16.11.2002
Профилактика вместо возмездия
№1 2002 Ноябрь/Декабрь

Что делать с государствами, находящимися «на подозрении» у
мирового сообщества в качестве потенциальных разработчиков оружия
массового уничтожения? Занять выжидательную позицию, воздействуя на
них политическими и экономическими средствами (которые уже показали
свою невысокую эффективность), или приступить к «профилактике»
путем нанесения превентивных ударов? При ответе на этот вопрос,
занимающий в последние годы политиков всего мира, следует учитывать
новую обстановку, сложившуюся после выхода на международную арену
транснациональных террористических организаций.

Очевидно, что рост числа государств, обладающих оружием
массового уничтожения и эффективными средствами его доставки,
увеличивает и вероятность его несанкционированного (случайного) или
массированного применения в региональных конфликтах. В отличие от
традиционных членов ядерного клуба у вновь вступивших в него нет
сколько-нибудь продолжительного опыта разработки и использования
концепций ядерного сдерживания, принципов контроля и формирования
санкций на применение ядерного оружия и т. д.

Ракетно-ядерное вооружение, которое оказалось или окажется в
руках новых владельцев, не имеет достаточного уровня надежности.
Ведь такие страны не проводят необходимого объема натурных
испытаний, в особенности для проверки систем управления, а это
чревато значительными отклонениями траекторий полета ракет и
попаданием их на территории других государств.

Опасность неизмеримо возрастает, если оружием массового
уничтожения завладеют транснациональные террористические
организации, опирающиеся на поддержку тоталитарных режимов. Более
того, только опора на «проблемные» государства, где располагаются
центры, лаборатории и лагеря для экипировки, боевой подготовки,
изготовления оружия массового уничтожения, лечения и отдыха
боевиков, делает эти организации устойчивыми структурами. Среди
«подозрительных» стран, как правило, называют Иран и Ирак. На чем
основаны эти подозрения?

В Иране программа ракетного вооружения реализуется с начала
1980-х. Основные усилия направлены сейчас на создание
инфраструктуры для производства баллистических ракет средней
дальности. Цель — формирование к 2010–2015 годам самого
мощного ракетного потенциала в регионе. Этому способствует
сотрудничество с Китаем и Северной Кореей. Промышленная мощность
линии сборки ракет «Шехаб-3» с дальностью полета до 1 000 км может
составить порядка 100 единиц в год.

Инспекция МАГАТЭ не обнаружила в Иране ядерного оружия и
основных элементов его создания, что, однако, не исключает его
появления в обозримой перспективе (как и химических боеприпасов).
Наличие ядерной энергетики объективно облегчает создание ядерного
оружия Ираном, поскольку дает доступ к материалам и технологиям, а
также способствует формированию собственного интеллектуального
потенциала.

Помимо борьбы с Израилем и сдерживания угрозы со стороны США, у
Ирана есть стимул регионального характера — противостоять
реальной ядерной державе (Пакистан) и потенциальным ядерным
соперникам (Ирак и Саудовская Аравия). Нельзя исключить, что при
дальнейшем обострении борьбы с исламским экстремизмом в Кавказском
регионе и Центральной Азии идеологическое начало возьмет в Иране
верх над геополитическим и Россия станет мишенью иранских
ракетно-ядерных сил и военно-политического противодействия.

Ирак в случае ослабления международного контроля в состоянии
довольно быстро создать ядерное и другое оружие массового
уничтожения, а также восстановить ракетный потенциал за счет
реанимации замороженных программ (ракета «Таммуз-1» с дальностью
полета до 2 000 км или перспективная баллистическая ракета такой же
дальности при увеличенной массе боевой части). К 2015 году на
вооружении могут появиться, кроме стационарных, 10 — 20
мобильных пусковых установок. Не исключена закупка ракет «Нодон-2»
или «Тэпходон-1» в Северной Корее.

