20.04.2005
Реформы нельзя закончить
№2 2005 Март/Апрель
Лешек Бальцерович

Польский экономист и политик. Профессор Варшавской школы экономики. Ранее: вице-премьер и министр финансов в правительствах Мазовецкого, Белецкого и Бузека. Председатель Национального банка Польши. 

12 декабря 1981 года я в должности
вице-председателя Польского экономического общества приехал в
Брюссель на международную конференцию. На следующее утро в
теленовостях сообщили, что в Польше введено военное положение.
Иностранные коллеги в один голос призывали меня не возвращаться в
Варшаву. Я не последовал этому совету, не питая, однако, в тот
момент никаких надежд на лучшее.

Восьмидесятые обещали
стать мрачным временем реакции и жестких мер по укреплению режима.
Никто из моих друзей и единомышленников, в принципе достаточно
хорошо информированных о ситуации в польской, да и в советской
экономике, не мог тогда предположить, что через какие-нибудь четыре
года в СССР начнутся радикальные перемены, которые еще в текущем
десятилетии приведут к краху коммунизма в Центральной и Восточной
Европе. Представить себе развитие событий по такому сценарию было
невозможно, даже обладая самым изощренным воображением.

 

Скажу честно: несмотря на
весь богатый опыт, приобретенный за истекший период, я до сих пор
не могу однозначно сказать, почему «социалистический лагерь» рухнул
так быстро. Конечно, уже в 1970-х годах стало понятно, что
коммунистический строй тормозит любой прогресс и способен только на
то, чтобы воспроизводить застой. С точки зрения экономической науки
это было очевидно, как был очевиден и коренной порок того
мессианского учения, которое Карл Маркс почему-то называл наукой.
Маркс утверждал, что развития можно добиться, лишив людей
экономической свободы. Если бы марксизм оставался не более чем
интеллектуальным течением в среде левых университетских
профессоров, многие, наверное, до сих пор всерьез рассматривали бы
предлагаемый им путь в качестве возможной альтернативы рыночному
хозяйству. Но практический опыт строительства социализма
продемонстрировал (и это, пожалуй, единственный положительный
результат зловещего эксперимента), что отказ от частной
собственности – путь к неизбежному упадку и, напротив, поощрение
предпринимательской инициативы – способ двигаться вперед. Так что в
исторической перспективе тоталитарные системы, основанные на
плановой экономике, были обречены.

 

Однако порочность
социально-экономической базы той или иной системы является
необходимым, но не достаточным условием ее устранения. Известно
немало режимов, которые ничуть не лучше и не эффективнее тех, что
существовали в странах «народной демократии», но при этом они
выживают и даже по-своему устойчивы. Северная Корея, Куба и Бирма
являются наиболее наглядными примерами такого рода.
 

 

Крушение советского блока, безусловно,
результат стечения целого ряда обстоятельств. И все же одним из
ключевых является фактор личности, роль которой, кстати, всегда
недооценивалась марксистами. Займи место Михаила Горбачёва человек
с иными взглядами и чертами характера (а это было вполне вероятно,
учитывая ситуацию в тогдашнем Политбюро), и попытки вдохнуть новую
жизнь в агонизирующий строй придали бы развитию событий совсем
другое направление. Нет сомнений в том, что рано или поздно все
закончилось бы примерно тем же, однако сроки, а главное – цена
перемен оказались бы совершенно иными.

Сомневаюсь, что, инициируя
весной 1985-го «ускорение социально-экономического развития на
основе научно-технического прогресса», Горбачёв предвидел
практические последствия этих лозунгов. Но генеральный секретарь
дал первоначальный импульс, а дальше процесс начал стремительно
развиваться сам собой.

 

Мировая история знает
немало примеров, когда из-за отсутствия «локомотива», лидера
преобразований упускались реальные назревшие реформы. Есть,
впрочем, и совершенно противоположные случаи, когда наличие сильной
и яркой личности способно компенсировать частичное отсутствие
объективных условий для революционных изменений. В эпоху крушения
социализма недостатка в подобных фигурах не было. Очевидно, именно
в этом и заключается высшая историческая справедливость: в решающий
момент сторонники перемен оказались, как личности, намного сильнее
и энергичнее тех, кто пытался сохранить
статус-кво.
  

Масштаб трансформаций, охвативших Европу и
Евразию в последние два десятилетия, настолько велик, что споры об
этом грандиозном переломе не затихнут еще многие годы. Одна из
постоянных тем дискуссий – универсальны ли по своему характеру
экономические рецепты, или в каждом конкретном случае следовало и
следует идти особым путем?

