Современная международная обстановка достигла критической поворотной точки. Как отметил председатель КНР Си Цзиньпин, «ускоряются перемены, невиданные за последнее столетие». Подтверждено, что президент США Дональд Трамп и президент России Владимир Путин примут участие в саммите АТЭС в китайском Шэньчжэне 18 ноября 2026 года.
Появляется всё больше признаков того, что лидеры Китая, США и России могут согласовать трёхстороннюю встречу. Если такое случится, это будет отнюдь не случайный дипломатический контакт, а знаковое событие, знаменующее стратегическую перенастройку отношений ведущих держав. Она обусловлена долгосрочной стратегической подготовкой и императивами глобальных кризисов.
Данная встреча представляет собой исторический шаг в процессе структурной трансформации и качественного обновления отношений между великими державами спустя восемьдесят лет после формирования Ялтинской системы. Новая парадигма взаимодействия ведущих держав, которая будет сформирована в рамках «Шэньчжэньской международной системы», – не управление миром в формате «Большой тройки», о котором кричат западные СМИ. Скорее это модель, работающая параллельно с многосторонней системой, в центре которой находится ООН, и привносящая определённость в турбулентный мир.
Первое. Трёхсторонняя встреча, возможная на саммите АТЭС в Шэньчжэне – результат тщательной подготовки и веление времени.
Личные встречи лидеров великих держав никогда не бывают спонтанными решениями; они становятся итогом длительных дипломатических усилий, диалогов на экспертном уровне («второй трек») и серии двусторонних контактов. За последний год взаимодействие между Китаем, США и Россией, включая различные диалоги, «челночную дипломатию» спецпредставителей и телефонные переговоры, неуклонно развивалось; стороны постоянно проясняли позиции друг друга по принципиальным вопросам и обменивались мнениями о горячих точках мировой политики.
Визиты на высшем уровне и заявления лидеров в 2026 г. всё чаще указывают на высокую вероятность трёхсторонней встречи руководителей Китая, США и России. 4 февраля 2026 г. – в день начала весны по китайскому лунному календарю – председатель КНР Си Цзиньпин провёл отдельные телефонные разговоры с президентами Путиным и Трампом. На третьей неделе мая президент Трамп и президент Путин друг за другом посетили Пекин для встреч с председателем Си. С 23 по 25 сентября председатель Си находился с визитом в Соединённых Штатах. 1 октября президент Путин, выступая на XXIII Ежегодном заседании дискуссионного клуба «Валдай», публично заявил, что трёхсторонний саммит возможен, если будет согласована правильная повестка.
Аналитический центр, с которым я сотрудничаю, в последние годы также часто организует трёхсторонние диалоги экспертов из Китая, США и России. В ходе многочисленных дискуссий с учёными и бывшими чиновниками всех трёх стран сформировался чёткий консенсус: все стороны осознают, что, если великие державы втянутся в ожесточённое соперничество, никто не выйдет из этого противостояния без потерь. Такое понимание заложило прочный теоретический и концептуальный фундамент для встречи лидеров трёх стран в рамках саммита АТЭС в Шэньчжэне.
Остро ощущается дух времени. Нынешний мировой порядок находится в состоянии резкого нарастания энтропии. Затянувшийся конфликт между Россией и Украиной истощает ресурсы ведущих держав и разрушает архитектуру безопасности в Евразии; ситуация на Ближнем Востоке остаётся нестабильной, а риск перерастания локальных столкновений в более масштабные конфликты продолжает расти; кроме того, глобальная инфляция, фрагментация цепочек поставок и долговые кризисы охватывают страны Глобального Юга. Более того, решение таких глобальных вопросов, как климатический кризис, регулирование сферы искусственного интеллекта и нераспространение ядерного оружия, невозможно без активного участия Китая, Соединённых Штатов и России. Двусторонней дипломатии уже недостаточно для решения сложных, трансрегиональных глобальных проблем.
