Не очень умные санкции

16 декабря 2015

Провал западных ограничений против России

Эмма Эшфорд – научный сотрудник Института Катона.

Резюме: Если оценивать санкции по самому значимому показателю – ведут ли они к смене политической линии Кремля, мы видим полный провал. Между тем они наносят ущерб экономическим и геополитическим интересам США.

Когда Россия в марте 2014 г. захватила Крым, администрация Обамы ответила адресными санкциями, которые сегодня стали дежурным инструментом внешней политики. Соединенные Штаты заморозили активы и запретили въезд более чем сотне человек, в основном из окружения президента Владимира Путина, Евросоюз ввел ограничения еще против 100 человек. Масштабы санкций были значительными: у банка «Россия», пользующегося кремлевскими привилегиями, оказались заморожены 572 млн долларов. Позже, в июле 2014 г., когда над восточной Украиной предположительно силами, поддерживаемыми Россией, был сбит рейс MH17 Malaysia Airlines, США ввели более жесткие санкции против ключевых секторов российской экономики, затронувшие производителей вооружений, банки и госкомпании. Чтобы ударить Кремль побольнее, было блокировано финансовое и техническое сотрудничество с российскими нефтегазовыми компаниями, которые обеспечивают более половины госдоходов.

Учитывая плачевное состояние российской экономики, казалось, что эти меры могут быть эффективны. Курс рубля к доллару упал на 76%, а инфляция цен на потребительские товары достигла 16%. В 2015 г. ВВП России, по оценкам МВФ, должен сократиться более чем на 3%.

Однако, на самом деле, западным политикам просто повезло: введение санкций совпало со снижением мировых цен на нефть, усугубив экономический спад в России, но не вызвав его. Курс рубля отражает динамику нефтяных котировок, а не действие санкций, при этом многие шаги российского правительства, включая сокращение бюджета, аналогичны мерам, принятым при падении цен на нефть во время финансового кризиса 2008 года.

Лишившись доступа к западному финансированию, российские банки обратились за помощью к правительству. Золотовалютные резервы стали сокращаться, и властям пришлось пойти на нетрадиционные финансовые маневры, в том числе позволив госкомпании «Роснефть» провести рекапитализацию за счет госказны. Правительство выдержало удар, предоставив средства банкам, отправив рубль в свободное плавание и проведя точечные сокращения бюджета, налоговое стимулирование обеспечено через увеличение расходов на пенсии. По прогнозам МВФ, даже при сохранении низких цен на нефть экономика России вновь начнет расти в 2016 г., пусть и на уровне 1,5%.

Санкции не стали очень болезненными и для российской элиты. Конечно, ассортимент Prada и Tiffany в Москве не так широк, рынок элитной недвижимости обескровлен, а запрет на въезд исключает уик-энд на Манхэттене, тем не менее эти ограничения вряд ли можно назвать невыносимыми.

Один из объектов санкций, советник Путина Владислав Сурков посчитал санкции безвредными: «В США меня интересуют Тупак Шакур, Аллен Гинзберг и Джексон Поллок. Для доступа к их произведениям виза не нужна».

А если оценивать санкции по самому значимому показателю – ведут ли они к смене политической линии, – то здесь мы видим полный провал. Россия не отступила на Украине, и нет оснований ожидать этого в ближайшее время. Между тем санкции наносят ущерб экономическим и геополитическим интересам Соединенных Штатов. Если западные лидеры действительно хотят урегулировать украинский кризис и обуздать Россию, им следует отказаться от провалившейся политики санкций и сосредоточиться на других мерах, например, экономической помощи Украине, препятствовании военной модернизации России и увеличении энергетической независимости Европы.

Непредвиденные последствия

Какой бы ущерб ни нанесли санкции, они не стали инструментом сдерживания. Администрация Обамы, по-видимому, ожидала, что это уже должно было произойти: в феврале 2015 г. Кристин Уормут, замминистра обороны США, признала, что санкции «пока не изменили действия России, и это вызывает серьезную обеспокоенность».

