16.11.2002
Путь к процветанию
№1 2002 Ноябрь/Декабрь

Выдвигая множество обвинений в адрес глобализма, его противники
прежде всего отмечают рост неравенства между имущими и неимущими.
Глобализм дает преимущество богатым, бедным же от него практически
ничего ждать не приходится, кроме дополнительных тягот. Это
расхожее представление, судя по имеющимся данным, абсолютно не
соответствует действительности. Современная волна глобализации,
начавшаяся примерно с 1980 года, уже способствовала выравниванию
экономического положения и снижению уровня бедности.

Глобальная экономическая интеграция по-разному влияет на доходы,
культуру, общество и окружающую среду. Но коль скоро речь заходит о
преимуществах глобализации, особенно важно подчеркнуть ее влияние
на проблему бедности в мире. Если окажется, что международная
торговля и инвестиции выгодны прежде всего богатым, то для многих
это будет стимулом к тому, чтобы ограничить международную торговлю,
сохранив таким образом рабочие места, национальную культуру и
окружающую среду. Зато те же самые люди отнесутся к ограничению
международной торговли иначе, если это негативно скажется на
жизненном уровне малоимущих в развивающихся странах.

При анализе этой проблемы следует учитывать три фактора.
Во-первых, общемировая тенденция к усгублению неравенства
господствовала по крайней мере 200 лет, достигнув пика к 1975-му. С
тех пор, однако, ситуация стабилизировалась и, возможно, тенденция
даже обратилась вспять, что объясняется главным образом ускорением
экономического роста в двух самых крупных и традиционно бедных
странах — Китае и Индии.

Во-вторых, усиление взаимозависимости повышало уровень участия в
международной торговле и инвестициях, с одной стороны, и
стимулировало экономический рост — с другой. Развивающиеся
страны можно разделить на две категории. К первой относятся
глобализирующиеся государства, где в течение двух последних
десятилетий наблюдается быстрое увеличение объемов торговли и
зарубежных капиталовложений, значительно опережающее темпы развития
богатых стран. Напротив, за последние 20 лет доля в международной
торговле неглобализирующихся государств, представляющих вторую
категорию развивающихся стран, сократилась. За период с 60-х годов
по 90-е доходы на душу населения в странах первой категории росли
стабильно — с 1 до 5 %. К тому же за последнее
десятилетие экономические показатели индустриальных стран составили
2 %, тогда как неглобализирующихся — 1 %. Экономисты
не торопятся с выводами о какой-либо выявленной в этой связи
закономерности, но большинство соглашается с тем, что опережающие
темпы роста глобализирующихся стран — следствие их открытости
для внешней торговли и инвестиций (в сочетании с проводимыми там
реформами).

В-третьих, глобализация, вопреки сложившемуся мнению, не привела
к росту неравенства. В некоторых странах (Китай) разрыв в уровне
доходов населения увеличился, в других (Филиппины), напротив,
сократился. Эти изменения, впрочем, не всегда связаны с факторами
глобализации, включая торговые и инвестиционные потоки, тарифные
ставки и прозрачность финансовой сферы. На самом деле причины
неравенства коренятся прежде всего в неэффективности национальных
систем образования, налоговой и социальной политики. По сути, более
высокие темпы роста в глобализирующихся странах привели к повышению
доходов экономически отсталых слоев населения. К примеру, после
того как Китай стал открытым для международной торговли и
капиталовложений, в стране зафиксировано, помимо роста неравенства,
наиболее значительное за весь период мировой истории понижение
уровня бедности.

Глобализация действительно может оказаться эффективным средством
в борьбе с бедностью, но нельзя утверждать, что она безотказно
действует во всех случаях. Если политические лидеры рассчитывают
овладеть всем потенциалом экономической интеграции и извлечь из нее
максимальную выгоду, то им предстоит решить три важнейшие задачи.
Во-первых, это противоборство с протекционистскими устремлениями
индустриальных стран, так как подобные настроения все активнее
блокируют интеграцию с бедными странами. Вторая задача — создание
особых институтов и проведение целенаправленных политических
мероприятий, учитывающих специфику каждой страны в отдельности для
получения наибольших выгод от глобализации. Третья задача —
расширение масштабов миграции — как внутренней, так и
внешней — для преодоления неблагоприятного воздействия
географического фактора.

