12.07.2021
Повод для стратегического пессимизма
Мнения
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Илья Фабричников

Член Совета по внешней и оборонной политике, коммуникационный консультант.

Окончательная победа талибов в Афганистане может привести к активизации исламского фундаментализма во всём регионе

Для России возможное безраздельное воцарение талибов в Афганистане сегодня представляет собой вызов, возможно, даже более серьёзный, чем Украина. С той разницей, что Афганистан уже долгое время не занимал значимого места в перечне отечественных внешнеполитических приоритетов и приложения усилий.

События на южных рубежах СНГ разворачиваются стремительнее, чем можно было предполагать. Движение «Талибан»[1] быстро вышло на пограничные рубежи по Пянджу и Амударье, а также, как сообщают, контролирует практически все 700 километров ирано-афганской границы. При этом отряды не спешат наступать в направлении крупных городских центров за исключением Кандагара, вокруг которого, впрочем, пока происходят только отдельные боестолкновения с правительственными войсками.

Эмиссары движения «Талибан» уже развернули бурную дипломатическую активность. Представители политического крыла талибов и отдельные полевые командиры одновременно, 7 июля, появились в Тегеране и Москве, где обсуждали вопросы безопасности (прежде всего в приграничных районах). Иранцы, правда, в подкрепление своей переговорной позиции, развернули в приграничных районах 65-ю воздушно-десантную бригаду спецназначения, Москва пока ограничилась словесными интервенциями: министр иностранных дел Сергей Лавров заявил о готовности поддержать союзников по ОДКБ и наших партнёров в Центральной Азии, если они окажутся перед угрозой нападения со стороны талибских формирований. И ещё раз подтвердил приверженность Москвы американской концепции мирного урегулирования: талибы проводят переговоры по мирному урегулированию с существующей пока афганской властью, инкорпорируются в политическую жизнь страны на правах политического движения.

С высокой степенью уверенности можно сказать, что ничего из предлагаемого «политического меню» не произойдёт. Терять «Талибану» нечего, а в числе возможных и вполне реальных достижений – институциональное закрепление и международное признание в качестве главной афганской военно-политической силы. Отдельные российские наблюдатели сообщают о том, что центральное правительство Гани проводит дерзкие и успешные операции против талибских отрядов, боевики движения гибнут сотнями. Это, впрочем, не совсем соответствует действительности: афганское правительство, как мы неоднократно отмечали, находится не в том организационном положении, чтобы активно и последовательно противодействовать «Талибану» в захвате всё новых уездов (в конце концов они были не в состоянии это сделать в течение последних восьми лет), а Гани – не та фигура, которая способна сплотить вокруг себя очень разнородные политические силы.

Советник президента Афганистана по безопасности Хамдулла Мохиб: Нам не нужно заменять одну сверхдержаву другой
Хамдулла Мохиб, Фёдор Лукьянов
Джозеф Байден объявил, что операция в Афганистане завершится 31 августа. Талибы уверены, что их возвращение к власти в Кабуле – вопрос ближайшего времени. Кто станет наиболее важным внешним партнёром Афганистана в сфере безопасности? Об этом и многом другом в интервью, подготовленном для передачи «Международное обозрение», рассказал Фёдору Лукьянову советник президента Афганистана по безопасности Хамдулла Мохиб.
Подробнее

«Талибан» же, напротив, не только не собирается останавливаться, но и достаточно успешно отвоёвывает у центрального правительства территории. Сами талибские посланники заявили в Москве, что уверенно контролируют 85 процентов территории страны, что, хоть и не в полной мере соответствует действительности, даёт им основания для стратегического оптимизма. Пока хотелось бы оставить в стороне обещания талибских эмиссаров относительно борьбы с отрядами ИГИЛ[2], декларирующими построение «Вилаята Хоррасан»[3] и противодействие наркотрафику и производству опиумного мака, реверансы в сторону китайских инвесторов и заверения в адрес России, что у талибов отсутствуют экспансионистские планы. Доверять подобным заявлением особых оснований пока нет.

Имеет смысл посмотреть на картину более широко: талибы – пока единственные в регионе, да и шире – во всём восточном полушарии, могут сегодня испытывать оптимизм, тогда как у их западных и региональных визави таким эмоциям места нет. Победа «Талибана» над широкой западной коалицией (а это именно победа, кто бы что ни говорил, пусть и достигнутая путём выжидания), доставшаяся ценой двадцати лет затяжного и затратного противостояния – повод для эмоционального подъёма исламского народно-национального самосознания и активизации «спящих исламистов». Впервые за сорок лет фундаменталистское исламское движение добилось успеха в борьбе против многократно превосходящих ресурсов западного мира.

В чём-то нынешнее достижение талибов можно сравнить с триумфом антишахской исламской революции 1979 г., когда ориентированный на Запад и США режим шаха Резы Пехлеви «сточился» буквально за год.

Да, предпосылки и мизансцена были совершенно иными, и тем не менее – на территории полностью лояльного западному миру государства в один момент воцарился абсолютно антизападный режим. Американцы тогда утверждали, что падение Пехлеви было для Вашингтона неожиданностью. Строго говоря, это лукавство: от начала народных антишахских волнений до бегства монарха прошёл год. В Вашингтоне взвешивали разные сценарии вплоть до военного вторжения, а из страны сбежали все, у кого для этого были возможности и финансы. Режим пал, во главе государства встал аятолла Хомейни, а западный мир содрогнулся – ведь у власти оказались шиитские фундаменталисты, картинами расправ революционной иранской молодёжи над «контрреволюционными элементами» были заполнены все европейские и американские телеканалы. Иранская революция, несмотря на особенное положение Ирана в мусульманском мире, привела к значительному подъёму исламского самосознания на Ближнем Востоке.