После первого раунда санкций агрессивность Кремля только возросла: Россия официально присоединила Крым и увеличила финансовую и военную поддержку пророссийских сил на востоке Украины (в том числе тех, кто, возможно, сбил малайзийский самолет). Не исключено, что санкции удержали Россию от более агрессивных действий на Украине, но, быть может, она хотела лишь создать там медленно тлеющий конфликт. В любом случае санкциями не удалось заставить Россию уйти из Крыма и прекратить участие в конфликте на востоке Украины. И это неудивительно: как показало самое масштабное исследование санкций, в 66% случаев они не достигают поставленных целей и в 79% случаев не препятствуют военному авантюризму.

Агрессивная политика Кремля не изменилась во многом потому, что адресные санкции Запада столкнулись с проблемой, характерной для традиционных всеобъемлющих санкций, – преследуемый режим находит способ защитить своих приближенных, а страдает все остальное население. Должно было быть иначе. Современные санкции нацелены на то, чтобы не повторять пороков всеобъемлющего эмбарго против Ирака в 1990-х гг., которое обогатило режим Саддама Хусейна и разорило иракский народ. В случае с Россией Соединенные Штаты не запрещали торговлю в целом, а прибегли к замораживанию активов и финансовым ограничениям против конкретных политиков и компаний. Теоретически путинское окружение должно было использовать свое влияние, чтобы убедить президента пересмотреть агрессивную политику на Украине.

На практике санкции имели непредвиденные последствия, превратившись в наказание для российской экономики и населения. Ограничение доступа к международным финансам во время рецессии добавилось к падению цен на нефть, в результате Москва была вынуждена урезать расходы на здравоохранение, инфраструктуру, зарплаты бюджетникам, что создало экономические трудности для обычных россиян. Крах рубля не только уничтожил сбережения, но и резко поднял ежемесячные платежи по валютной ипотеке. Правительство заставляет российские банки – и без того испытывающие сложности – конвертировать такие долги в рубли и нести убытки; это спасает владельцев жилья от банкротства, но капитал банков истощается.

Ситуацию усугубило решение российского правительства ввести ответные санкции – запретить импорт западных продовольственных товаров. Этот шаг действительно ударил по фермерам и экспортерам из Восточной Европы, но одновременно создал дефицит продуктов питания и вызвал рост цен в самой России. Затем произошел неожиданный кризис банковских карт, затронувший обычных потребителей. Опасаясь правовых последствий, многие американские и европейские банки прекратили обслуживание не только миллиардеров, но и обычных клиентов. В марте 2014 г. Visa и MasterCard приостановили все транзакции по четырем российским банкам, против владельцев которых были введены санкции, в результате пострадали обычные держатели карт. Властям США пришлось вмешаться, чтобы убедить компании возобновить операции.

Санкции наказали население в целом, в то время как Кремль защитил своих ключевых сторонников. Например, с марта по декабрь 2014 г. компании, связанные с приближенными к президенту Аркадием Ротенбергом и Геннадием Тимченко, получили на 12% больше госзаказов, чем за весь предыдущий год. Кроме того, правительство лишило Альфа-банк, крупнейший российский частный банк, контракта на обслуживание рынка электроэнергии, передав его банку «Россия».

Кремль решил компенсировать последствия санкций, повернувшись в сторону Китая. В ходе визита Путина в КНР в мае 2014 г. было заключено газовое соглашение на 400 млрд долларов сроком на 30 лет, которое должно продемонстрировать, что у России есть альтернатива европейскому газовому рынку. В октябре того же года Москва и Пекин подписали своп-соглашение на 150 млрд юаней, позволяющее таким компаниям, как «Газпром», вести торговлю в рублях и юанях, не придерживаясь американских финансовых требований. Даже в Европе России удалось найти лазейки, чтобы обойти санкций: для получения доступа к оборудованию и технологиям арктического бурения «Роснефть» приобрела 30% в буровых проектах в Северной Атлантике, принадлежащих норвежской Statoil.