Большой передел

За последние 200 лет стремительное ускорение темпов роста
мировой экономики сопровождалось усилением интеграции различных
местных рынков. Установить причинно-следственную связь между этими
двумя процессами нельзя, так как, имея в распоряжении только одну
мировую экономику, мы не можем произвести сравнительный анализ.
Однако есть все основания полагать, что эти процессы развиваются
параллельно. Как доказывал Адам Смит, расширение рынка приводит к
более глубокому разделению труда, что, в свою очередь, облегчает
использование инноваций и обучение в процессе производства.
Некоторые из этих инноваций, имеющих отношение к средствам
транспорта и связи, сокращают затраты и способствуют интеграции.
Таким образом, налицо плодотворное взаимодействие интеграционного и
инновационного процессов.

Интеграция различных местных рынков явилась следствием растущего
потока товаров, капиталов и знаний. С 1820 по 1914 год
международная торговля развивалась быстрее, чем мировая экономика.
Доля международной торговли за этот период возросла примерно с 2 до
18 %мирового ВВП. Политика протекционизма времен Великой
депрессии и Второй мировой войны оказала сдерживающее воздействие
на глобализацию в международной торговле, доля которой (в мировом
ВВП) к 1950 году уменьшилась по сравнению с 1914-м. Но с 1960 по
1980 год благодаря многосторонним соглашениям о либерализации
торговли, заключенным в рамках Генерального соглашения о тарифах и
торговле (ГАТТ), торговые отношения между индустриальными странами
качественно изменились. Большинство развивающихся стран оставались
изолированными от этого процесса, так как проводили политику
протекционизма. Были, однако, и исключения. Примеры Тайваня и Южной
Кореи в конце концов побудили другие развивающиеся страны к более
активному участию в международной торговле и инвестициях.

Международное движение капиталов, интенсивность которого
измеряется соотношением доли иностранных капиталов к мировому ВВП,
также возросло во время первой волны глобализации и снизилось в
период Великой депрессии и Второй мировой войны; при этом уровень
1914 года был вновь достигнут лишь в 1980-м. Но с тех пор потоки
капиталов значительно активизировались, изменился и их характер.
Сто лет назад иностранные капиталы, как правило, участвовали в
финансировании государственных инфраструктур (каналы, железные
дороги) или непосредственно инвестировались в проекты, связанные с
природными ресурсами. Сегодня же основной поток капиталов в
развивающиеся страны — это прямые инвестиции в промышленность и
услуги. Изменение характера перемещения капитала объясняется,
очевидно, успехами экономической интеграции, к которым, безусловно,
можно отнести более дешевую и ускоренную транспортировку и
революционные изменения в сфере телекоммуникаций. По сравнению с
1920 годом плата за доставку груза морем сократилась на две трети,
оплата воздушного перелета — на 84 %; стоимость
трехминутного телефонного звонка из Нью-Йорка в Лондон снизилась на
99 %.

Миграционные потоки — это еще один аспект интеграции. Здесь
мы наблюдаем обратную тенденцию: сегодня люди мигрируют не так
активно, как в прошлом, хотя стали гораздо больше путешествовать.
Если в период с 1870-го по 1910-й постоянно мигрировало порядка
10 %населения планеты, то за последние 25 лет число мигрантов
сократилось до 1–2 %.

По мере углубления экономической интеграции годовой темп роста
мировой экономики увеличился с 1 %в середине XX века до
3,5 %в 1960–2000 годах. В результате столь длительного подъема
в разных странах установились совершенно разные уровни жизни. В
наши дни мировая экономика за два-три года производит такой же
объем товаров и услуг, какой она производила в течение всего XX
века. Разумеется, с помощью простого сопоставления фактов трудно
установить подлинную картину различий: ведь большей части того, что
потребляется сегодня — авиалайнеров, автомобилей, телевизоров,
синтетических тканей, продлевающих жизнь лекарств, — 200 лет
назад просто не существовало. Поэтому темпы производства многих
товаров и услуг практически не поддаются учету. Невообразимо
выросла производительность труда.