Даже самому одиозному диктатору трудно решиться на применение
ядерного оружия хотя бы из опасения получить сокрушительный удар
возмездия. Однако, если международные силы предпримут активные
действия с целью изменения режима в стране, загнанный в угол
правитель способен на все. Вот почему фактор времени приобретает
решающее значение: стоит ли дожидаться, когда диктатор станет
обладателем оружия массового уничтожения?

Вопрос стоит особенно остро в связи с тем, что режимы,
поддерживающие международные террористические организации,
предоставляют им возможность сколь угодно долго готовить акции
любого масштаба, использовать всякого рода способы и средства
воздействия, применять все типы оружия массового уничтожения.
Поэтому любые виды защиты всегда будут отставать от способов
нападения.

Ядерный теракт возможен где угодно. Объекты с ядерными зарядами
на носителях оружия, на железнодорожных, воздушных, водных и
наземных транспортных средствах, на предприятиях по производству и
утилизации ядерных зарядов — все это потенциальные мишени
террористов. Другая группа целей — стационарные и мобильные
объекты по производству, хранению, переработке и утилизации
топлива, в том числе плутония, урана, дейтерия, трития. Это также
объекты по добыче и обогащению руды, исследовательские и
промышленные реакторы, радиоактивные источники, химически опасные
объекты с тысячами тонн хлора, аммиака, различных кислот,
нефтеперерабатывающие предприятия и хранилища топлива. Чтобы
вызвать катастрофы, не уступающие по масштабам разрушений и
последствиям применения оружию массового уничтожения, достаточно
нарушить технологический режим или организовать взрывы на таких
объектах. Нет оснований сомневаться в том, что террористические
организации готовы использовать и собственное оружие любого типа,
включая «грязные» ядерные бомбы, химические, бактериологические и
прочие подобные средства.

Ассортимент методов противодействия этой угрозе аналогичен
средствам, которые могут быть применены в отношении «проблемных»
государств: сравнительно пассивные, вяло блокирующие действия или
превентивное силовое вмешательство.

Для России выбор особенно сложен, прежде всего по причине ее
собственных трудностей. Часть нашей элиты считает, что в
сложившейся тяжелой ситуации (экономический кризис, демографические
проблемы, коррупция, нерешенный чеченский конфликт и пр.) Москву не
должны беспокоить проблемы региональной нестабильности,
распространения оружия массового уничтожения и средств его
доставки, международный мегатерроризм. У нас нет явных противников
среди «проблемных» стран в поясе нестабильности, обладающих или
стремящихся к обладанию оружием массового уничтожения, ракетами и
поддерживающих терроризм. Поэтому нужно, содействуя выполнению
международных договоров и соглашений по нераспространению и
поддерживая борьбу с международным терроризмом на политическом
уровне, отсиживаться в стороне от активных акций, пока не удастся
возродить страну.

Согласно другой точке зрения, курс на военно-политическую и
экономическую интеграцию с Западом не имеет альтернативы для
возрождения страны, а поэтому необходимо углублять сотрудничество
по всем проблемам безопасности, включая бескомпромиссную борьбу с
распространением оружия массового уничтожения и средств его
доставки. Прежде всего речь идет о «проблемных» государствах с
тоталитарными режимами, которые реально или потенциально способны
поддерживать международный терроризм.

Первый сценарий кажется привлекательным. Беда, однако, в том,
что даже в обозримой перспективе не исключено возникновение
непрогнозируемых катастрофических ситуаций, например, вследствие
попыток разрешения региональных конфликтов. И трудно не согласиться
с предостережениями США о том, что обстановка после окончания
холодной войны беспрецедентна по своей непредсказуемости.
Выжидательная политика равносильна созданию режима наибольшего
благоприятствования для террористических организаций, приглашению
их к новым катастрофическим терактам, и только упреждающие действия
мирового сообщества способны минимизировать угрозу.