Талибы на протяжении двадцати лет подвергались целенаправленным атакам со стороны более чем 140-тысячной объединенной западной группировки, вооружённой всем – от спутников и БПЛА до высокоточного оружия и новейших стрелковых систем. О какой-то внешней помощи со стороны мирового сообщества (в противоположность ситуации с их предшественниками и прародителями в лице «старых моджахедов») в случае с «Талибаном» не шло и речи. Частично финансовая и организационная поддержка талибам поступила из Катара, частично – из Саудовской Аравии (которая вместе с ОАЭ в конце 1990-х гг. признала талибский режим на государственном уровне). Остальные предпочитали не афишировать свои контакты и договорённости.

Да, основную помощь (и это никогда не было секретом) силы движения получали от структур пакистанской межведомственной разведки ISI, оперативники которой на постоянной основе присутствовали во всех наиболее боеспособных подразделениях талибов. Об этом, в частности, подробно пишет исследователь афгано-пакистанских отношений Стивен Коул в своём фундаментальном труде Directorate S: The C.I.A. and Americas Secret Wars in Afghanistan and Pakistan. И хотя пакистанцы это всегда последовательно отрицали, имелось множество свидетельств тому, что ключевые командиры «Талибана» проводили свои «отпуска» и залечивали раны в Карачи – пятнадцатимиллионном мегаполисе, где легко затеряться, избежав ненужного постороннего внимания. Сложно, однако, оценить, насколько в действительности эффективной была эта помощь. После первоначального разгрома в 2001 г. талибы достаточно быстро пришли в себя, поставили под контроль финансовые потоки от контрабанды и наркотрафика и перешли на самофинансирование.

Если талибам в итоге удастся полностью демонтировать проамериканский режим Ашрафа Гани и успешно установить свой фундаменталистский исламский режим ашарийского толка, это, вероятно, приведёт к возбуждению широких народных масс в традиционно консервативных странах, где давно зреет глубинное недовольство действующими режимами. Это же чревато и дальнейшим ростом недовольства в отношении американского военного присутствия в регионе – США наглядно продемонстрировали свою неспособность достигать заявленные цели по демократизации фундаменталистских или же просто автократических региональных режимов. Такие настроения могут воздействовать и на отношение к Европе: Евросоюз последовательно показывает, что не может справиться с внутренним исламским экстремизмом, предпочитая ретушировать ситуацию социальными инвестициями. А в условиях, когда у европейской исламистской молодёжи перед глазами появляется пропагандистский и идеологический пример в лице талибов, задача умиротворения недовольных и вдохновлённых победой «Талибана» молодых мусульман в европейских странах становится только сложнее.

У России тоже нет повода для радости из-за окончания американской оккупации и триумфа «студентов», нет оснований и переоценивать способность с ними договориться: заверения «политического офиса» в Дохе – это одно, а намерения командиров «на местах» – совершенно другое.

В центральноазиатских республиках СНГ экономическая и политическая ситуация не является устойчивой. Уставшие от экономической несостоятельности бедные слои населения, они своими глазами могут наблюдать успех национального сопротивления (а при всех издержках на стороне талибов – симпатии большинства простых афганцев, истерзанных десятилетиями гражданской войны) и пасть лёгкими жертвами исламистской пропаганды. Это относится и к значительным национальным диаспорам на территории России.

Практически все рычаги по принуждению «Талибана» к чему бы то ни было сегодня находятся в Исламабаде. Пока талибы всё ещё являются общепризнанной террористической организацией, а Афганистан – нищей страной, чьим основным экспортным товаром являются военная напряжённость и опиумный мак. Без значительной внешней финансовой помощи Афганистан – неважно, с талибами или без них – обречён оставаться внесистемной территорией, неспособной к консолидации, обречённой на постоянную гражданскую войну и разгул бандитизма. Впрочем, сколько таких государств «гуляй-поле» появилось в последние несколько десятилетий на мировой политической карте? Похоже, что спешный уход коалиции из этой Афганистана символизирует начало новой глобальной эпохи. Такой, в которой долгое время не будет ни мира, ни войны, а идеология станет играть определяющую роль. Для России же возможное безраздельное воцарение талибов в Афганистане сегодня представляет собой вызов, возможно, даже более серьёзный, чем Украина. С той разницей, что Афганистан уже долгое время не занимал значимого места в перечне отечественных внешнеполитических приоритетов и приложения усилий.

Что ждёт Афганистан под властью талибов? || Эфир передачи «Международное обозрение» от 9.07.2021 г.
Фёдор Лукьянов
США покидают Афганистан, движение «Талибан» (запрещено в РФ) отвоёвывает всё больше территории страны и планирует взять Кабул. Что ждёт Афганистан под властью талибов? Левые силы набирают популярность даже в США, где это казалось невозможным. Что могут предложить новые левые, какие у них есть инструменты для этого? Смотрите эфир передачи «Международное обозрение» с Фёдором Лукьяновым на телеканале «Россия-24».
Подробнее
Сноски

[1] Запрещено в России.

[2] Запрещено в России.

[3] Запрещено в России.

Нажмите, чтобы узнать больше