Вместе с тем все эти несметные богатства очень неравномерно
распределялись вплоть до 1975-го, когда ситуация изменилась к
лучшему. Степень неравенства в мире определяется с помощью среднего
логарифмического отклонения, фиксирующего разницу между доходами
произвольно взятого индивидуума и среднестатистическими
показателями. В основу положен тот факт, что доходы везде
распределяются в пользу богатых. Получается, что доходы типичного
представителя той или иной социальной группы уступают среднему
показателю по этой группе. Доход на душу населения в мире сегодня
составляет около 5 000 долларов, однако произвольно взятый
индивидуум, скорее всего, довольствуется только одной тысячей, то
есть его доход на 80 %меньше. Эта разница, выраженная в
расчетных единицах среднего логарифмического отклонения, составляет
0,8.

Неравенство в доходах, 1820-1995 гг., в % Примечание: числа, расположенные по
вертикали, обозначают разницу между доходами среднего жителя
планеты и мировым доходом на душу населения. Источники:
F. Burguignon and C. Morrisson, Inequality Among World Citizens,
1820-1992/ Working Paper 2001-25 (Paris: Department and Laboratory
of Applied and Theoretical Economics, 2001)
и
David Dollar, Globalization, Inequality and Poverty Since 1980/
World Bank Bakground Paper

Таким образом, показатель мирового распределения доходов среди
населения свидетельствует о растущем неравенстве в период с 1820 по
1975 год. За этот период разница между доходом типичного жителя
планеты и среднемировым доходом на душу населения увеличилась
примерно с 40 до 80 %. Как правило, в отдельно взятых странах
показатели неравенства в доходах практически не менялись, поэтому
общемировые показатели увеличивались в основном за счет
неравномерности темпов роста в разных местах. Относительно богатые
регионы по состоянию на 1820-й (Европа и Соединенные Штаты)
развивались быстрее, чем бедные (особенно Китай и Индия).
Глобальное неравенство имело самые высокие показатели в 1970-х
годах, после чего ситуация стабилизировалась и даже наметился
некоторый спад — главным образом в связи с ускорением темпов
роста в Китае и Индии.

Другой подход к глобальному неравенству состоит в анализе
происходящего в беднейших слоях населения, прожиточный минимум
которых составляет менее доллара в день. Хотя с течением времени
число людей, живущих в бедности, в процентном отношении
уменьшилось, в абсолютных цифрах оно постоянно росло вплоть до 1980
года. В период Великой депрессии и Второй мировой войны масштабы
бедности выросли особенно резко, но непосредственно после этого
произошло их относительно быстрое сокращение. В период между 1960-м
и 1980-м одновременно с мощным рывком в мировой экономике
увеличивалось число бедных, поскольку рост экономики не затронул
регионы с самым низким уровнем жизни. Однако начиная с 1980 года
стремительно развивались именно эти страны, в результате бедных в
мире стало на 200 млн меньше. Опять-таки данная тенденция
объясняется прежде всего быстрым ростом доходов в Китае и Индии,
где, по данным на 1980 год, проживало около одной трети населения
планеты и более 60 %находящихся на грани крайней бедности.

Рывок вверх

Тенденции, характеризующие глобальное неравенство, начали
меняться одновременно с изменениями в экономической стратегии ряда
крупных развивающихся стран. После Второй мировой войны большинство
развивающихся стран сосредоточились на внутренних проблемах,
пренебрегая интеграцией в глобальную экономику. Результаты были
достаточно плачевными, и в течение 1960–1970-х годов развивающиеся
страны в целом росли медленнее, чем индустриальные. Нефтяные
кризисы и инфляция в США в 70-е осложнили положение этих стран и на
протяжении ряда лет способствовали отрицательному росту, высокой
инфляции и кризису задолженности. Наученные горьким опытом,
некоторые развивающиеся страны начиная с 1980 года приступили к
пересмотру своих позиций.

Китай, к примеру, до середины 70-х проводил крайне закрытую
политику в области экономики. Вначале экономическая реформа Пекина
затронула сельское хозяйство, но после 1980 года усилия
правительства были направлены на то, чтобы сделать страну открытой
для внешней торговли и иностранных инвестиций. В частности, на две
трети были уменьшены тарифные ставки, что сопровождалось еще более
существенным снижением нетарифных барьеров. Реформы привели к
беспрецедентному росту экономики прибрежных провинций и более
умеренному — внутренних районов страны. С 1978 по 1994 год
китайская экономика ежегодно росла на 9 %, в то время как
экспорт увеличился на 14 %, а импорт — на 13. Разумеется,
Китай и другие глобализирующиеся страны не ограничиваются
либерализацией внешней торговли, а реформируют различные сферы
хозяйствования. Проведя земельную реформу, Пекин укрепил права
собственников и перешел от плановой экономики к рыночной; это
благотворно сказалось на дальнейшей интеграции страны в мировую
экономику и ее развитии.