Возражения против этой позиции диктуются в первую очередь
опасениями в связи с усилением глобального доминирования США.
События последних лет, особенно в области экономической политики,
свидетельствуют о том, что единственный мировой лидер жестко
отстаивает лишь собственные интересы. Он не всегда готов считаться
с интересами даже традиционных союзников, не говоря уже о вновь
приобретенных. Все это препятствует изживанию устойчивого
антиамериканизма в сознании значительной части российского
общества. Трудно переубедить большинство россиян, уверенных, что
единственная цель США при закреплении, например, в Центральной
Азии — ущемить интересы России. Нелегко объяснить, что
политика США во всех сферах является не антироссийской или
антиевропейской, а жестко проамериканской, эгоцентричной. В
российском обществе еще долго будет преобладать подозрительное
отношение к Западу, США, НАТО, которое могло бы сойти на нет по
мере улучшения социально-экономической ситуации в нашей стране.

Другое возражение — это заинтересованность России в
экономических связях с наиболее явными противниками США —
Ираном (ядерная энергетика и продажа оружия) и Ираком (заявленные
долгосрочные контракты на десятки миллиардов долларов). Вообще, по
мнению оппонентов прозападного курса, Россия, занимающая особое
положение на стыке между радикализирующимися слаборазвитыми
регионами и миром благополучных стран, должна извлекать для себя
выгоду балансируя между ними. Не стоит, однако, забывать о том, что
стремление нравиться и угождать всем обычно заканчивается
ненужностью никому.

Так что же делать? Продолжать сидеть на двух стульях или, не
ограничиваясь политическими декларациями, ответить на новые
глобальные вызовы реальной военно-политической интеграцией и
углубленными союзническими отношениями с Западом?

Здесь необходимо отметить следующее: союз с США еще не означает
следования строго в кильватере американской политики, о чем
свидетельствуют часто возникающие противоречия по широкому спектру
проблем между ведущими странами НАТО. Сам по себе Запад
неоднороден, что позволяет выбирать модель союзнических отношений,
одновременно жестко отстаивая национальные интересы. Однако для
выработки самостоятельной политики требуется долгосрочное
стратегическое планирование, а не спорадические метания,
преследующие мнимые сиюминутные выгоды. Необходима долгосрочная
политика, основанная на военно-политической и экономической
интеграции России и Запада без оглядки на ходячее представление о
том, что нас в конце концов обязательно обманут. Такую политику
можно наполнить программами сотрудничества в самых разных
сферах — например, по совместной разработке и использованию
стратегической и нестратегической ПРО, по космическим
информационным системам. Подобные программы не только
способствовали бы укреплению взаимного доверия, но и стали бы
гарантией от возврата к противостоянию. Однако для их реализации
даже при наличии политической воли и принятых решений необходимо
преодолеть инертность и сопротивление бюрократии в России и
США.

Возможна ли в принципе долгосрочная антитеррористическая
стратегия в условиях, когда позиции США, Европы и России в
отношении «проблемных» режимов заметно расходятся? И нужна ли
вообще такая стратегия? Может быть, ничего подобного событиям 11
сентября больше уже не повторится?

Американские сенаторы Сэм Нанн и Ричард Лугар обоснованно
полагают: необходимо создать многоуровневую глобальную коалицию
против терроризма, ведущего к катастрофам. Лучше переоценить
опасность, чем недооценить ее. Нельзя не согласиться с Лугаром:
сколь ни чудовищна трагедия 11 сентября, смерть, разрушения и
паника покажутся минимальными по сравнению с теми, что могут
последовать за применением оружия массового уничтожения. Программа
совместных действий глобальной коалиции, по замыслу Нанна и Лугара,
должна быть ориентирована на решение широкого круга задач, чтобы не
допустить получения террористами оружия массового уничтожения.
Это — ужесточение режимов нераспространения, совершенствование
систем контроля над хранением и транспортировкой ядерных,
биологических и химических материалов, предотвращение утечки
мозгов, разработка и соблюдение стандартов ядерной безопасности
мирового класса.

