27.12.2004
Ограниченные возможности и возможные ограничения
№6 2004 Ноябрь/Декабрь

Поздравляя Джорджа Буша-младшего с переизбранием на пост
президента США, Владимир Путин отметил, что за предыдущие четыре
года отношения между обеими странами значительно улучшились, хотя
диалог России с Соединенными Штатами будет нелегким при любом
хозяине Белого дома. Со второй частью данного высказывания трудно
не согласиться; что же касается улучшения, то здесь глава
Российского государства, пожалуй, выдает желаемое за
действительное.
В самом деле, двусторонние отношения носят откровенно поверхностный
характер. В их повестке дня не появилось ничего принципиально
нового по сравнению с периодом холодной войны. Продолжается
порочная практика игнорирования большинства взаимных проблем и
концентрации усилий лишь на традиционных направлениях
сотрудничества – сферах безопасности, нераспространения оружия
массового уничтожения (ОМУ) и торговли энергоносителями (последняя
составляющая контактов сформировалась относительно недавно, но как
раз в ней-то успехи пока самые скромные).
За последние годы двусторонние отношения не только не укрепились,
но и, более того, приблизились к опасной черте. В элитах нарастает
настороженность и чувство взаимного разочарования, усиливаются
подозрения в том, что другая сторона тайно вынашивает враждебные
намерения, что, к примеру, только что продемонстрировала история с
президентскими выборами в Украине. Образно говоря,
российско-американское политическое пространство сегодня
представляет собой маленькую гостиную, где президенты под вспышки
фотокамер демонстрируют взаимные симпатии, да огромный склад, куда
заталкиваются постоянно усложняющиеся проблемы. По сути, дружба
президентов из средства решения этих проблем превращается в способ
их завуалировать. Горячее и не раз публично высказанное на высшем
уровне желание Москвы видеть победителем президентских выборов 2004
года Джорджа Буша стало еще одним свидетельством того, насколько
хрупки и ненадежны отношения между двумя странами, насколько
непрочен их фундамент, зиждущийся на личных связях двух
лидеров.
В страшный день 11 сентября 2001 года президент Путин первым
дозвонился до Буша, заверив его, что Россия – на стороне США. Но
как ни значим этот жест, его явно недостаточно для того, чтобы
запустить процесс выстраивания новых отношений между Москвой и
Вашингтоном. Ведь из американской столицы видно, что Россия
союзником в полной мере так и не стала. У Кремля же, в свою
очередь, есть основания сетовать на то, что Джордж Буш, считающийся
«самым пророссийским» президентом в новейшей истории США,
продолжает выдавливать Россию практически из всех сфер ее влияния и
не учитывает интересов Москвы, особенно в зоне бывшего СССР.