Открытость других развивающихся государств также стала
результатом готовности их лидеров неуклонно следовать курсом
реформ. В 90-е Индия успешно провела либерализацию в области
внешней торговли и инвестиций, рост ее годового дохода на душу
населения сегодня достигает 4 процентов. Индия реализовала обширную
программу реформ и отказалась от жестко регулируемой, плановой
экономики.

То же относится к Уганде и Вьетнаму — странам с крайне
низкими доходами, которые стали проводить более активную
инвестиционную и внешнеторговую политику и также добились успеха. В
западном полушарии необходимо упомянуть Мексику, которая в 1993
году заключила соглашение о свободной торговле с США и Канадой и с
тех пор наращивает темпы своего развития, особенно в северных,
граничащих с США, районах.

Индия, Вьетнам, Уганда и Мексика не единственные примеры стран,
которые встали на путь быстрого развития, после того как начали
проводить открытую политику. Проиллюстрировать эту тенденцию
помогут примеры других развивающихся стран в порядке возрастания
доли поступлений от торговли в их национальном доходе за 20 лет.
Первую треть этого списка составляют страны глобализирующегося
лагеря, а оставшиеся две трети — страны неглобализирующегося
лагеря. Лидеры списка за последние два десятилетия увеличили объемы
своей торговли в национальном доходе на 104 %(богатые страны
соответственно на 71 %). Между тем сегодняшние объемы торговли
неглобализирующихся стран уступают соответствующим цифрам 20-летней
давности. Глобализирующиеся страны сократили свои импортные тарифы
в среднем на 22 %, тогда как неглобализирующиеся — только
на 11.

За счет чего растет экономика глобализирующихся стран? Их
среднегодовой темп роста увеличился с 1 %в 60-х до 3 %в
70-х, с 4 %в 80-х до 5 %в 90-х. Годовые темпы роста в
богатых странах, напротив, упали примерно до 2 %в 90-х, а
неглобализирующиеся страны отмечали замедление роста с 3 %в
70-х до 1 %в 80-х и 90-х.

Та же тенденция наблюдается на уровне отдельных стран. В Китае и
Индии районы, включившиеся в интеграционный процесс глобальной
экономики, развиваются значительно быстрее, чем оказавшиеся в
изоляции. Так, например, в изначально бедных индийских штатах,
сумевших создать у себя привлекательный для инвестиций климат, в
90-х годах было зарегистрировано значительное сокращение бедности
по сравнению с другими штатами. Подобное сравнение процессов,
происходящих во внутренних районах, весьма показательно. Дело в
том, что на фоне неизменной государственной политики в области
торговли и макроэкономики эти процессы демонстрируют, насколько
важно для достижения реальной интеграции дополнить либерализацию
торговли институциональными реформами.

Факты, связанные с развитием таких глобализирующихся стран, как
Индия, Китай и Вьетнам, подтверждают выводы о том, что открытость
экономики сопровождается быстрым ростом. Многие исследования
показывают, что чем больше объемы торговли и инвестиций, тем выше
темпы развития. Экономисты Питер Линдерт и Джеффри Уильямсон
отмечают, что «до сих пор не представлено убедительных научно
обоснованных доказательств в пользу вывода о том, что открытость
торговли однозначно ускорила экономическое развитие стран Третьего
мира; и тем не менее свидетельства в пользу справедливости этого
вывода преобладают». Далее они подчеркивают, что «антиглобализм не
принес послевоенному Третьему миру ни одной победы».

На самом деле, вопреки утверждениям антиглобалистов, политика
открытости по отношению к международной торговле и инвестициям
способствовала сокращению разрыва между богатыми и бедными
странами. В 90-е годы экономика глобализирующихся стран с общей
численностью населения порядка 3 миллиардов человек росла в два с
лишним раза быстрее, чем экономика индустриальных стран. Напротив,
неглобализирующиеся государства развивались вдвое медленнее и в
настоящее время оказываются все более отсталыми. Итогом большинства
дискуссий, посвященных неравенству в мире, является тезис о
растущей пропасти между развивающимися и индустриальными странами,
но это просто не соответствует фактам. Важнейшими изменениями в
характере глобального неравенства за последние десятилетия явились
растущие различия внутри развивающегося мира, непосредственно
связанные со способностью отдельных стран воспользоваться
преимуществами, предоставляемыми глобализацией.

