06.05.2006
«Всякое мессианство должно быть исключено»
№2 2006 Март/Апрель
Андрей Сахаров

Советский физик-теоретик, академик АН СССР, один из создателей первой советской водородной бомбы. Общественный деятель, диссидент и правозащитник.

© «Россия в глобальной политике». № 2, Март — Апрель
2006

21 мая 2006 года Андрею Дмитриевичу Сахарову, академику,
лауреату Нобелевской премии мира, исполнилось бы 85 лет. К этой
дате московское издательство «Время» подготовило выпуск первого
собрания его произведений в восьми томах.

Два тома занимает публицистическое наследие Сахарова:
статьи, выступления, интервью, материалы пресс-конференций. Наряду
с широко известными работами в них вошли и интервью, перепечатанные
из малотиражной провинциальной прессы, а также никогда не
публиковавшиеся документы, в том числе расшифровки магнитофонных
записей. Следующие три тома – «Воспоминания». Наибольший же интерес
вызывают три тома «Дневников», охватывающих период с 1977-го до
последних дней жизни академика. Записи Андрея Дмитриевича и его
жены Елены Георгиевны Боннэр, публикуемые впервые, сопровождаются
ее комментариями (без которых было бы чрезвычайно сложно
разобраться в предельно насыщенной жизни Сахарова), а также
включают в себя ряд интереснейших документов того времени, многие
из которых не утратили актуальность и сегодня. Читателям журнала
«Россия в глобальной политике» предлагаются два фрагмента,
относящиеся к поездке в Японию осенью 1989 года. Это – интервью
А.Д. Сахарова знаменитому японскому писателю Кэндзабуро Оэ (том II)
и дневниковая запись о встрече с последним, сделанная Е.Г. Боннэр
(том VII).

22 ОКТЯБРЯ – 8 НОЯБРЯ. ЯПОНИЯ

Андрей был приглашен в Японию на форум нобелевских лауреатов,
который проводила газета «Иомиури»… Андрей получил почетную
степень, посетил Центр ядерных исследований, ездил на экскурсию на
какое-то машиностроительное предприятие и был потрясен его
чистотой, организованностью и грандиозностью. Были на обеде у
премьер-министра, на приеме у императора, и все трое (с нами была
Таня – Татьяна Янкелевич, дочь Боннэр от первого брака. – Ред.)
оказались очарованы императорской четой. Я вдруг неожиданно
почувствовала (на какое-то краткое мгновение) притягательность их
титульной? или личной? (не знаю) исключительности. […] На два
вечера неформально сошлись с другим участником форума – Ильей
Романовичем Пригожиным (бельгийский ученый русского происхождения,
1917–2003. В 1977 году был удостоен Нобелевской премии за открытия
в области физической химии и термодинамики. – Ред.). Общение
началось с того, что на одном из приемов он спросил, читали ли мы
«Имя Розы» Умберто Эко. И очень обрадовался положительному ответу,
а вечером пришел к нам в номер (без жены – она не говорит
по-русски). Мы пили чаи, и было ощущение, что мы дома на своей
кухне и в гостях у нас абсолютно свой человек.

Были мы и на севере страны в Саппоро, и на юге. И, конечно, в
Хиросиме. В музее видели макет города и как по нему расходилась
волна от взрыва. Чудовищные списки погибших и больных. Возложили
цветы к скелету сгоревшего дома (эпицентр взрыва). У Андрея было
телевизионное интервью – беседа с Кэндзабуро Оэ, после которого мы
вместе обедали. Неожиданно писатель сказал, что у меня очень
изменился голос. Я спросила, а где он меня слышал – по радио? И он
ошарашил нас ответом, что дважды говорил со мной по телефону, когда
Андрей был в Горьком. Я ему тогда говорила, что у нас все в
порядке, OK! Так мы узнали, что у наших органов есть и такой способ
дезинформации. Post factum это воспринималось как смешной
анекдот.