Очевидно, что создание глобальной коалиции — длительный и
сложный процесс, если только его не ускорит международный
терроризм. Ядром формирования такой коалиции могли бы стать Россия
и США. Они имеют и самый большой опыт в создании оружия массового
уничтожения, и средства его доставки и защиты от него, а также
информационные системы контроля.

Обе страны сильно пострадали от терроризма. Поэтому Россия и США
вполне способны быть на своих континентах центрами стабильности,
объединяющими вокруг себя большинство демократических стран.

Настало время четко сказать себе: от угроз применения оружия
массового уничтожения тоталитарными режимами, в особенности
исповедующими радикальный ислам, от транснационального терроризма
нельзя защититься, только защищаясь. Ни одна самая богатая страна
не в состоянии оградить себя даже от известных способов нападения,
не говоря уже о труднопрогнозируемых. Поэтому эффективны главным
образом упреждающие действия в отношении «проблемных» стран,
включая разоружение, если получена достаточная и относительно
достоверная информация о наличии в их распоряжении оружия массового
уничтожения и поддержке ими международных террористов.

Необходимы согласованные превентивные шаги по принудительному
разоружению, экстерриториальному подавлению опорных баз
террористических организаций, а не только реакция на непоправимые
последствия терактов. Полностью победить терроризм невозможно. Но
довести степень угрозы до «приемлемого» уровня, не допускающего
широкомасштабных катастроф, — одна из самых актуальных задач
мирового сообщества. Для ее решения прежде всего необходимо лишить
международный терроризм поддержки со стороны тоталитарных
режимов.

Международно-правовая система, включая Устав ООН, не вполне
приспособлена для решения такой проблемы, поскольку создавалась
десятилетия назад, не отвечает новым глобальным вызовам и нуждается
в корректировке. Но это также длительная работа, окончания которой
международные террористы вряд ли станут дожидаться. Дать им самый
жесткий отпор следует уже сегодня. Силовое противодействие не
обязательно должно заключаться в широкомасштабной военной операции
против отдельных тоталитарных режимов. Так, например, перед началом
дискуссии в Совете Безопасности ООН по Ираку 30 авторитетных
независимых аналитиков из США предложили вариант ликвидации оружия
массового уничтожения в Ираке с использованием так называемого
принудительного инспектирования. Предписывается проводить инспекции
в сопровождении аэромобильных боевых групп международных сил в
любом выбранном районе, на любых объектах в любое время без
ограничения его продолжительности. Выявленные запрещенные объекты
подлежат разборке или разрушению. Принудительные инспекции могли бы
обеспечиваться современной высокотехнологической инструментальной
разведкой и развернутыми международными силами вблизи границ Ирака.
Предлагаемые меры вполне распространимы и на инспектирование баз
подготовки и опорных пунктов международных террористических
организаций. Причем не только в Ираке.

Надо отметить, что для эффективного достижения целей
«профилактики» необходим международный консенсус. Даже признавая
несовершенство правовых основ миропорядка, следует максимально
стремиться к тому, чтобы превентивные удары наносились на основании
решений Совбеза ООН, согласованного мнения широкой международной
коалиции. При односторонних шагах результат может оказаться далеким
от поставленных целей: возможны глубокие трещины в единой
антитеррористической коалиции, что на руку прежде всего
террористам.

Опыт антиталибской кампании свидетельствует о том, что США
крайне трудно обойтись без России при проведении
контртеррористических операций, поскольку ни одна другая страна в
поясе нестабильности не обладает таким политическим и
военно-техническим потенциалом. Москва, таким образом, имеет все
основания стать, по существу, равноправным союзником Вашингтона в
бескомпромиссной борьбе с новыми угрозами. Бесперспективно
отсиживаться в окопе, пытаясь приспособиться к быстро меняющейся
конъюнктуре в отношениях с недемократическими режимами. Тем более
что есть достаточно оснований рассчитывать на более устойчивые и не
менее выгодные отношения с «проблемными» государствами после смены
существующих режимов.