Существует прямая аналогия между экономической
политикой и медициной. Если двум разным пациентам, например китайцу
и русскому, ставят один и тот же диагноз, им прописывают одинаковую
терапию. Лечение экономических недугов точно так же предполагает
наличие универсальных рецептов. Конечно, между китайцем, русским,
поляком, эстонцем и казахом достаточно различий, но только не с
точки зрения экономики. Мировая экономика представляет собой единое
пространство, которое функционирует по одним и тем же законам, а
сами эти законы вытекают из основополагающих свойств человеческой
природы. Той природы, в которой прекрасно разбирался Адам
Смит.
 

В 1980-е годы мы с группой коллег, не надеясь
ни на какие перемены в Польше, очень серьезно изучали зарубежный, в
частности латиноамериканский, опыт реформ. Такая работа не выходила
за рамки научной дискуссии, но она оказалась весьма кстати в
1989-м, когда нам пришлось взяться за практические преобразования.
К тому моменту сложилась группа единомышленников, мнения которых
совпадали по принципиальным вопросам – необходимости либерализации,
приватизации, жесткой монетарной политики. И хотя в практической
деятельности мы, разумеется, столкнулись с многочисленными
проблемами, предвидеть которые не могли, у нас уже имелся общий
план действий. Главное, мы отдавали себе отчет: чтобы реформы
увенчались успехом, они должны быть нацелены не на косметические
изменения, не на «совершенствование» социализма с целью придания
ему «человеческого лица», а на коренное переустройство плановой
экономики. Именно такой подход и являлся единственно верным для
любой из постсоциалистических стран.
 

Бессмысленно оспаривать наличие серьезного
разрыва в уровне развития между разными странами бывшего советского
блока – этот разрыв особенно ощутим, если сравнивать условия
экономической деятельности, масштабы неравенства, эффективность
систем здравоохранения и образования, степень защиты окружающей
среды и т. д. В одних странах положение за годы реформ существенно
улучшилось, в других – претерпело менее заметные изменения, в
третьих – даже ухудшилось. Это вовсе не означает, что одни нации
больше приспособлены к свободному рынку, а другие – меньше. Иное
дело, что дает себя знать различие стартовых условий. Но на основе
многочисленных эмпирических исследований легко прийти и к другому
выводу: чем больше рыночных, ограничивающих государственное
вмешательство, реформ проводится правительством, чем
последовательнее они воплощаются в жизнь, тем выше достигнутые
результаты. Нет ни одного примера страны, которая находилась бы в
лучшем положении только потому, что ей удалось осуществить меньше
рыночных реформ.

В любом государстве всегда присутствует
обширный популистский фронт, который под разными предлогами, в том
числе и ссылаясь на «национальную самобытность», противодействует
реформам, предлагая взамен всевозможные «чудодейственные» средства
для решения проблем. Успех зависит от того, способно ли общество
дать организованный отпор популистам, не позволить им увести нацию
в сторону от назревших преобразований.
 

Более того, залог успешного развития
заключается как раз в том, что реформы никогда не заканчиваются.
При этом представление о том, что они проводятся только под эгидой
государства, является устаревшим. Государственное вмешательство
следует ограничить настолько, чтобы предоставить свободу действий
остальным участникам экономической жизни для самостоятельного
реформирования и адаптирования к требованиям рынка.

Все наиболее динамичные
экономики мира объединяет одно общее качество: в них никогда не
прекращаются преобразования. Двигатель развития всякой свободной
экономики – предприятия, и если они хотят быть
конкурентоспособными, то должны постоянно развиваться,
трансформироваться. В условиях современного глобального хозяйства
невозможно стать победителем раз и навсегда, свое место надо
постоянно отстаивать в мирной, но жесткой борьбе. Чтобы убедиться в
этом, достаточно сравнить список крупнейших американских корпораций
двадцатилетней давности с их сегодняшним списком: многие тогдашние
флагманы, не выдержав конкуренции, сошли со сцены и уступили место
другим.