Конечно, можно надеяться, что санкции в конечном итоге сработают – скажем, через несколько лет, – но это самообман. Переговоры Соединенных Штатов и Европы с Россией сфокусированы на ближайшем будущем, включая реализацию соглашения «Минск-2» и перемирие в декабре 2015 года. И это вполне обоснованно: затяжной конфликт – наихудший сценарий для Украины и ее западных союзников. Санкции должны были заставить Россию сотрудничать в рамках международного дипломатического процесса и покинуть Крым; если этого не произошло до срока выполнения Минских соглашений, вряд ли это случится в будущем. Как показывают исследования, чем дольше действуют санкции, тем меньше шансов, что они приведут к изменению политики. В случае с Россией, если цены на нефть вырастут в ближайшие несколько лет, что весьма вероятно, эффект от санкций уменьшится еще больше.

Цена сдерживания

Санкции позволили администрации Обамы утверждать, что Соединенные Штаты что-то предпринимают в связи с агрессивностью России. С точки зрения Белого дома, это приемлемый довод в политике, пока не проявятся негативные аспекты. Однако санкции несут серьезные экономические и политические потери для США и их европейских союзников.

Основная нагрузка легла на Европу – по оценкам Еврокомиссии, в 2015 г. из-за санкций рост сократится на 0,3% ВВП. По данным Австрийского института экономических исследований, сохранение антироссийских санкций обойдется в 90 млрд евро недополученных доходов от экспорта и 2 млн рабочих мест в ближайшие несколько лет. Санкции оказались особенно болезненными для стран, имеющих прочные торговые связи с Россией. Германия, крупнейший партнер России в Европе, может лишиться почти 400 тыс. рабочих мест. Ряд европейских банков, включая французский Société Générale и австрийский Raiffeisen Zentralbank, выдали крупные кредиты российским компаниям, поэтому существуют опасения, что положение банков станет нестабильным или им потребуется финансовая помощь в случае дефолта заемщиков.

В Соединенных Штатах основной удар приняли на себя банки. Американские финансовые учреждения в соответствии с законом заморозили многомиллионные активы физлиц, против которых были введены санкции. В результате банкам пришлось дополнительно нанять юристов и технический персонал, чтобы следить не только за своими счетами, но и за финансовыми операциями с российскими компаниями. Невыполнение санкций может стоить очень дорого: всего одна ошибка, например, проведение одного платежа от человека из санкционного списка, и можно нарваться на штраф до 250 тыс. долларов, а меры давления могут быстро множиться. В 2010 г. голландский банк ABN AMRO был оштрафован на 500 млн долларов за нарушение режима санкций против Кубы, Ирана, Ливии и Судана.

Американские энергетические компании отказались от совместных проектов в России, лишившись доступа к многомиллиардным инвестициям. Из-за запрета на предоставление технологий и услуг российским партнерам западные фирмы оказались за бортом нетрадиционных буровых проектов в Арктике и других регионах. ExxonMobil, например, пришлось выйти из всех 10 совместных предприятий с «Роснефтью», включая проект стоимостью 3,2 млрд долларов в Карском море. Поскольку проект находился на начальной стадии, его отмена не скажется на оперативной прибыли ExxonMobil. Однако доступ к новым проектам по освоению месторождений в России будет ограничен, под угрозой будущая прибыль компании и котировки ее акций, а уже инвестированные средства, вероятно, полностью потеряны.

Аналогичное развитие ситуации может нанести вред энергетической безопасности Европы. Поскольку санкции запрещают западным фирмам финансировать крупнейшие российские энергетические компании, Россия сворачивает разведку и освоение новых месторождений. В этом аспекте ограничения могут достичь поставленной цели, сократив госдоходы, но произойдет это в результате недопоставок энергоресурсов. Эксперты IHS Cambridge Energy Research Associates прогнозируют, что если санкции сохранятся, производство нефти в России сократится с 10,5 млн баррелей в день до 7,6 млн баррелей в день к 2025 г. – это плохая новость для европейцев, которые получают треть нефти из России. Еще в большей степени они зависят от российского газа, который поступает по трубопроводам, поэтому найти ему замену будет сложнее.

