конфликты
интересов внутри Евросоюза: с одной стороны, проект поддерживается
государствами-основателями, а с другой – торпедируется странами
Балтии и Польшей.

Энергетика стала предметом разногласий и между кремлевскими и
брюссельскими политиками. Иногда энергоресурсы даже сравнивают с
пушками и бомбами. Так, по словам французского депутата Пьера
Лелуша, «Россия использует нефть и газ так же, как Брежнев –
ракеты». Несмотря на свою вызывающую неординарность, подобная точка
зрения сегодня достаточно широко распространена среди политических
деятелей.

Оставим в стороне недавние проблемы и споры, в достаточной мере
освещенные в СМИ, и вернемся к истокам энергетической
взаимозависимости между Европейским союзом и Россией, а также к ее
политическим последствиям. Сейчас, когда все чаще мелькают такие
выражения, как «газовая война» или «новая холодная война», уместно
вернуться к истории развития торговли нефтью и газом  между
Западной Европой и Россией.

1957: ВОЗВРАЩЕНИЕ РОССИИ НА МИРОВОЙ РЫНОК НЕФТИ

К концу 1950-х годов СССР удается выйти на энергетические рынки
Европы или, скорее, возобновить свой экспорт нефти. С конца XIX
века Российская империя поставляла в Европу нефть с месторождений в
Бакинском нефтегазоносном районе. СССР возобновил эти поставки в
начале 1930-х. После Второй мировой войны основными потребителями
советской нефти были страны социалистического лагеря. Благодаря
открытию «второго Баку» в Волго-Уральском регионе, а также мощным
инвестициям в данную отрасль, советская нефтяная промышленность
переживала в 1955–1960 годах новый подъем: добыча сырья
удваивается, СССР становится вторым после Соединенных Штатов
мировым производителем, что позволяет ему вновь начать экспорт
нефти.

В обстановке холодной войны возобновление советских поставок
вызвало озабоченность на Западе. Кроме того, это всерьез
встревожило крупные нефтяные компании, господствовавшие на мировом
энергетическом рынке (так называемые «семь сестер»: четыре компании
Jersey (Exxon), Socony-Vacuum (Mobil), Standard of California
(Chevron) и Texaco, входившие в Aramco, плюс Gulf, Royal
Dutch-Shell и British Petroleum. – Авт.). Им трудно было смириться
с появлением нового конкурента с более низкими ценами.

Однако в 1957-м, не посчитавшись с позицией англо-американских
компаний, итальянская государственная группа ENI заключила с СССР
исторический договор на поставку нефти. Президент ENI Энрико Маттеи
рискнул импортировать советскую нефть невзирая на вето «семи
сестер» (само это выражение приписывается именно ему). Такая
инициатива четко вписывалась в стратегию диверсификации снабжения,
разработанную ENI. В результате Италия стала важным импортером
российского сырья и до сих пор остается одним из главных торговых
партнеров России.

В 1950–1960-х годах Советский Союз смог вновь начать экспорт в
Западную Европу не только за счет демпинговых цен, позволивших
проникнуть на нефтяной рынок, но и за счет заключения бартерных
сделок. В разгар холодной войны эта стратегия воспринималась как
настоящая политическая атака. «Хрущёв не раз грозил закопать нас в
землю. Сегодня становится все более очевидным, что, если ему дать
волю, он охотно утопит нас в нефтяном океане», – говорил тогда
американский сенатор Кеннет Китинг. Ведущим нефтяным компаниям
Запада пришлось в свою очередь снижать цены. Это заставило другие
страны-производители сплотиться, выступив единым фронтом на защиту
своих доходов. Известный нефтяной аналитик Даниел Ергин считает,
что именно наступление СССР, сбивавшего цены для завоевания рынков
сбыта, способствовало созданию ОПЕК в 1960 году.

В 1962-м, вскоре после Карибского кризиса, Соединенные Штаты
ввели экономические санкции против Советского Союза: в ноябре в
рамках НАТО было одобрено эмбарго на поставку труб большого
диаметра, необходимых для строительства трубопроводов.
Правительство Западной Германии обратилось к крупным сталелитейным
компаниям, заключившим с СССР договоры на поставку 130 тыс. тонн
стальных труб, с просьбой аннулировать контракты. Однако некоторые
европейские страны, например Великобритания и Италия, отказались
поддержать эти санкции.