А вообще от Хиросимы осталось двойственное впечатление. Было
потрясение от непосредственного соприкосновения с трагедией (для
Андрея особо, и еще острее, чем для меня). И какой-то вселенский
базар. Крикливый, назойливо-неприятный. Неимоверное количество
торговцев всякими специфически хиросимскими сувенирами, сожженным
домом размером в спичечный коробок или метр на метр, платками,
шарфами, галстуками всех цветов и с тем же изображением,
статуэтками, коробочками, шариками. Толпы веселых, как будто
полупьяных, людей. Неисчислимое количество ресторанов и
ресторанчиков, заполненных шумными посетителями. И буквально все
дома сплошь завешаны рекламой всяких салонов – массажных,
маникюрных и прочих услуг, фотографиями полуголых красоток и
красавцев. Самый разгульный город из всех, которые мне довелось
видеть. Странное и страшное ощущение, что Хиросима живет и
наживается на спалившей ее полвека назад беде.

ИНТЕРВЬЮ А.Д. САХАРОВА ЯПОНСКОМУ ПИСАТЕЛЮ КЭНДЗАБУРО ОЭ

Кэндзабуро Оэ: Каковы впечатления господина
Сахарова от посещения «Гэмбакудому» (Музей атомной
бомбардировки)?

Андрей Сахаров: Для меня все, что связано с
ядерным оружием, – это не посторонние вещи: я об этом очень много
думал. Очень многое в моей жизни с этим тесно связано. Поэтому
приезд сюда, в Хиросиму, не пустая формальность для меня лично, но
существенный момент. Я узнал о бомбардировке Хиросимы 6 августа
1945 года. Тогда я был аспирантом в Москве, после военного завода,
где я работал в годы войны. Для меня это явилось потрясением. Я
почувствовал, что ноги у меня подгибаются, старался не упасть. Я
понял, что это событие наложит отпечаток на мировую историю
ближайших лет.

Еще для меня было трагичным, что это было следствием развития
науки, той науки, которой я посвятил жизнь. Науки, вызвавшей
трагедию Хиросимы. Я много знал о трагедии Хиросимы, читал сначала
по-английски изданные в Америке книги, а потом книги, переведенные
на русский язык. В них были напечатаны страшные фотографии жертв
атомной бомбардировки. И потом я прочитал много книг о Хиросиме.
Но, конечно, увидеть все это своими глазами, услышать рассказ
очевидца – жертвы, бывшей тогда 13-летним подростком, – все это
дает сильный и незабываемый эмоциональный толчок. Это дополняет то,
что известно на рассудочном уровне, чем-то на уровне подсознания. И
я думаю, что смог узнать и научиться многому и измениться внутренне
от этих суток, проведенных в Хиросиме.

К. О.: Даже те японцы, которые не были
непосредственными жертвами, не имеют точного представления о
происшедшем. Слова господина Сахарова о трагическом опыте «на
уровне подсознания» свидетельствуют о его глубоком и подлинном
понимании Хиросимы и оказывают чрезвычайно важную моральную
поддержку нам.

А. С.: Жертвы бомбардировки Хиросимы и Нагасаки
оказались первыми в ряду жертв атомной войны. Но эти города, к
сожалению, не единственные пострадавшие от ядерных испытаний. Мы
знаем о жертвах проведенного в Советском Союзе испытания водородной
бомбы 1 марта 1954 года. О местах других многочисленных испытаний
люди ничего не знают. 12 августа 1953 года в СССР был произведен
наземный ядерный взрыв. При наземных испытаниях радиоактивное
облако рассеивает зараженный пепел, нанося большой ущерб жителям. И
вот в этот раз, к счастью, почти в последний момент поняли, что
будет выпадение радиоактивного следа, и осуществили эвакуацию
населения подветренной области. Но эвакуация населения в таких
масштабах — это тоже сложная операция, которая связана с жертвами.
И на протяжении длительного времени жить в этих районах было
опасно, а люди не всегда это знали.
В 1954 году в Советском Союзе провели военные учения с
использованием атомной бомбы и авиации. Только сейчас об этом стало
известно. В последнее время в газетах был опубликован страшный
рассказ солдата, участвовавшего в этих учениях. Он должен был
вместе со многими другими бежать в полном обмундировании через зону
атомного взрыва. Участвовавшие в этих маневрах солдаты заболели, и
они до сих пор даже не имели права рассказывать, что с ними
случилось.