Но наиболее контрпродуктивными санкции оказались в отношении российской политики. Они дали эффект «объединения под национальным флагом», поскольку россияне винят во всех своих бедах Запад.

По данным «Левада-Центра», рейтинг Путина вырос с 63% в период вторжения в Крым до 88% в октябре 2015 года. По данным другого опроса, более двух третей респондентов заявили, что считают главной целью санкций ослабление и унижение России. Государственная пропаганда, разумеется, играет роль, но Путину стало проще продвигать антизападную политику благодаря санкциям. Они позволяют ему отмести обвинения в плохом управлении, объясняя проблемы экономики тем, что он называет «внешним фактором».

Санкции также имели обратный эффект, позволив Путину еще больше консолидировать власть, поскольку он вознаграждает самых близких соратников за счет других элит. По данным Forbes, в 2014 г. 15 богатейших граждан России потеряли в среднем 20% своего состояния, но вернули 12% за первое полугодие 2015 г. после стабилизации рынка. Эти колебания отражают ситуацию в российской экономике в целом, но если детально изучить данные, можно выявить серьезную диспропорцию. В среднем миллиардеры, имеющие долю в компаниях, попавших под санкции, потеряли менее 3% своего состояния с января 2014 г. по июнь 2015 г., в то время как другие лишились 9%. Нет нужды выстраивать длинные логические цепочки, чтобы прийти к выводу, что Кремль защищает тех, кто связан с ним, перекладывая бремя санкций на других.

Санкции также помогли России приступить к созданию собственных финансовых институтов, которые в долгосрочной перспективе окажутся вне зоны влияния США. После того как американские сенаторы и некоторые европейские правительства предложили отключить Россию от международной межбанковской системы платежей SWIFT, Центробанк объявил о намерении начать переговоры о создании альтернативы с другими странами БРИКС – Бразилией, Индией, Китаем и ЮАР. Для уменьшения зависимости от Visa и MasterCard Россия предпринимает шаги по налаживанию собственной системы расчетов по банковским картам. Кроме того, удалось добиться прогресса в создании Банка развития БРИКС, который будет дублировать функции Всемирного банка и МВФ.

Хотя ни одна из этих инициатив пока не реализована, возникла тревожная вероятность того, что однажды Соединенным Штатам станет гораздо сложнее использовать экономические рычаги воздействия. В случае с Россией санкции провалились, но они могут сработать против небольших государств, которые из-за нехватки денежных резервов и отсутствия возможности активизировать внутреннее производство не смогут так легко компенсировать сокращение внешней торговли и инвестиций. Однако в мире, где все больше институтов находятся вне зоны влияния США и их союзников, таким государствам будет проще обойти санкции. Недавние меры против Ирана, связанные с его ядерной программой, вряд ли заставили бы Тегеран сесть за стол переговоров, будь у него была возможность обратиться к альтернативным организациям для получения банковского обслуживания и финансовой поддержки. Точно также постепенный отказ России от торговли в долларах в будущем сделает американские санкции менее эффективными, поскольку транзакции, оформленные в валютных свопах, не требуют доступа к финансовой системе Соединенных Штатов.

Принять провал

Если США по-прежнему будут настаивать, что для достижения эффекта от антироссийских санкций нужно больше времени, издержки продолжат расти, а вероятность изменений политики Кремля уменьшится. Запад должен отвечать на авантюризм Москвы, но другими средствами.