Со своей стороны СССР вследствие эмбарго наладил собственное
производство труб большого диаметра, и ему удалось построить самый
протяженный на то время в мире первый трансъевропейский нефтепровод
«Дружба» длиной 5 500 км. Рассказывают, что на первой трубе,
сошедшей в марте 1963 года с конвейера Челябинского завода на
Урале, рабочие написали: «Труба тебе, Аденауэр!» Санкции задержали
строительство нефтепровода всего лишь на год: первая нитка была
введена в строй в 1964-м (по ней нефть поступала в Чехословакию,
Венгрию, Польшу и ГДР, которые подписали соглашения с Москвой в
декабре 1959 года), и в конце концов в 1969-м эмбарго было
снято.

Хотя «широкое дипломатическое наступление Кремля» встретило
сопротивление стран западного блока, импорт «красной нефти» в
Западную Европу на протяжении 1960-х годов неуклонно возрастал.
Эмбарго лишь притормозило энергетическое сотрудничество, так как
деловые круги, особенно немецкие, были чрезвычайно заинтересованы в
развитии торговли. Еще в 1952-м, всего лишь через семь лет после
окончания войны, в ФРГ был создан Восточный комитет немецкой
экономики, в задачи которого входило развитие торговых связей между
Востоком и Западом, в частности экспорта технологий.

Тем временем в СССР значительно выросла добыча природного газа:
открытие в конце 1960-х годов новых гигантских месторождений в
Сибири (Уренгой, 1968 г.) и расширение мощностей в Украине и в
Средней Азии привели к тому, что общее производство газа
увеличилось за десять лет в четыре раза и достигло в 1970 году 198
млрд кубометров. В тот период газовые ресурсы СССР оценивались
приблизительно в 40 % мировых запасов, что обеспечивало лидерство
на энергетическом рынке. Однако транспортировка газа по сравнению с
нефтью имела свои особенности: нужно было строить протяженные
магистральные газопроводы. Кроме того, новые месторождения
находились в труднодоступных и малопригодных для проживания
регионах, в высоких северных широтах. Стране пришлось
сконцентрировать колоссальные ресурсы за счет других отраслей
промышленности и благосостояния населения, что было возможно только
в условиях советского строя. В частности, острой проблемой стала
нехватка труб, компрессоров и другого оборудования для создания
необходимой инфраструктуры. Для строительства газотранспортной сети
в сжатые сроки требовалось столько труб, что их не могла бы
произвести ни одна страна в отдельности. Таким образом,
сотрудничество с промышленно развитыми западными странами было
обусловлено не только технологическим отставанием, но и гигантским
объемом работ, который нужно было выполнить в установленные
сроки.

Несмотря на сложности, всего за два десятилетия Советский Союз
стал главным производителем и экспортером природного газа. Это
стало возможно благодаря мощному научно-техническому и
промышленному потенциалу, а также высокопрофессиональному
менеджменту. Сейчас, когда новые месторождения находятся на еще
более удаленных и труднодоступных заполярных территориях, их
эффективное освоение не под силу современной России без участия
западных компаний с их прогрессивными технологиями и совершенной
техникой.

ПЕРВЫЕ КРУПНЫЕ КОНТРАКТЫ НА ПОСТАВКУ ГАЗА

В 1968 году советский газ впервые поступает в Австрию,
нейтральную страну. Первые важные торговые переговоры со странами
европейского блока состоялись в 1969-м: партнерами выступали
немецкий концерн Ruhrgas и итальянская ENI. В том же году ENI при
посредничестве Snam Rete Gas подписала первый контракт на поставку
газа, предусматривавший закупку 2,5 млрд кубометров в год. Поставки
начались с 1974 года благодаря введению в строй газопровода,
проходящего через территорию Австрии.

Избрание Вилли Брандта канцлером Германии (1969) знаменовало
собой начало «восточной политики» (Ostpolitik), продолженной его
преемником Гельмутом Шмидтом. Это благоприятно отразилось на
политических и торговых контактах между ФРГ и СССР.

В феврале 1970-го Карл Шиллер, министр экономики ФРГ, и Николай
Патоличев, советский министр внешней торговли, подписали
беспрецедентный контракт на поставки природного газа в Западную
Германию – около 3 млрд кубометров в год. Со своей стороны Германия
через концерн Mannesmann оплачивала полученное топливо поставками
1,2 млн тонн труб большого диаметра, необходимых для строительства
газопровода. 1 октября 1973 года Герберт Шельбергер, президент
Ruhrgas, в торжественной обстановке открыл вентиль в Вайдхаусе,
расположенном на границе Чехословакии и немецкой Баварии.

