Уроки войны

18 ноября 2004

А.Л. Адамишин – заместитель министра иностранных дел СССР (1986–1990), первый заместитель министра иностранных дел России (1993–1994), министр РФ по делам СНГ (1997–1998). Член научно-консультативного совета журнала «Россия в глобальной политике».

Резюме: Еще далеко не все оценили масштабы бедствия, которое несет человечеству международный терроризм. Сообщество цивилизованных наций обязано, отложив в сторону второстепенные разногласия, сплотиться в борьбе против «чумы XXI века». Пока, правда, мир не смог добиться главного – осознать опасность и преодолеть нехватку политической воли.

Беспощадная война, объявленная мировому терроризму три года назад, вовлекает в свою орбиту все большее число стран. Россия раньше других оказалась на передовой ее невидимого фронта. Какие уроки можно извлечь из опыта, накопленного за истекшее время?

 

Первое. Подавляющее, казалось бы, превосходство над силами противника не обеспечивает цивилизованному миру победу в войне с терроризмом. Число жертв террора лавинообразно растет, а сам он приобрел новое, зловещее измерение после чудовищной трагедии в Беслане, приведшей к гибели сотен детей. Но международное сообщество так и не сплотилось перед лицом нового вызова. Далеко не все оценили масштабы бедствия, многие не считают борьбу с ним приоритетом номер один, более того – успокаивают себя тем, что террористические акты, как и любое зло, неизбежны, ибо представляют собой извечное оружие слабого в противоборстве с более сильным. Однако то, что принято (скорее для краткости, чем для точности) называть международным терроризмом, уже давно вышло за рамки разрозненных акций. Мы столкнулись с качественно новым явлением, компонентом современного этапа развития земной цивилизации, именуемого, опять-таки для краткости, глобализацией. Именно поэтому к нему невозможно подходить с прежними мерками.

 

Второе. До сих пор нет отчетливого понимания того, с кем ведется война. Враг не материализован в привычные формы: у него нет собственной территории, регулярной армии, национальной экономики. Зачастую он даже не имеет лица. Из этого иногда делают вывод, что глобального терроризма вовсе не существует. Приверженцы данной концепции утверждают, что локальные террористические проявления во всем мире не составляют единой системы, поскольку в различных регионах планеты за ними стоят разные силы, преследующие несхожие цели – политические, религиозные или просто криминальные. Соответственно объявлять войну международному терроризму, как это сделали США, – ошибка. Ведь именно политическая мотивация противника определяет способы, пригодные для его нейтрализации. Война же – это универсальное средство, взятое из арсенала колониального или неоколониального прошлого. Вторжение в чужую страну всегда вызывает жесткое противостояние оккупантам и коллаборационистам. Ирак – наглядное тому доказательство.

 

Конечно, нельзя всех нанизать на одну «ось зла». Но очевидно, что явления и силы, питающие терроризм, переплетаются, образуя различные комбинации, поддерживая друг друга и зачастую распространяясь за границы своих регионов. Для россиян самый яркий пример такого рода – конфликт в Чечне. Более десяти лет назад он начинался как сугубо внутрироссийский, но затем в нем появился и стал стремительно усиливаться международный фактор. Уже в 1997 году Усама бен Ладен назвал Чечню инкубатором религиозной войны. К бандитам рекой потекли деньги из таких вроде не связанных между собой регионов, как зона Персидского залива, Европа, Юго-Восточная Азия и даже Северная Америка. Можно спорить, какой компонент чеченского конфликта является доминирующим, но мощное финансирование и идеологическая поддержка из-за рубежа, участие иностранных наемников делают Чечню частью глобального джихада.

 

Сепаратистские, региональные и уголовные элементы тесно переплелись в Косово. Эта провинция, де-юре принадлежащая Сербии и Черногории, становится прибежищем для террористов различных мастей. Победа там сепаратизма не только создает негативный прецедент для других проблемных регионов. Он дестабилизирует обстановку в традиционно неспокойной части Европы.

 

Афганистан – это еще один пример того, насколько пагубно отсутствие системного подхода. Операция против талибов, которые поддерживали международный терроризм, казалось бы, была успешной, однако она не сопровождалась решительным ударом по наркобаронам. Расцвет наркобизнеса (а значительная часть тех трехсот тонн героина, что ежегодно производятся в Афганистане, проходит через Россию) способствует оживлению движения «Талибан». Террор, финансируемый доходами от наркобизнеса да еще и не брезгующий применять наркотики для воздействия на человеческое сознание, получает дополнительные возможности для расползания по всему земному шару.