Реформы – это необходимое условие прогресса не
только переходных, но и состоявшихся, мощных экономик. Там, где
реформы замедляются, вскоре начинается отставание. К примеру,
сегодня проблемы испытывают такие столпы – основатели Европейского
союза, как Германия, Франция, Италия. Почему? Потому что там
вовремя не были проведены важные реформы – между прочим, те самые,
что в рамках подготовки к вступлению в ЕС были осуществлены в
большинстве постсоциалистических стран: в Германии – реформа рынка
труда, во Франции и Италии – реформа социальной сферы. Иная
ситуация в Великобритании, Дании, Финляндии – странах, которые в
силу разных причин были вынуждены в свое время пойти на болезненные
преобразования.
  

Европу беспокоит ее отставание от Соединенных
Штатов. Чтобы сократить его, необходимо последовательно
реализовывать принятые ранее решения.
 

Во-первых, завершить строительство единого
рынка, что на практике означает расширение свободного рынка услуг.
На сектор услуг приходится более 70 % общеевропейского ВВП, но
именно он раздроблен национальными барьерами, попытки же устранить
их наталкиваются на противодействие отраслевых лобби в разных
странах. А не преодолев протекционистских устремлений, единый рынок
не построить.
 

Во-вторых, поддерживать фискальную дисциплину,
то есть строгое выполнение условий Пакта стабильности и роста,
против которого высказываются сегодня некоторые крупнейшие страны –
члены Евросоюза. Их позиция идет вразрез с теми принципами,
соблюдения которых вполне справедливо требовали от государств,
вступавших в ЕС.
 

В-третьих, ограничить субсидирование
предприятий из общественных фондов. Чем дальше будет продвигаться
процесс преобразований Европейского союза и его отдельных
стран-членов в направлении свободного рынка, тем выше шанс догнать
Соединенные Штаты.
  

Я убежден, что в XXI веке успех всегда будет
сопутствовать тем, кто сможет реформироваться быстрее и глубже
других.
  

Одна из популярных тем для дискуссий – возможны
ли эффективные экономические реформы в условиях авторитарной
политической системы? Исследования не дают однозначного ответа,
который  говорил бы о наличии прямой
связи между типом политической системы и темпами развития. Однако
надежнее всего – исследовать данный вопрос, обратившись к данным
статистики. Страны, успешно осуществившие реформы в условиях
диктатуры, можно пересчитать по пальцам: Южная Корея, Тайвань,
Чили, возможно, еще две-три. Но это явные исключения, потому что
подавляющее большинство диктатур – десятки недемократических
режимов в Азии, Африке, Латинской Америке – приводили свои народы к
экономическим кризисам, если не катастрофам. 

Говорят, что недемократическая власть «твердой
руки» – гарантия осуществления реформ в переходный период, а по его
завершении, мол, можно провести постепенную демократизацию такого
режима. Однако политическая несвобода почти всегда влечет за собой
несвободу экономическую, а чрезмерная концентрация власти, не
ответственной перед населением, неизбежно наносит урон правовой
системе. Сегодня мы сталкиваемся с феноменом лидеров, приходящих к
власти формально демократическим путем (как Уго Чавес в Венесуэле
или Александр Лукашенко в Белоруссии), но считающих возможным
попирать законы. Изъяны же в функционировании правовой системы
подрывают незыблемость прав собственности – фундамент любых
преобразований.

В процессе реформ должна
быть поставлена цель создания правового государства, которое стоит
на страже индивидуальной свободы, в том числе экономической, а
значит, частной собственности. Страна, в которой собственники не
будут уверены в своих правах, никогда не сможет достигнуть
нормального развития.
 

Содержание номера
Реформа: слово и дело
Алексей Любжин
Новый Ближний Восток
Евгений Сатановский
Как увядали сто цветов
Александр Ломанов
Европейская стратегия России: новый старт
Циклы нефтяной зависимости
Александр Арбатов, Виктор Смирнов, Владимир Фейгин
Постсоветское пространство в эпоху прагматизма
Татьяна Валовая
Ядерный подход к сегодняшней реальности
Джон Дейч
Между Бушем и Бушером
Александр Винников, Владимир Орлов
Принимая вызов Тегерана
Кеннет Поллак, Рей Такей
Демократия, данная нам в представлении
Фёдор Лукьянов
Рыночная экономика, а не общество
Антониу Гутерриш
Реформы нельзя закончить
Лешек Бальцерович
Перестройка сквозь призму двух десятилетий
Владимир Мау
Куда ведут российские дороги?
Михаил Блинкин, Александр Сарычев
Новая биполярность и дефицит адекватности
Александр Коновалов
Бунт с оранжевым оттенком
Демократизации недостаточно
Амитаи Этциони
Память и идентичность
Иоанн Павел II