Новые перспективы экспорта привели к созданию в том же году
объединения «Союзгазэкспорт». Экспорт газа достиг 4,9 млрд
кубометров. Чтобы обеспечить его транспортировку, Советский Союз
вел с ENI, Ruhrgas и NAM (Нидерланды) переговоры о строительстве
нитки, проходящей по территории Чехословакии и ФРГ.

На протяжении 1970-х углеводородное топливо превращается в
главную составляющую торговых связей между ЕЭС и СССР. В результате
возник стойкий дисбаланс в структуре торгового обмена: более трех
четвертей советского экспорта на европейский рынок приходилось на
первичное сырье, тогда как в страны Совета экономической
взаимопомощи (СЭВ) в основном поступали оборудование и технологии,
по большей части предназначенные для развития энергетики.
Оборудование для нефтегазовой промышленности поставлялось
преимущественно из ФРГ, Италии, Франции и Японии и составляло 60–70
% от общего объема импортных поставок. Около трети импорта
технологий и оборудования в СССР приходилось на Германию, которая
по сей день остается главным торговым партнером России.

Развитие энерготорговли сопровождалось строительством крупных
трансъевропейских энергосистем. В Германию российский газ поступал
через германо-чехословацкую границу в Вайдхаус (энергосистема
MEGAL), в Австрию – на австро-чехословацкую границу в Баумгартен
(энергосистема WAG). Эти две сети обеспечивали транспортировку
всего объема топлива, закупленного в России GDF, ЕMV и Ruhrgas.
Построенная сеть трубопроводов прочно связала Западную Европу с
Россией. А долгосрочные контракты на поставку газа надежно
закрепили эти «стальные» связи.

Нефтяные кризисы 1973 и 1979 годов положили конец изобилию
дешевого топлива. Появился более живой интерес как к
регионам-производителям, лежащим за пределами Ближнего Востока, так
и к альтернативным источникам энергии, таким, как природный газ и
атомная энергия. Западная Европа стала разрабатывать стратегию
управления энергоресурсами, в основу которой легли энергосбережение
и диверсификация (за счет атомной энергетики во Франции и ФРГ,
природного газа в ФРГ и Италии). Этому способствовало также
освоение новых месторождений в Северном море (Норвегия,
Великобритания).

Тем самым Западная Европа добилась снижения внешней
энергозависимости. Импорт же сырья из СССР продолжал
возрастать.

ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ: ПРОЕКТ ГАЗОПРОВОДА ИЗ СИБИРИ В ЕВРОПУ

В середине 1970-х Австрия, Германия и Франция принимали участие
в прокладке газопровода, который должен был связать
страны-импортеры с иранским месторождением Канган. Договор,
заключенный между странами Западной Европы, СССР и Ираном в 1975
году, предусматривал схему, согласно которой Иран покупал
европейское оборудование и продавал газ СССР, в свою очередь
Западная Европа покупала уже советский газ. Предметом этого
трехстороннего договора было строительство магистрального
газопровода IGAT-II (Iranian Gas Trunkline) длиной 1 440 км, по
которому газ с юга Ирана должен был поступать на терминал Астара на
советской границе. Газопровод предполагалось вести через Тегеран и
Грозный до Ужгорода, откуда газ через Вайдхаус подавался бы на
европейские рынки сбыта. Поставки должны были начаться в 1980–1981
годах.

Однако этот проект завершился провалом по причине исламской
революции в Иране (1979), и от него пришлось отказаться.

Благодаря освоению гигантских месторождений газа в Западной
Сибири (Ямбург, Уренгой), Советский Союз представлялся единственным
поставщиком, способным заменить Иран. К тому же из-за ценового
конфликта с Алжиром Франция отказалась от традиционного поставщика
газа и была вынуждена также ориентироваться на голубое топливо из
СССР.

Так возник новый проект газопровода, связывавшего сибирские
месторождения с европейскими рынками сбыта и позволившего увеличить
изначально предполагаемые объемы поставок природного газа (с 24
млрд кубометров в 1980 году до 60 млрд в 1990-м). Напомним, что к
этому времени уже были построены два газопровода, соединявшие
Ямбург («Северное сияние») и Оренбург («Союз») с Ужгородом на
чехословацко-советской границе с ответвлениями к границам Германии
и Австрии.