А так ли уж безобидна с точки зрения подпитки и распространения терроризма ситуация в Ираке? За тем ли врагом погнались, нанеся по Саддаму Хусейну превентивный удар без достаточных, как выяснилось, оснований. Во всяком случае, ни обладание оружием массового уничтожения, ни связи Багдада с «Аль-Каидой» подтверждения не нашли. Справедливости ради стоит, правда, заметить, что решимость американцев произвела впечатление, например, на Ливию и Сирию, политика которых претерпела серьезные изменения.

 

Есть ли гарантия того, что отдельные террористические отряды, начав со сговора и взаимодействия по оперативным вопросам, не сольются впоследствии в единую армию? Много ли пройдет времени до того, как управление этой армией будет осуществляться если не из одного штаба, то из нескольких центров, координирующих между собой основные шаги? Там, где есть общая идея, рано или поздно появится и общая стратегия. Уже сейчас говорят о террористическом интернационале, который вступает, в схватку если не за власть над миром, то за разрушение оного. Общий враг объявлен: западная цивилизация, демократия, гражданское общество. На авансцену стремительно выходит радикальный исламизм. Последние удары по России, по единству ее многонационального населения рассчитаны со стратегической точностью.

Отрицание наличия глобального терроризма ведет на практике к отходу от идеи единого фронта борьбы с невидимым, но крайне опасным врагом. Многие европейцы считают, что противостояние террору – это «чужая» война. За подобной позицией угадывается стремление отсидеться в «тылу», отвести от себя угрозу, направить ее в другую сторону. Можно понять «чувствительность» правительств стран Западной Европы к проблеме все более многочисленного мусульманского населения. Как выразился недавно один эксперт, «Европа может стать частью Арабского Запада или Магриба». Но заигрывание с «полутеррористами», терпимое отношение к различным фондам и ассоциациям, предоставляющим деньги и убежище преступникам, не может быть способом решения проблемы. Старый как мир двойной стандарт оборачивается пособничеством террористам. Если верх возьмет политика умиротворения, своеобразный «Мюнхен XXI века», то шансов победить в войне с террором не будет.

 

Один из способов преодоления различия в оценках – совместная аналитическая работа с целью выработать четкое и приемлемое для всех определение понятия «международный терроризм». Основой для консенсуса мог бы стать проект Всеобъемлющей конвенции по международному терроризму, внесенный Индией в ООН. Понятно, что проблема сложна, поскольку весьма политизирована. Как отличить террориста от «борца за свободу», как быть с так называемым государственным терроризмом? Но хотя до окончательного решения еще далеко, уже наработан обширный комплекс практических мер по взаимодействию в борьбе с терроризмом. Их необходимо принимать без промедления.

 

Третье. Два года назад я писал на страницах этого журнала: «Бывшие противники в холодной войне должны всерьез проникнуться осознанием того факта, что само их выживание зависит от способности переключить внимание на новые опасности». Сегодня это, к сожалению, еще более актуально. Прекращение распрей внутри одной цивилизационной семьи (а  Россия, безусловно, относится к западной цивилизации) становится настоятельным императивом.

 

Бывшим противникам в холодной войне пора прекратить выяснение отношений друг с другом, сосредоточившись на главном. Каждая крупная террористическая акция вызывает шаги навстречу друг другу как в двустороннем, так и в многостороннем (ООН, «восьмерка», НАТО, ЕС) плане. Так, Россия и НАТО вместе определили три направления отражения террористических угроз:

 

  • нейтрализация сетей «Аль-Каиды»;
  • повышение безопасности полетов гражданских самолетов;
  • противодействие исламским экстремистским группам.

 

На этой базе проведен ряд совместных антитеррористических меневров, например «Калининград-2004». Но проходит время – и возвращается прежнее недоверие. Сколько же можно повторять одни и те же ошибки в выборе приоритетов?

 

Именно неразборчивость в средствах во времена холодной войны способствовала разрастанию исламского радикализма. В тот период Соединенные Штаты, по выражению одного французского публициста, заключили союз с дьяволом – мусульманским экстремизмом. Они пошли на этот шаг даже в ущерб отношениям с более умеренными исламскими кругами, лишь бы насолить Советскому Союзу. А ведь многие из тех, кто давал подобные советы Рональду Рейгану, не ушли из активной политики, а пополнили ряды сегодняшних американских неоконсерваторов. Не отсюда ли примиренческое, мягко говоря, отношение к той роли, которую играют в разжигании терроризма влиятельные круги в Саудовской Аравии? СССР, следует признать, тоже не брезговал неджентельменскими приемами в конфронтации с США.

 

К застарелым противоречиям между Россией и тем, что у нас именуют Западом, добавились разногласия внутри евроатлантического сообщества. Если главное для США – война против исламских террористических групп, а также стран, укрывающих и поддерживающих их, то европейцы считают, что терроризм можно сдержать так называемой «мягкой силой», то есть сочетанием политических, полицейских и лишь в крайнем случае военных методов. Россия сама воюет в Чечне, но в международном плане тяготела к европейскому подходу, что проявилось в оценке американских действий в Ираке. Правда, сейчас российская позиция ужесточается. И в Западной Европе зазвучали голоса, призывающие повысить способность Европейского союза «устранять угрозу в зародыше», т. е. за пределами Европы и жесткими мерами.