Но мы знаем имена тех, кто погиб в 1954 году. Знаем радиста
Кубояму, погибшего на борту гражданского японского судна «Дай-го
Фукурю-мару» в результате ядерного взрыва (испытание американской
водородной бомбы на атолле Бикини в марте 1954 года. 40-летний
радист Аикити Кубояма умер от последствий радиоактивного
воздействия спустя полгода. – Ред.). Мы интересуемся событиями,
касающимися Японии, для нас это все не безразлично.

В 1955 году были проведены воздушные испытания водородной бомбы
в Советском Союзе. Одной из жертв была двухлетняя девочка. Она жила
в деревне не очень далеко от места взрыва и вместе с другими
жителями села спряталась от опасности в бомбоубежище. Но все
взрослые и многие дети после того, как они увидели отблеск взрыва,
вышли на поверхность. К тому времени пришла ударная волна. В
убежище осталась только эта девочка, она играла с кубиками. Потолок
обрушился, она погибла. Эта двухлетняя девочка тоже символизирует
для меня, внутренне, опасность ядерной войны. Я тогда был этим
потрясен и на банкете в тот день, устроенном в честь испытаний,
произнес тост за то, чтобы никогда не взрывались над городами наши
атомные бомбы. Присутствовавший на банкете маршал артиллерии сделал
мне строгий выговор.

Мы теперь знаем, что ядерные испытания в атмосфере приводят к
очень большим человеческим жертвам. Это не непосредственные жертвы,
никто об этом не знает. И они сами никогда не узнЗют, отчего у них
такая повышенная вероятность заболеть раком, отчего рождается так
много людей, склонных к заболеваниям.

И когда это было понято, началась кампания за запрещение ядерных
испытаний в атмосфере. Я очень горжусь тем, что мне удалось внести
свою лепту в это движение. Это было, может быть, мое первое, одно
из самых важных общественных действий того времени. Я способствовал
– конечно, не единственный, вместе с очень многими другими – тому,
что ядерные испытания в атмосфере, в космосе и под водой были
запрещены и тем самым главная опасность ядерных испытаний была
устранена. Главный ущерб — это те колоссальные средства, которые
отнимает у человечества эта ядерная гонка, в мире, где из-за
экономической нужды многие дети умирают от преждевременных болезней
и голода. Те экономические трудности, которые наша страна сейчас
переживает, вызваны в значительной степени оттягиванием средств на
гонку вооружений. Это заставляет нас еще в большей степени
стремиться к ядерному разоружению. Однако это долгий и трудный
путь.

Трагедия Хиросимы и Нагасаки сыграла огромную роль для всего
мира. Она показала, что если мир войдет в большую термоядерную
войну, то произойдет тысячекратно более страшная трагедия. Именно
этот страх удерживал все человечество от сползания в Третью мировую
войну на протяжении десятилетий.
Я принадлежу к числу тех, кто работал над разработкой ядерного
оружия. Мы с самого начала понимали, что это — безумное
нечеловеческое оружие, и еще больше мы это понимаем сейчас. Но, с
другой стороны, наше участие в его разработке не было преступным.
Это оружие сыграло свою роль в удержании современного мира в
равновесии, предотвратило возникновение обычной войны, Третьей
мировой войны. Конечно, я за логичность. Равновесие всеобщего
гарантированного уничтожения переходит в свою противоположность, в
страшную опасность. Тем не менее даже сейчас мы еще не можем
выступать за полное запрещение атомного и термоядерного оружия,
количество которого в мире чрезвычайно велико. К сожалению, такова
объективная реальность. Моя мечта как одного из создателей
термоядерного оружия в том, чтобы этого оружия не было. Но мир еще
не готов к слишком поспешной ликвидации такого оружия. Должно быть
равновесие в обычном вооружении. Отмена ядерного оружия возможна
лишь при выполнении некоторых условий.