По своим масштабам новый проект выгодно отличался от предыдущих:
в нем предусматривалось не только непосредственное снабжение
западных рынков, но и двукратное увеличение поставок газа к 1990
году. Советская сторона рассчитывала за счет растущего экспорта
газа восполнить недопоставки нефти, рост добычи которой в конце
1970-х оказался сопряженным с определенными трудностями.

В 1979 году СССР начинает переговоры с Германией, Францией,
Италией, Бельгией, Австрией и Нидерландами об участии в
строительстве газопровода протяженностью 5 400 км. Переговоры
велись в двустороннем формате – между СССР и консорциумами банков и
энергетических компаний каждой из заинтересованных стран. Наиболее
активное участие принимала ФРГ: концерн Ruhrgas и Deutsche Bank
выделили 4 млрд немецких марок на закупку компрессорных станций и
прочего оборудования. Любопытно, что по первоначальному плану
газопровод должен был пройти через территорию Восточной Германии,
но ФРГ воспротивилась этому, опасаясь, что ГДР может прервать
поставки газа в случае политического кризиса. Более надежным
считался транзит через Украину и Чехословакию. Распад восточного
блока в начале 1990-х обернулся для газовиков настоящей головной
болью. Сегодня, несмотря на отсутствие противостояния между
Востоком и Западом, проблемы транзита газа еще более осложнились, и
новые совместные проекты предполагают прокладку трубопроводов по
дну морей, минуя транзитные государства («Северный поток», «Голубой
поток»).

Сторонники газопровода утверждали, что этот проект позволит
увеличить и стабилизировать газоснабжение, а значит, укрепить
энергетическую безопасность Европы. Вашингтон был против, опасаясь,
что валютные поступления будут способствовать укреплению
военно-экономической мощи СССР. Кроме того, сближение
западноевропейских государств с Советским Союзом могло ослабить
Североатлантический блок. И, наконец, СССР мог использовать
энергоресурсы как средство политического давления, при
необходимости прерывая поставки.

29 декабря 1981 года президент США Рональд Рейган объявил о
торговых санкциях против СССР, в том числе о прекращении поставок
материалов, предназначенных для строительства сибирского
газопровода. Официальной причиной послужили события в Польше, где
забастовки и социальные волнения повлекли за собой введение в
стране военного положения и массовые аресты.

На саммите НАТО в январе 1982-го разногласия между союзниками
обострились, хотя европейцы, казалось, пошли на компромисс: право
подписывать ранее предусмотренные договоры с СССР в обмен на отказ
заключать контракты на производство работ. Но и эта чисто
формальная уступка не соблюдалась; в результате ущерб потерпели
прежде всего американские компании, работавшие с СССР. Против
торговых ограничений выступили, в частности, Франция и Германия. В
ходе Версальского саммита (июнь 1982 г.) Рональд Рейган вновь
попытался навязать европейским странам ограничения и требование
прекратить финансирование проекта с помощью европейских кредитов.
Гельмут Шмидт вспоминает в своих мемуарах: «Когда Рейган настаивал
на использовании торговых санкций как инструмента внешней политики,
между Рейганом и Миттераном разгорелась длительная и жаркая
дискуссия. Новая попытка саботировать в одностороннем порядке, без
консультаций, соглашение по газопроводу путем введения эмбарго, по
сути, являлась нарушением суверенитета европейских государств».
Франсуа Миттеран и Гельмут Шмидт покинули заседание, дав понять,
что финансовые и энергетические контракты с СССР не будут изменены.
Западная Европа восприняла «крестовый поход Рейгана», как окрестили
его тогда журналисты, как вмешательство в ее внутренние дела.

Столкнувшись с негативной реакцией французов и немцев,
американский президент решил в одностороннем порядке ввести эмбарго
на поставку технологий. «Они [СССР и Европа] могут строить свой
газопровод. Но не с нашим оборудованием и не с нашими
технологиями», – безапелляционно заявил президент Соединенных
Штатов.

Таким образом, европейские компании, сотрудничавшие с СССР,
отныне не имели права использовать американские технологии под
угрозой применения санкций. Это решение вызвало возмущение в Европе
у ряда глав государств и правительств, в том числе у
премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер. Но в целом данное
ограничение не имело последствий: Тэтчер и Миттеран посоветовали
компаниям, участвовавшим в проекте, не обращать внимания на
американские запреты.