Внутриполитическая поляризация в США усиливается, и межпартийные разногласия по вопросам внешней политики отвлекают на себя стратегические ресурсы. Россия сталкивается с давлением в сфере геополитической безопасности и остро нуждается в стабильной обстановке для выстраивания отношений с ведущими державами. Китай же находится на таком этапе развития, который требует стабильной внешней среды. Каждая из трёх держав руководствуется собственными практическими императивами во внутренней и внешней политике, но они также несут коллективную ответственность за поддержание глобальной стратегической стабильности.
Трёхсторонний саммит в рамках многосторонней структуры АТЭС – подходящий дипломатический контекст, поскольку позволяет избежать тайных сделок или раздела сфер влияния и сосредоточиться на Азиатско-Тихоокеанском регионе и мире в целом.
Второе. Историческое значение саммита трёх лидеров: он знамеловал бы поиск новой парадигмы «Шэньчжэньской международной системы» после восьмидесяти лет Ялты.
Если обратиться к истории, то Ялтинская конференция 1945 г. заложила фундаментальные основы глобального порядка после Второй мировой войны – системы, просуществовавшей более восьмидесяти лет. Ялтинская международная система, возникшая на руинах войны, опиралась на логику разграничения сфер влияния между великими державами, что в конечном итоге сформировало послевоенный ландшафт, определяемый двухполярной конфронтацией.
Эта система в течение определённого времени поддерживала мир, но ей были присущи такие черты, как силовая политика, блоковое противостояние и раздел сфер влияния. После окончания холодной войны предпринимались попытки заменить двухполярную структуру однополярной гегемонией, однако этот эксперимент привёл к росту конфликтности, усилению неравенства и провалам в глобальном управлении. За прошедшие восемь десятилетий базовая логика Ялтинской системы всё меньше стала соответствовать современным реалиям многополярного мира.
Историческая ценность саммита лидеров Китая, США и России в рамках встречи АТЭС в Шэньчжэне заключалась бы в том, что великие державы начали бы совместно искать пути построения нового миропорядка, выходящего за рамки устаревшего мышления Ялтинской системы. Таким образом, мы смогли бы говорить об отправной точке формирования «Шэньчжэньской международной системы».
Упоминаемая здесь «Шэньчжэньская международная система» отнюдь не призвана заменить ООН или уничтожить существующие международные механизмы ради создания совершенно новой структуры. Скорее она представляет собой попытку великих держав пересмотреть принципы своего сосуществования и преодолеть укоренившиеся стереотипы мышления – такие как блоковое противостояние и борьба за сферы влияния, унаследованные от Ялтинской эпохи.
В рамках Ялтинской системы логика взаимодействия великих держав определялась принципами «игры с нулевой суммой», создания альянсов и раздела территорий. Саммит в Шэньчжэне, напротив, задаёт новый вектор, характеризующийся контролируемой конкуренцией, предотвращением конфликтов, координацией политики и взаимным уважением ключевых интересов сторон. Главная ценность трёхстороннего саммита – в управлении стратегическими рисками, связанными с действиями великих держав, создании механизмов для коммуникации в кризисных ситуациях и предотвращении эскалации локальных конфликтов в прямое столкновение ведущих держав.
Кроме того, с точки зрения глобального общественного блага, эти три государства могут координировать свои усилия в таких сферах, как ядерное нераспространение, продовольственная безопасность, энергетическая стабильность и регулирование климатических процессов. Особенно важно, что саммит признаёт объективную реальность многополярного мира и уважение многообразия цивилизаций и путей развития; он позволит отказаться от разделительных линий по идеологическому признаку и принуждения стран занимать ту или иную сторону. Если Ялтинская система – порядок, рождённый войной и несущий отпечаток политики силы, новая модель, инициируемая «Шэньчжэньской международной системой», представляет собой преобразование миропорядка в условиях мира, когда великие державы по доброй воле проявляют сдержанность и стремятся к сосуществованию. Это важный этап в истории современных международных отношений.
Он свидетельствует, что спустя восемьдесят лет ведущие мировые державы больше не следуют историческим путём «победителей, перекраивающих карту мира». Теперь они пытаются совместными усилиями поддерживать фундаментальную глобальную стабильность, основанную на принципе сосуществования. Историческое значение этого сдвига будет становиться всё более очевидным для международного сообщества со временем. Конечно, нужно понимать, что построение парадигмы нового миропорядка – это долгосрочный процесс; встреча трёх лидеров – лишь отправная точка, а не конечный пункт.