Прежде всего необходимо достижение равновесия в обычном
вооружении на уровне оборонительной достаточности. […] Оно
обеспечивает безопасность данной страны, но не создает опасности
для агрессии.

И необходимо еще важное условие — исключить возможность
региональных конфликтов, пламя которых горит во многих местах и от
которых может в любой момент возникнуть пожар во всем мире. Такова
ситуация в любой точке планеты. Должны быть изменены отношения
между государствами: всякий экспансионизм, всякое мессианство – все
это должно быть исключено в международных отношениях и внутри нашей
страны. Мы надеемся, что на этом пути будут сделаны важные шаги. Я
придерживаюсь той мысли, что у нас в стране надо сократить армию и
срок армейской службы. У нас он в большинстве родов войск — два
года, в других — три и даже больше. Уменьшение срока наполовину
позволит сократить и численность войск. Это сокращение
представляется возможным безо всякого ущерба для обороноспособности
нашей страны, тем более что армия СССР больше армий трех любых
других государств мира, вместе взятых.

Далее, я думаю, что для нас совершенно необходимы те изменения,
которые мы называем перестройкой. Это плюралистическое
преобразование имеет целью создать экономически более совершенное
общество, способное к научно-техническому прогрессу. И самое важное
– создание общества социальной справедливости, общества,
экологически ответственного. Это связано с глубокими политическими
изменениями, устранением монополии одной партии. И тогда наше
государство перестанет быть опасностью для мира, станут невозможны
акции, подобные вводу советских войск в Афганистан в декабре
1979-го. Для этого требуются глубокие политические изменения,
переход к большей открытости. Открытость общества — это абсолютная
необходимость для нашей страны. Необходимо плюралистическое
сближение социалистического и капиталистического миров. Этот раскол
мира на социалистический и капиталистический, который имеет место,
многократно усиливает опасность войн, делает фактически надежды
земного шара на решение экологических проблем напрасными. Поэтому
мы должны вступить на этот путь, и на самом деле мир уже вступил на
него. Это — конвергенция капитализма и социализма, произошли
плюралистические изменения в странах Запада, в особенности после
кризиса 30-х годов и после Второй мировой войны. И это, на мой
взгляд, единственный путь обеспечения международной безопасности,
предотвращения Третьей мировой войны.

К. О.: В связи с опасностью, которую
представляют собой атомные станции, особенно в свете последней
аварии на Чернобыльской АЭС, представляет интерес мнение академика
Сахарова о ядерной энергетике, и в частности о возможности создания
и безопасной эксплуатации подземных ядерных реакторов. И второй
вопрос – о перестройке. Перестройка у всех нас вызывает большой
интерес. Какую роль сыграет она в решении серьезных экономических,
экологических и других проблем? Судьбы народов всего мира, и
японцев в том числе, зависят от успеха перестройки. Я думаю, нам,
японцам, будет интересно услышать оценку перестройки, данную
академиком Сахаровым.

А. С.: Я сначала отвечу на первый вопрос.
Я убежден, что для развития современной цивилизации необходима
ядерная энергетика. Мы стоит перед угрозой истощения [запасов] угля
и в первую очередь истощения [запасов] газа, и мы стоим перед
угрозой перегрева атмосферы из-за парникового эффекта: углекислый
газ создает повышение температуры. Сегодня у нас нет экономичных
источников энергии, альтернативных ядерной энергии. Ну, я не буду
анализировать этот вопрос, он широко обсуждается, и мнения ученых
сводятся к одному. Можем ли мы сделать практически безопасной
ядерную энергию, безопасную от любой аварии и безопасную по
отношению к войне обычным оружием и, в особенности, по отношению к
шантажу со стороны террористов? Я думаю, что единственным выходом
является подземное расположение ядерных реакторов.