На пути выхода из бедности

Антиглобалисты настаивают на том, что экономическая интеграция
усугубляет неравенство внутри стран и между ними. До середины 80-х
данных по этому вопросу явно не хватало. В настоящее время все
большее число развивающихся стран проводят качественные
исследования доходности и потребления в отдельных домохозяйствах.
Надежные данные уже существуют для 137 стран, и многие из них
позволяют определить, как с течением времени менялся характер
неравенства.

Одним из способов исследования проблемы неравенства внутри
отдельных стран является анализ состояния 20 %самых бедных
домохозяйств на фоне глобализации и экономического роста. Во всех
странах рост доходов бедных примерно совпадает с темпами роста ВВП.
Конечно, это соотношение подвержено значительным изменениям в
зависимости от конкретной ситуации. В некоторых странах
распределение дохода изменилось в выгодную для бедных сторону, в
других наоборот. Но это изменение никак не связано с некой
переменной величиной, характеризующей глобализацию. Некорректно
утверждение о том, что неравенство обязательно возрастает с
увеличением объемов торговли, иностранных капиталовложений и
понижением тарифов. Для многих глобализирующихся государств
распределение доходов осталось практически на прежнем уровне, а в
некоторых (Филиппины и Малайзия) ситуация даже изменилась в пользу
бедных. Изменения в характере неравенства отражают лишь особенности
политики государства в сфере образования, налогов и социальной
защиты.

Очень важно правильно понять это утверждение. Китай представляет
собой пример страны, где уровень неравенства заметно повысился. За
последнее десятилетие доход беднейших 20 %населения Китая
увеличивался быстро, но значительно медленнее, чем доходы на душу
населения. Эта тенденция, возможно, объясняется тем, что страна
стала более открытой, но, скорее всего, главная причина —
внутренняя либерализация. Китай, где в 70-е годы доходы
распределялись чрезвычайно равномерно, начал с того, что направил
часть реформ на совершенствование образования, причем все связанные
с этим выгоды получали наиболее отличившиеся. Но китайский опыт
нетипичен. В большинстве развивающихся стран, открытых для внешней
торговли и инвестиций, неравенство не углубляется. Более того, хотя
доходы в Китае стали распределяться более неравномерно, доходы
бедных по-прежнему быстро увеличивались. Можно сказать, что успехи
Китая в борьбе с бедностью беспрецедентны.

Поскольку увеличение объемов торговли обычно сопровождается
ускоренным экономическим ростом и необязательно влечет за собой
перераспределение доходов среди домохозяйств, в целом оно
ассоциируется с повышением благосостояния бедных. Так, по мере того
как Вьетнам стал следовать политике открытости, в стране отмечался
рост доходов на душу населения, что особо не отразилось на
отношениях неравенства. Доход бедных значительно вырос, а число
вьетнамцев, живущих в крайней нищете, сократилось с 75 %в 1988
году до 37 в 1998-м. Спустя всего 6 лет подавляющее большинство
самых бедных на 1992 год домохозяйств улучшили свое положение.
Однако повышение благосостояния связано не только с доходом: стало
меньше детей, занятых в производстве, увеличилась численность
учащихся в школах. Нет причин удивляться тому, что подавляющее
большинство вьетнамцев вскоре извлекли выгоду из либерализации
торговли: открытая политика способствовала экспорту риса
(производимого главным образом беднейшими фермерами) и трудоемкой
продукции, в частности обуви. Однако опыт Китая и Вьетнама не
уникален. Интегрирующиеся в мировую экономику Индия и Уганда также
добились быстрого снижения уровня бедности.

Открытые общества

Данные утверждения касаются и развивающихся, и индустриальных
стран (например Соединенных Штатов), и тех, кто озабочен проблемой
нищеты в глобальном масштабе. Все стороны должны признать, что
последняя волна глобализации сыграла огромную роль в обуздании
процессов, связанных с неравенством и бедностью в мире. Для всех
пришло время понять, что глобализация, несмотря на препятствия,
продолжается.