 

Лучшее, что может сблизить подходы, – это практическая работа по координации антитеррористических усилий. Россия, США, Европейский союз в целом и его отдельные страны-члены, а также Япония, Индия, Китай, Израиль должны проявить политическую волю для перехода к качественно новому сотрудничеству.

 

Вот лишь некоторые из необходимых шагов:

 

  • установление более доверительных и тесных отношений между спецслужбами;
  • сотрудничество в области современного антитеррористического оборудования и вооружений. Россия с ее огромной территорией, протяженными транспортными, в том числе трубопроводными, системами находится с этой точки зрения в уязвимом положении. Необходимо содействие в техническом переоснащении средств защиты, ибо имеющиеся устарели и неадекватны;
  • выявление и перекрытие каналов финансирования террористических организаций;
  • совместные операции по поиску и задержанию террористов;
  • партнерство в военной сфере, в том числе проведение совместных учений, а впоследствии создание совместных баз и спецформирований.

 

Первые шаги в этом направлении уже делаются. Пример налаживания такого союзнического, по сути, сотрудничества должны показать США и Россия. Специальная рабочая Группа высокого уровня по вопросам терроризма провела более десятка продуктивных встреч. В российско-американском активе есть несколько удачных «полевых» операций. Однако дальнейшему прогрессу мешают стереотипы прошлого.

 

Спецслужбы, сформировавшиеся в эпоху холодной войны, идут на обмен информацией с явной неохотой. Правильные решения, принимаемые на высшем уровне, вязнут на уровне непосредственных исполнителей.

 

Пора прекратить стенания по поводу того, как труден один партнер для другого. Пора перестать публично учить друг друга жизни – и не потому, что Россия или США в таких уроках не нуждаются, а потому, что поучения дают обратный эффект. Ведь нам угрожает общий враг – самый опасный со времен Второй мировой войны.

 

Ведь между участниками антигитлеровской коалиции вспыхивали острые разногласия вплоть до взаимных подозрений в сепаратных попытках договориться с нацистами. В отличие от сегодняшнего дня союзники по коалиции исповедовали диаметрально противоположные идеологические ценности. Но все это отошло на второй план ради самого важного – разгрома гитлеровской Германии.

 

Всплеск в России антизападных настроений, рассуждения о неких геополитических соперниках нашей страны, которые добиваются ее расчленения, используя терроризм как инструмент, уводят в сторону от реальных опасностей. Конечно, в странах, считающихся нашими партнерами, хватает тех, кто относится к России отнюдь не дружески. Но это еще не повод для того, чтобы возрождать рефлексы холодной войны, культивировать «синдром осажденной крепости». Это мы проходили, горький итог известен.

 

Терроризм – страшный монстр. Против такого чудовищного изобретения, как «живые бомбы», нет защиты. Изощренность методов, жесточайшая дисциплина внутри террористических организаций, их сетевой характер, шантаж населения только усиливают разрушительное воздействие терроризма. Что же будет, если террористам удастся воплотить в жизнь давнее желание и добраться до оружия массового уничтожения, чего они давно и целенаправленно добиваются? Одна лишь эта мысль должна побудить ответственных государственных деятелей отбросить второстепенные проблемы, обеспечить надежные заслоны на пути ядерного, химического, биологического оружия, с тем чтобы оно не попало в преступные руки. В этой области Россия также нуждается в поддержке со стороны западных партнеров, прежде всего США. Пока предоставляемая помощь (порядка 780 млн дол. в год) не соответствует масштабу задач по ликвидации оружия массового уничтожения, предотвращению его захвата.

 

Четвертое. Необходимо внести коррективы в международно-правовое обеспечение антитеррористической деятельности, создать однородное правовое поле. Для этого надо максимально сблизить национальные законодательства, которые по-прежнему сильно отличаются друг от друга, особенно в том, что касается принципов экстрадиции. В противном случае любой террорист будет рассчитывать на то, что ему удастся уйти от наказания.

 

Не выработаны критерии, правовая основа и механизмы осуществления принудительных мер, применяемых извне с целью покончить с геноцидом и массовыми нарушениями прав человека в том или ином государстве. В переосмыслении нуждается принцип суверенитета, ибо его абсолютизация не отвечает современной обстановке. На повестку дня следует поставить и вопрос о возможности международной опеки в отношении стран, власти которых не могут осуществлять свои функции.