Поэтому я считаю необходимым международный закон, запрещающий
наземные реакторы. Будет ли подземный реактор абсолютно безопасным
– это вопрос, требующий технической проработки. Он должен иметь
мощный и быстро действующий затвор на случай аварийной ситуации, и
должна быть обеспечена безопасность от попадания расплавленного
ядерного топлива в подземные воды. И та и другая проблемы чисто
технические, и они имеют свое решение, и причем решение, не
требующее больших усилий. В Советском Союзе не стоит вопрос, быть
или не быть ядерной энергетике, а вопрос стоит, использовать ли
ядерную энергию уже сейчас или от подземных реакторов через
несколько лет. Я целиком стою за это второе решение, но оно, я
повторяю, трудное по очень многим причинам.

Теперь о перестройке в СССР. Я согласен, что перестройка
абсолютно необходима для нашей страны, и необходима она также для
того, чтобы люди других государств могли нас не опасаться. Меня
часто спрашивали западные люди, не станет ли наша страна в случае
успеха перестройки еще более опасна для мирового сообщества. Я
утверждаю, что нет, она опасна в своем нынешнем состоянии. Сейчас
Советский Союз тратит огромные деньги на вооружения, на ракеты, на
нервно-паралитические газы, на все те ужасы, которые порождены
нынешней ситуацией. Я полагаю, что если перестройка не состоится,
то следствием внутреннего напряжения, которое при этом возникнет,
будет экспансия. Именно этого надо бояться, а возрождение страны
благодаря перестройке – это демократический процесс, совершенно
неопасный. Первое, что я хотел бы со стороны западных стран, – это
понимания сложной ситуации в Советском Союзе, не торопиться
вступать в долгосрочные союзы. Вместе с тем при создании совместных
предприятий советская сторона часто оказывается неготовой к этому.
Хотелось бы, чтобы в этих случаях можно было бы рассчитывать на
долговременное сотрудничество, терпеливое отношение и поддержку.
Экономический провал для нас означает и конец перестройки. Вот
такова ситуация. Значит, не торопиться, поддерживать новые
тенденции в стране, совместные предприятия с кооперативным
управлением, кооперативные предприятия – все это было бы важно. И
это должно постепенно стабилизировать ситуацию, которая, по
существу, все еще представляет собой застой в экономических
преобразованиях, нет еще структурных изменений. Таково мое
мнение.

Мое пребывание в Хиросиме было очень коротким. Я встречался с
различными людьми, и мне кажется, что это люди, которые смогли
устоять после того страшного удара, нанесенного их городу. Это люди
открытые, обращенные внутренне в будущее. Я думаю, что хиросимцы
могут сыграть важную роль, в том чтобы мир двигался к миру,
безъядерному миру, к миру справедливому и счастливому. Я желаю
народу этого города счастья и процветания и всего того, что мы
желаем сами себе.

Содержание номера
Будущее Азии и политика России
«Всякое мессианство должно быть исключено»
Андрей Сахаров
Подъем Азии и восточный вектор внешней политики России
Сергей Лавров
Призрак Косово на Кавказе
Иван Сухов
Новый мировой беспорядок и его армии
Владимир Овчинский
Упреждение силой: «Каролина» и современность
Бахтияр Тузмухамедов
Создать образ России?
Вадим Кононенко
Кампания за корпоративную этику
Итан Кэпстин
Культура гражданского противостояния
Юрий Рубинский
Противодействие распространению демократии
Томас Карозерс
Невыученные уроки
Фёдор Лукьянов
Популизм возвращается?
Альваро Варгас Льоса
Особый случай Белоруссии
Хайнц Тиммерман
Украина: и все-таки она движется!
Аркадий Мошес
Публичный дневник Андре Жида: личное прочтение
Орхан Памук
Если бы коммунизм не рухнул…
Марк Олмонд
Назад в будущее, или Экономические уроки холодной войны
Виталий Шлыков
Небывалая сенсация
Евгений Сергеев
Возвращение в Фултон
Владимир Печатнов