Тем не менее было бы неправильным заявлять, что глобализация
неизбежна. В 1910 году многие полагали, что процесс глобализации не
остановить, но вскоре убедились, что жестоко ошибались. История не
повторяется, однако следует отметить, что антиглобалистские
настроения на подъеме. В то же время все больше политических
лидеров развивающегося мира осознают, что открытая система торговли
в значительной мере соответствует интересам их стран. Эти политики
сочтут за благо прислушаться к недавнему заявлению президента
Мексики Висенте Фокса:

»Мы убеждены, что глобализация — это благо, и она станет
благом, когда вы подготовитесь к нейѕ и пусть ваши принципы не
противоречат требованиям экономики, пусть им соответствуют
установленные вами высокие образовательные стандарты и
приверженность верховенству законаѕ Когда вы сделаете все, что от
вас зависит, тогда, мы уверены, вы достигнете благополучия».

К сожалению, противники интеграции — особенно в
индустриальных странах — отстаивают свои узкие интересы
гораздо более энергично. Лидеры как развитых, так и развивающихся
стран должны более непосредственно и эффективно поддерживать
процесс глобализации, если не хотят, чтобы их оппоненты взяли
верх.

Вместе с тем индустриальные государства по-прежнему принимают
протекционистские меры в отношении сельскохозяйственной и
трудоемкой продукции. Ликвидация этих барьеров окажет существенную
поддержку развивающимся странам. Открыть свои рынки выгодно даже
беднейшим странам мира — ведь 70 %тарифных барьеров, с
которыми сталкиваются развивающиеся страны, возникают по инициативе
их же самих.

Если глобализация продолжится, то возможность ее превращения в
силу, устраняющую неравенство, будет зависеть от способности бедных
стран интегрироваться в мировую экономическую систему. Для
достижения подлинной интеграции требуется не только либерализация
торговли, но и масштабная реформа государственных институтов.
Многие из развивающихся стран, в частности Мьянма, Нигерия, Украина
и Пакистан, создают у себя неблагоприятные условия для инвестиций.
Даже если они решатся проводить открытую торговую политику,
гарантией успеха она станет лишь в том случае, если эти государства
проведут дополнительные реформы. Нелегко предугадать, какими путями
будут там продвигаться реформы; многие из фаворитов последних
лет — Китай, Индия, Уганда и Вьетнам — добились успехов
совершенно неожиданно. Но пока государственные институты и политика
остаются неэффективными, отсталость таких стран неизбежна.

Используя механизмы торговой политики, индустриальные
государства могли бы помочь тем развивающимся странам, которые
решили перейти к политике открытости и вступить в мировой торговый
клуб. Но в последние годы индустриальные государства изменили
тактику. Первоначально ГАТТ было создано на основе соглашений,
связанных с практическими вопросами международной торговли. Теперь
же перед вступающими в ВТО выдвигается требование институционально
оформить отношения в рамках договора, например, о политике в сфере
прав на интеллектуальную собственность. Однако если под угрозой
санкций со стороны ВТО начнется какая-либо стандартизация условий
труда или требований к состоянию окружающей среды, то подобная
гармонизация будет иметь далеко идущие последствия. Такие меры по
своему воздействию равнозначны новому протекционизму, поскольку
препятствуют интеграции развивающихся стран в мировую экономику и
тормозят торговлю между богатыми и бедными странами.

Конференция ВТО в Дохе явилась важным шагом на пути к
международной торговой интеграции. Более решительно, чем в Сиэтле,
лидеры индустриальных государств выразили готовность продолжить
процесс интеграции и определиться с основными проблемами
развивающихся стран. Среди этих проблем — доступ к патентам на
фармацевтическую продукцию, использование антидемпинговых мер
против развивающихся стран и сельскохозяйственные субсидии. Не
исключено, что новый раунд переговоров, начавшийся в Дохе, сможет
переломить современную тенденцию, затрудняющую путь бедных стран в
мировую экономику.