Третье. Трёхсторонний саммит формирует новую модель взаимодействия ведущих держав: не «Большая тройка», а формат, совместимый с принципами многосторонности.
Сейчас некоторые западные СМИ и представители общественности используют устаревшие геополитические концепции для раздувания темы так называемого блока G3, утверждая, что Китай, США и Россия намерены перекроить мир и монополизировать глобальную политику. Это классическое европоцентристское заблуждение, попытка осмыслить современное взаимодействие ведущих держав через призму логики XIX века с альянсами великих держав и тайными разделами сфер влияния. Необходимо чётко понимать: трёхсторонний саммит Китая, США и России – не «Большая тройка».
Концепция G3 предполагает создание закрытого клуба нескольких ведущих держав, которые монополизируют принятие глобальных решений, диктуют условия остальному миру, разграничивают сферы влияния и принуждают другие страны к подчинению. Трёхстороннее взаимодействие Китая, США и России, напротив, представляет собой открытый, ориентированный на решение конкретных задач механизм общения, нацеленный на урегулирование кризисных ситуаций в отношениях между ведущими державами.
Между этими тремя странами есть пространство для сотрудничества, но сохраняются и серьёзная конкуренция, и разногласия; они не смогут сформировать монолитный альянс. Китай и Россия – всеобъемлющие стратегические партнёры по координации в условиях новой эпохи, а не союзники, связанные формальным договором. Китай и Соединённые Штаты стремятся к конструктивным и стратегически стабильным отношениям, основанным на уважении, справедливости и принципе взаимности. США и Россия, несмотря на глубокие противоречия, поддерживают механизмы урегулирования кризисных ситуаций. Трёхсторонние отношения – динамичный баланс, а не жёсткий блок.
Новая модель взаимодействия ведущих держав полностью совместима с принципом многосторонности; они дополняют друг друга, а не исключают. Многосторонний подход охватывает все суверенные государства, опирается на цели и принципы Устава ООН, уважает суверенное равенство наций и учитывает устремления развивающихся стран Глобального Юга.
Стабильное взаимодействие Китая, США и России – постоянных членов Совета Безопасности ООН – способствует эффективной работе Совбеза и позволяет вывести многосторонние механизмы из состояния паралича и дисфункции. Только эффективное управление наиболее опасными двусторонними и трёхсторонними рисками позволит ведущим державам слышать голоса небольших и средних государств и реагировать на озабоченности стран Глобального Юга.
Трёхстороннее взаимодействие ведущих держав послужит «стабилизатором» многосторонней системы, а не её заменой. Результаты трёхсторонних переговоров в конечном итоге должны реализовываться в рамках глобальной многосторонней системы с участием более широкого круга государств. Стремление стран Глобального Юга к развитию – важнейший фактор, который должна учитывать новая модель взаимодействия, а не просто разменная монета в переговорах великих держав.
В этот переломный момент ситуация требует проведения саммита лидеров Китая, США и России – как и встречи АТЭС в Шэньчжэне. Это событие стало бы важной вехой дипломатической практики в условиях глубоких глобальных перемен нынешнего столетия. Оно напомнило бы миру, что конфронтация, война и блоковое противостояние – не единственный исторический путь, доступный ведущим державам. Урегулирование разногласий, мирное сосуществование и ограниченная координация действий – новая, вполне жизнеспособная альтернатива.
Конечно, не стоит питать иллюзий. Глубокое недоверие, идеологические предубеждения и конфликты интересов продолжат испытывать на прочность стратегическую решимость всех трёх государств. Тем не менее, если стороны смогут сохранить каналы связи, налаженные на уровне глав государств, и будут придерживаться взаимного уважения и принципа недопущения прямого конфликта, у новой модели отношений ведущих держав, инициированной такой встречей, есть потенциал, чтобы укорениться и развиваться – и в итоге привнести столь необходимую в турбулентном мире стратегическую определённость.
Автор: Ван Вэнь, профессор и декан Института финансовых исследований Чунъян Китайского народного университета.