 

Пятое. Борьба с террором – сражение за умы людей, особенно молодого поколения, поэтому необходимо создать атмосферу тотального неприятия терроризма. Как абсолютное зло, оно не может быть оправдано никакими политическими, религиозными или иными мотивами. Не бывает «хорошего» и «плохого» терроризма, в борьбе с ним нет места нейтралитету или благодушию. Решающая роль в создании широкого антитеррористического фронта принадлежит гражданскому обществу.

 

Шестое. Жизненно важно отделить религиозный фанатизм, проявляющийся в бесчеловечных формах, от религии, как таковой. Радикализм пагубен в любой религии: и фундаменталисты-евреи, и фундаменталисты-христиане нередко ведут себя так, будто знают истину в последней инстанции и готовы, если потребуется, утвердить ее мечом. Своя «Хезболла», к сожалению, есть и в Израиле. Пока экстремисты – это лишь небольшая часть мусульманского сообщества. И уж тем более недопустимо превращать «Аль-Каиду» в полномочного представителя всех угнетенных мусульман.

 

Многие и на Западе, и в исламском мире верят, что подоплекой происходящего является столкновение цивилизаций, разделение мира на «нас» и «их». Якобы ислам занял идеологическую нишу, освобожденную коммунизмом. Если такое мироощущение одержит верх, мрачные времена ожидают всех: и «их», и «нас». Как донести до сознания людей тот факт, что речь идет не о войне цивилизаций, а войне с цивилизацией?

Составная часть победы в этой войне – модернизация необъятного мусульманского мира. Он стоит перед серьезнейшими вызовами, связанными с неравенством, отсталостью, нестабильностью, наркоторговлей, деградацией целого ряда государств на фоне баснословного богатства узких групп. Все это составляет питательную среду терроризма, и усилия следует направить на ее оздоровление. Несправедливо утверждение о том, что исламский мир не приемлет современного экономического развития и чужд демократии. Примеры таких стран, как Индонезия, Турция, Малайзия, свидетельствуют об обратном.

 

Седьмое. Хотя в определенных ситуациях военные действия неизбежны, решить проблему только силой невозможно. Опыт Ирака и Чечни – лучшее тому доказательство. Политика не может безраздельно доверить свою миссию войне. Подходы и Вашингтона, и Москвы нуждаются в существенном пересмотре. Ограниченность методов силового воздействия отчетливо проявляется и в палестино-израильском противостоянии, – конфликте, выходящем за рамки локального. Игнорирование Израилем и США интересов палестинцев воспринимается мусульманами во всем мире как своеобразный крестовый поход против ислама. Трудно надеяться на избавление от террористической чумы, пока нет мира на Ближнем Востоке.

 

Восьмое. Для координации усилий по сдерживанию и искоренению международных террористических сетей необходимы специальные организационные рамки.

С завершением холодной войны закончился и период так называемой негативной стабильности. Мир вошел в зону турбулентности, он неустойчив и плохо управляем, что подталкивает к борьбе за контроль над ним. В этой связи на первый план выступает ООН, как единственный универсальный форум, хранительница норм международного права, организация, наделенная в лице своего Совета Безопасности полномочиями решать вопросы войны и мира. Именно в рамках этой структуры можно наладить сотрудничество развитых и развивающихся стран, основой которого стал бы своеобразный «обмен»: первые выделяют большие средства на экономические нужды, а вторые в свою очередь принимают меры по противодействию международному терроризму и нераспространению оружия массового уничтожения.

С миссией «главной» организации мира ООН пока не справляется. При решении принципиального вопроса о нападении на Ирак американцы

просто-напросто обошли Совет Безопасности в ущерб и себе, и международной организации. Но часть вины лежит и на Объединенных Нациях, ибо нельзя жить по Уставу, написанному 60 лет назад. Вакуум в своде международных правил, заполняемый односторонними действиями, должен быть устранен правовым путем – совместной разработкой новых норм поведения.

 

Отрадно, что ведущие страны – члены ООН пришли к пониманию необходимости реформировать эту организацию. Но деятельность в данном направлении буксует. Необходимо не только придать импульс усилиям по перестройке ООН, но и подумать о создании специализированной мировой структуры, призванной помочь справиться с новыми вызовами и угрозами. Контртеррористический комитет Совета Безопасности пока занят мониторингом выполнения резолюций ООН по борьбе с терроризмом, которых накопилось немало. Новая структура должна оказать содействие в деле оперативного реагирования на широкую гамму проблем – от предотвращения терактов до ликвидации их последствий.

Проблемы, стоящие перед государствами в их борьбе с неуловимым и безжалостным противником, крайне сложны, но все же решаемы. Беда в том, что на сегодняшний день мы пока не смогли добиться главного – осознать опасность, преодолеть нехватку, а то и паралич политической воли. Не пора ли, наконец, начать учиться на собственных трагических ошибках?

Последнее обновление 18 ноября 2004, 18:12

} Cтр. 1 из 5