Наконец, еще одно возможное препятствие на пути успешной и
справедливой глобализации связано с географией. Ни прибрежный
Китай, ни южная Индия не были приговорены природой к бедности, то
же самое относится к северной Мексике и Вьетнаму. Все они
расположены по соседству с крупными рынками или вблизи от торговых
путей, но случилось так, что долгое время их развитие сдерживалось
ошибочной политикой. Теперь, после соответствующих реформ, они
начинают быстро развиваться и понемногу занимают принадлежащее им в
силу естественных причин место в мире. Иное дело Мали, Чад и прочие
страны и регионы, испытывающие на себе проклятье «плохой
географии»: удаленность от рынков, большие расходы на
транспортировку, наличие угроз для здоровья населения, проблемы с
сельским хозяйством. Было бы наивным полагать, что одной только
торговлей и инвестициями здесь можно облегчить бремя бедности. На
самом деле для географически неблагоприятных стран и регионов важна
прежде всего не либерализация торговли, а развитие подобающей
системы здравоохранения или налаживание инфраструктур. Еще один
выход — позволить людям сменить местожительство.

Не поддающийся учету фактор нынешней волны глобализации —
миграция из бедных стран — мог бы стать весомым вкладом в
борьбу с бедностью. Каждый год население планеты увеличивается на
83 млн, из них 82 приходятся на развивающиеся страны. В то же время
в Европе и Японии отмечается процесс старения населения, ведущий к
сокращению трудовых ресурсов. Миграция относительно
неквалифицированных рабочих с юга на север, таким образом, будет
экономически взаимовыгодна. При этом в результате в основном
экономически мотивированной волны миграции поднимается жизненный
уровень самого мигранта, а страна, которую тот покидает, получает
тройную выгоду. Во-первых, миграция сокращает количество рабочих
рук на юге, и поэтому заработная плата остающегося населения
увеличивается. Во-вторых, мигранты посылают в страну денежные
переводы в твердой валюте. Наконец, в-третьих, миграция
способствует активизации транснациональной торговли и инвестиций.
Так, например, 10 %граждан Мексики живет и работает в США, тем
самым у них на родине снимается напряжение на рынке труда и
повышаются зарплаты. В денежных переводах Индия получает от своих
граждан, работающих за океаном, в 6 раз больше, чем от иностранной
помощи.

В отличие от торговли миграция всячески сдерживается, вокруг нее
ведутся оживленные споры. Отдельные критики подчеркивают ее
деструктивное воздействие на общество и культуру, высказывают
опасения, что она негативно отразится на уровне зарплаты и
стимулирует безработицу в индустриальных странах. При этом
антииммиграционное лобби игнорирует тот факт, что неравенство,
связанное с условиями экономической географии, столь велико, что
никакая ограничительная политика не помешает нелегальной
иммиграции. По иронии судьбы, неприятие глобализации во многом
обусловлено как раз тем, что ее влияние недостаточно
распространяется на такие ключевые области экономики, как потоки
рабочей силы. Перемещение людей стало высокоприбыльным,
неконтролируемым бизнесом, в результате чего нелегальные иммигранты
становятся объектом жестокой эксплуатации.

Пока ни одна из индустриальных стран не готова узаконить
открытую иммиграцию. Но политику в отношении мигрантов нужно
пересмотреть. В некоторых государствах миграционные правила отдают
предпочтение высококвалифицированным работникам, что подстегивает
процесс утечки мозгов из развивающихся стран. В результате такой
политики поток неквалифицированной рабочей силы не останавливается;
напротив, многие работники выталкиваются в категорию «нелегалов».
Поэтому если индустриальные страны на законных основаниях будут
принимать больше неквалифицированных работников, то это
компенсирует нехватку собственной рабочей силы, улучшит жизненный
уровень в развивающихся странах и уменьшит приток нелегальных
иммигрантов.

Итак, за последние два десятилетия интеграция экономик
развивающихся и индустриальных стран предоставила бедному населению
немало возможностей для улучшения жизни. Извлекать пользу из
глобализации уже научились мексиканские мигранты, китайские
рабочие, вьетнамские крестьяне и угандийские фермеры. Глобализация
выгодна и состоятельным слоям населения в развивающихся и
индустриальных странах. После того как стихнет риторика вокруг
глобализации, в мировой повестке дня со всей очевидностью
обозначится вопрос, насколько индустриальные государства готовы
ускорить процесс интеграции в мировую экономику. Стремящиеся к
этому беднейшие страны в значительной степени заинтересованы в том,
каким будет ответ богатых стран.