На переговорах в Ла-Сапиньер (Канада) в октябре 1982 года был
достигнут очередной компромисс: США отменят санкции в обмен на
более строгий контроль союзников над поставками технологий в СССР,
а также на отказ от выгодных кредитов и от подписания новых
договоров на поставку природного газа. Ранее заключенные договоры
были признаны и оставались в силе.

Месяц спустя, в ноябре, американский президент подписал
секретную директиву NSDD-66 (National Security Decision Directive –
в таких документах устанавливались главные направления обороны,
внешней политики и разведки. – Авт.), направленную, по сути, на
подрыв советской экономики. Директива предусматривала расширение
списка ограничений в рамках CoCom (Координационный комитет по
экспортному контролю стратегических товаров в страны соцлагеря. –
Авт.). Это касалось прежде всего оборудования для нефтегазовой
промышленности.

Не имея возможности остановить строительство газопровода,
американская администрация преследовала цель замедлить
осуществление проекта, чтобы отсрочить поступления в СССР
иностранной валюты и ограничить предусмотренный договорами объем
закупок газа. В директиве также указывалось, что
государства-союзники обязуются не увеличивать импорт газа и
ограничиться ранее согласованными объемами поставок.

ПОСЛЕДСТВИЯ ИСКУССТВЕННОГО ОБВАЛА ЦЕН НА НЕФТЬ 1986 ГОДА

Причины резкого падения цен на нефть в 1986-м до сих пор
остаются загадкой. В качестве одной из них обычно указывают на
стремление Саудовской Аравии увеличить свою долю мирового рынка
сбыта, для чего Эр-Рияд резко повысил добычу. Питер Швейцер,
сотрудник Института Гувера (США), в книге «Победа: секретная
стратегия администрации Рейгана, ускорившая развал Советского
Союза» предложил иную версию: падение цен на нефть было
организовано администрацией Рейгана. С одной стороны, низкие цены
на нефть способствовали бы ослаблению советской экономики, а с
другой – стимулировали бы рост американской. Таким образом, в
обстановке холодной войны именно Соединенные Штаты сознательно
использовали энергоресурсы в качестве экономического оружия.

В 1984–1985 годах высокопоставленные чиновники американской
администрации, в первую очередь директор ЦРУ Уильям Кейси и министр
обороны Каспар Уайнбергер, неоднократно встречались с членами
королевской семьи Саудовской Аравии – королем Фахдом и принцем
Бандаром (посол в США с 1983 по 2005 г.), а также с шейхом Ахмедом
Заки Ямани, влиятельным министром нефтяной промышленности
(1962–1986). По мнению Швейцера, американцы сумели убедить арабов в
необходимости «открыть нефтяной кран». Основной их аргумент состоял
в том, что вызванное этим падение цен лишит СССР притока валюты и,
как следствие, ослабит советскую мощь и коммунистическое (а значит,
атеистическое) влияние в арабских странах – Сирии, Ираке, Ливии. К
тому же советский режим, осуществлявший военные действия в
Афганистане, представлялся врагом мусульманского мира.

В августе 1985-го добыча нефти в Саудовской Аравии подскочила с
двух до девяти млн баррелей в сутки. Цены рухнули. В довершение
всего Соединенные Штаты объявили о сокращении импорта нефти. С
ноября 1985 года по апрель 1986-го цена за баррель упала с 30 до 12
долларов США, вследствие чего экспорт дорогой сибирской нефти стал
нерентабельным.

Швейцер ссылается на доклад ЦРУ, опубликованный в мае 1986 года:
«Падение цен значительно сократит возможности Советов импортировать
западное оборудование, сельскохозяйственную продукцию и
промышленное сырье… [это] произойдет в период, когда Горбачёв,
скорее всего, рассчитывает на рост финансовых поступлений с Запада,
чтобы реализовать свою программу оживления экономики».

Действия американцев затрагивали один из главных источников
внешнеторгового дохода Советского Союза. Действительно, в тот
период от 60 до 80 % всех валютных поступлений приходилось на долю
экспорта нефти и газа. На валюту закупались зерно и нефтегазовое
оборудование, позволявшее обеспечить рост добычи нефти, замедление
которого уже с конца 1970-х беспокоило советское руководство.

Нефтяной кризис 1986 года серьезно отразился на состоянии
советской экономики, что сыграло не последнюю роль в развале
соцлагеря и Советского Союза. Обвал цен на нефть вдвое сократил
поступление валюты. СССР был вынужден урезать поставки нефти
странам – членам СЭВа. Более того, через пять лет Москва перешла на
расчеты за экспорт нефти в твердой валюте. Спустя несколько месяцев
СЭВ прекратил свое существование.