Для начала администрации Обамы следует предпринять последнюю попытку извлечь выгоду из санкций, предложив снять самые тяжелые ограничения для российского финансового и энергетического секторов в обмен на выполнение Москвой Минских договоренностей. Если предложение будет принято, это в лучшем случае станет небольшим успехом американской политики санкций: Минские соглашения главным образом являются результатом дипломатических усилий лидеров Франции и Германии, а целью американских санкций было не только обеспечение мира на востоке Украины, но и безусловный уход России из Крыма. Однако, поскольку ранее Кремль отказывался от компромиссов, предложение скорее всего будет отвергнуто. В этом случае Соединенным Штатам придется списать понесенные убытки и в одностороннем порядке снять большую часть санкций.

Менее затратные санкции, имеющие конкретные, узконаправленные цели, можно оставить. Запрет на въезд для представителей элиты следует продлить на несколько лет. Такие ограничения менее затратны – основное бремя ложится на правительственные структуры, а не на бизнес. Кроме того, представители элиты, близкие к Путину, будут ощущать неудобства, что, возможно, в некоторой степени удержит Москву от агрессивных действий. Санкции против компаний, напрямую связанных с аннексией Крыма, следует сохранить, поскольку они направлены не на сдерживание, а на препятствование получению прибыли от захвата территории, и достичь этой цели вполне реально.

Санкции, затрудняющие процесс модернизации Вооруженных сил России, тоже могут сыграть свою роль. США и Европа должны не только продолжить длительное замораживание активов и финансовые запреты, введенные против производителей оружия; необходимо также ввести новые ограничения на импорт вооружения из Западной Европы, в особенности на крупные закупки, такие как вертолетоносцы «Мистраль», которые Россия намеревалась приобрести у Франции, но в августе 2015 г. соглашение было аннулировано. Эти меры вряд ли заставят российское руководство изменить политику на Украине, но затруднят новые военные авантюры.

После прореживания санкций американским дипломатам следует приступить к работе с российскими коллегами по вопросам, не связанным с украинским кризисом. Вашингтон и Москва работали вместе над достижением соглашения по Ирану, и, несмотря на недавно начатую операцию России в Сирии, по-прежнему есть пространство для сотрудничества, чтобы прекратить гражданскую войну в этой стране. Хотя два государства по-разному видят будущее режима Асада, они заинтересованы в предотвращении дальнейшей экспансии «Исламского государства» (ИГИЛ), и это веская причина, чтобы попытаться найти многостороннее политическое решение для урегулирования. Вовлечение России в диалог по этому и другим вопросам, не связанным с Украиной, позволит избежать ее дипломатической изоляции, и не допустить создания Москвой альтернативных международных институтов или вступление в них.

Соединенные Штаты также должны предоставить дополнительную экономическую помощь Украине. Следует учитывать давние проблемы Киева с коррупцией и госуправлением, тем не менее увеличение поддержки поможет стране преодолеть экономические трудности, восстановиться после конфликта и в конечном итоге стать менее зависимой от России.

Наконец, чтобы урезать доходы России в долгосрочной перспективе, Вашингтону стоит попытаться обеспечить Европу альтернативным источником энергии. Хотя Соединенные Штаты являются крупнейшим в мире производителем нефти и природного газа, американские федеральные законы сейчас запрещают экспорт сырой нефти, а министерству энергетики требуется специальное разрешение на экспорт сжиженного газа. В октябре Палата представителей проголосовала за снятие этих ограничений, но президент пригрозил наложить вето. Это прискорбно, поскольку такой шаг не только принес бы выгоду американским компаниям и потребителям, но и помог европейским странам слезть с российской нефтяной и газовой иглы. Если российские энергетические компании потеряют потребителей, доходы государства упадут. И в отличие от санкций такая политика будет способствовать энергетической безопасности Европы, а не наносить ей вред.

Принять провал выбранной политики трудно. К чести администрации Обамы, она сделала это в случае с Кубой – возобновив дипломатические отношения, и с Ираном – выбрав путь переговоров. Пора признать провал и в случае с Россией.

Потому что высокие издержки от западных санкций нельзя оправдать их ограниченным эффектом. Соединенным Штатам стоит попробовать политику с меньшим количеством недостатков и с большими шансами на успех.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

} Cтр. 1 из 5