В то же время в долгосрочной перспективе дешевая нефть оказала
негативное влияние и на западные промышленно развитые страны:
инвестиции в поиск альтернативных источников энергии были урезаны,
и зависимость от нефти так и не была преодолена. Сегодня, когда
цена за баррель зашкаливает за 80 долларов, страны-потребители
сталкиваются с теми же проблемами, что и 30 лет назад.

СОВРЕМЕННЫЙ ЭТАП СОТРУДНИЧЕСТВА

Из исторического анализа следует, что между Европейским
сообществом/Европейским союзом и Советским Союзом/Россией долгое
время существовали тесные взаимовыгодные торговые отношения.
Газовые контракты способствовали развитию сотрудничества, создавая
прочные двусторонние связи. Освоение сибирских месторождений
позволило странам Западной Европы, находившимся после двух нефтяных
кризисов в сильной зависимости от стран Ближнего Востока,
диверсифицировать источники энергоснабжения. С другой стороны, СССР
и позже Россия стали зависимыми от внешнего рынка углеводородов.
Так, например, в 2006 году более 80 % объема российского экспорта
нефти и около 70 % российского экспорта газа приходилось на
европейский рынок.

Как уже отмечалось ранее, Советский Союз никогда не использовал
углеводороды в политических целях в отношениях с Западом. Экспорт в
страны Европы обеспечивал поступление валюты для приобретения, в
частности, современного нефтегазового оборудования и технологий. В
период экономической депрессии, начавшейся вслед за распадом СССР,
Россия продолжала увеличивать объемы экспорта газа и нефти в страны
ЕС, в то время как продажа в бывшие советские республики и
внутреннее потребление значительно снизились. В итоге
углеводородное сырье стало доминирующим во внешней торговле
России.

Высокий уровень добычи нефти и газа позволяет России проявлять
амбиции сверхдержавы. Однако ее энергетическая мощь очень уязвима.
Резко повысилась зависимость от мировых цен. Длительный
промышленный спад и отсутствие масштабных капиталовложений
отбросили Россию далеко назад. БЧльшая часть неосвоенных запасов
расположена в труднодоступных зонах (Восточная Сибирь, Арктика).
Малоэффективное использование значительных финансовых ресурсов,
коррумпированность власти, чрезмерная энергоемкость промышленности,
нерациональное недропользование ставят под сомнение способность
России в долгосрочной перспективе оставаться надежным
партнером.

C точки зрения устойчивого развития единственно возможный
путь для России – это кратное снижение энергопотребления за счет
разумной политики внутренних цен, внедрения современных
энергосберегающих технологий во всех сферах экономики, включая
коммунальное хозяйство, повышение общей культуры энергопользования.
Россия нуждается в развитии безопасной ядерной энергетики,
технологий чистого угля и повышении КПД теплоэлектростанций. И это
должно стать истинной целью сотрудничества между Евросоюзом и
Москвой, так как без стабильной России не может быть гарантирована
энергобезопасность Европы.

Содержание номера
Гармония превыше всего
Александр Ломанов
XXI век и заветы Жана Монне
Стефан Шеперс
Теряя Россию
Дмитрий Саймс
Россия и Запад: конфронтация неизбежна?
Родерик Лайн
Зачем Чешской Республике ПРО
Томаш Пойар
Конфликты в Грузии: как быть дальше?
Дитер Боден
Ближневосточный мирный процесс как великая афера
Генри Зигман
Восточноазиатская стратегия России и корейский вызов
Георгий Толорая
Корейский полуостров: единство и борьба
Александр Воронцов, Олег Ревенко
Итоги накануне юбилея
Фёдор Лукьянов
Шанхайская организация сотрудничества и будущее Центральной Азии
Эван Фейгенбаум
Конкуренция за безопасность Центральной Азии
Иван Сафранчук
Как биотопливо может заставить бедняков голодать
Карлайл Форд Рунге, Бенджамин Сенауэр
Европейская энергобезопасность и уроки истории
Надя Кампанер
«Третий пакет» и будущее «Газпрома»
Татьяна Романова
ЕС и Россия: возможно ли взаимодействие на равных?
Пекка Сутела
«Отказ от государств-наций – иллюзия»
Юбер Ведрин
Многополярность и многообразие
Тьерри де Монбриаль