ДВЕ ПОЛИТИКИ – ДВЕ НЕУДАЧИ
Окончание холодной войны создало уникальные возможности для
стратегического партнерства США и России, но они так и не были
использованы. Президент Билл Клинтон полагал, что поддержка
российской демократии станет важным фактором внешнеполитического
успеха Соединенных Штатов. Поэтому к решению данной задачи он
подключил самых влиятельных членов своей администрации – от
вице-президента Альберта Гора до заместителя госсекретаря Строуба
Тэлботта. Однако к концу президентства Клинтона были созданы лишь
неустойчивые механизмы по согласованию взаимных интересов и ведению
диалога в период кризисов. К построению фундаментальных
долгосрочных основ новых отношений так и не приступили.
Во время избирательной кампании-2000 Джордж Буш  обвинил
администрацию Клинтона в «потере России». Но, придя к власти, он
полностью отверг как созданные до него механизмы, так и вообще
клинтоновскую идею участия США в созидании нового российского
общества и государства. Российская политика Буша свелась
исключительно к взаимоотношениям официальных структур, да и то в
основном лишь в военно-политической сфере. Эта тенденция заметно
усилилась после сентября 2001 года. Рассчитывая на помощь Владимира
Путина в борьбе с терроризмом, Белый дом поддерживал действия
своего российского визави, почти не обращая внимания на
внутриполитическую эволюцию Кремля.
Этот курс Вашингтона также оказался ошибочным. Ведь в результате
возможности его влияния на Москву резко снизились, а Россия сегодня
находится дальше от демократии, чем четыре года назад.
(Справедливости ради надо отметить, что, помимо позиции Белого
дома, такому развитию событий способствовал и объективный фактор:
высокие цены на нефть и экономический подъем в России 
обеспечили ей независимость от международных финансовых
институтов.)
Итак, две различные стратегии США в отношении Москвы оказались
неудачными. Сегодня в американском истеблишменте нет единства по
поводу того, какую политику следует проводить на российском
направлении, как нет, впрочем, и былого энтузиазма.
Администрация Буша в принципе не видит в России стратегического
союзника. И связано это не только с российскими проблемами, но и с
общим подходом Белого дома к международным отношениям. По сути,
Вашингтон вовсе отказался от опоры на союзников, его внешняя
политика исходит из того, что США, как самая мощная в
военно-политическом и экономическом плане страна, не нуждается в
стратегической поддержке со стороны. Америка может принять (и
принимает) помощь от других государств в рамках врОменных коалиций,
созданных для решения той или иной конкретной проблемы, но завтра
эти страны могут стать ей неинтересны, а то и вовсе оказаться ее
противниками. К сожалению, именно по этому принципу работает
сегодня связка Вашингтон – Москва.
Переход к тактическому военно-политическому сотрудничеству, к
«гибкой», используя выражение Доналда Рамсфелда, коалиции
стратегически ведет американо-российские отношения в никуда. Тем не
менее он удобен для той поистине микроскопической части
истеблишмента в обеих странах, которая монополизировала
двусторонние контакты. Эта монополизация еще одно серьезное
препятствие на пути прогресса. Так, Вашингтон продолжает в России
практику сосредоточения усилий на отдельных группах и личностях.
Такая модель себя исчерпала, и дальнейшее следование ей
дискредитирует саму идею партнерства.
ЗАЧЕМ АМЕРИКЕ РОССИЯ?
В Вашингтоне сегодня нет понимания той роли, которую Москва
способна играть в долгосрочной перспективе. Соединенные Штаты как
будто не видят, что Россия, как обладатель самого большого ядерного
потенциала вне территории Америки, по-прежнему единственная в мире
страна, способная поставить под вопрос само существование США.
Россия обладает колоссальным запасом радиоактивных материалов,
пригодных для производства ядерного оружия, а также запасами,
технологиями, практическими знаниями и специалистами, необходимыми
для создания других видов ОМУ. Без партнерства с Москвой Вашингтон
никогда не сможет обеспечить его нераспространение.
Россия является союзником США в борьбе против международного
терроризма. Она остается одной из важнейших в геополитическом
отношении держав, играя ключевую роль в Евразии (в частности, на
Кавказе и в Центральной Азии) и являясь близким соседом стран,
находящихся в центре внимания Вашингтона, – Ирака, Ирана, Китая,
Индии, Афганистана, Пакистана, Северной Кореи. Россия входит в
Совет Безопасности ООН, без санкции которого Америке трудно
обеспечивать легитимность своих шагов на внешней арене. Наконец,
Россия способна влиять на мировой энергетический рынок и
потенциально может стать для США одним из серьезных альтернативных
поставщиков энергии. Интеграция России в глобальную экономику
принесет пользу американским компаниям, так как откроет им доступ
на российский потребительский рынок и рынок трудовых
ресурсов.
Что же мешает Вашингтону всерьез развернуться в сторону
Москвы?
Главное препятствие – это ухудшающаяся социально-политическая
ситуация внутри России. Как показывает опыт второй половины XX
века, истинное стратегическое партнерство возникает лишь на основе
общего видения и единой системы ценностей. У Вашингтона и Москвы
такой системы нет, более того, различие в базовых ценностях за
последние годы увеличилось. Владимира Путина в США больше не
считают демократом в западном понимании этого слова. Вашингтон
уверен, что по мере роста авторитаризма в России между двумя
странами неизбежно возникнут трения. Действия Кремля начнут рано
или поздно вступать в конфликт с интересами Америки и ее
союзников.
При этом США смущены тем, что, несмотря на многочисленные заявления
общего характера, президент Путин за все эти годы так и не
сформулировал четкую стратегию развития взаимных отношений.
Вашингтон хотел бы (и это неоднократно давали понять московским
визави), чтобы российский лидер публично и подробно изложил свое
перспективное видение политики России в отношении США, давая тем
самым ясный сигнал как своей, так и мировой элите. Но этого до сих
пор так и не произошло. А вопрос о том, действительно ли союз с
Западом является стратегическим выбором Москвы, остается без
ответа.

ТРИ ВЗГЛЯДА НА РОССИЮ
В Соединенных Штатах распространены сегодня три основные точки
зрения на Россию. Сторонники первой считают, что новая
администрация Буша обязана решительно высказаться по поводу
происходящего в России, сделать все для недопущения углубления там
авторитарных тенденций, дать понять Кремлю, что степень
демократизации является для Вашингтона более важным критерием
оценки положения в России, чем ее готовность к сотрудничеству в
борьбе с терроризмом. У Запада есть мощный рычаг давления –
членство в «большой восьмерке», куда Россию «авансом» приняли в
клинтоновские времена, говорят приверженцы этой позиции, многие из
которых даже готовы идти на определенную конфронтацию с нынешней
российской властью. Эта группа, в которой представлены не только
демократы, но и ряд неоконсерваторов, довольно многочисленна и
влиятельна, особенно в СМИ и в неправительственных
организациях.
Вторая группа придерживается того мнения, что Америке следует
занять критическую, но в целом выжидательную позицию, посмотреть на
развитие событий в России, и в частности на то, как пройдут
следующие парламентские и президентские выборы, каким образом
осуществится смена власти. Те, кто разделяет подобные взгляды,
полагают, что, с одной стороны, администрация Путина является
политической реальностью, с которой все равно необходимо иметь
дело, а с другой – интересы США в России требуют долгосрочной
стратегии отношений с Москвой на период после Путина. Сторонников у
этой точки зрения сравнительно немного, но они обладают
значительным влиянием в Белом доме.
Третья группа соединяет элементы подхода первых двух, пытаясь
сочетать критику российских властей по ряду важных вопросов с
продвижением идеи развития взаимного сотрудничества на тех
направлениях, где оно возможно. Влиять на внутреннюю ситуацию в
России, сохраняя при этом перспективу стратегического партнерства,
можно только через новый виток вовлечения Москвы в партнерство с
США и новую попытку ее интеграции с Западом, но никак не через
усиление изоляции России на мировой арене. Приверженцы такого
мнения говорят о возможности нового «медового месяца» России и США,
а именно наподобие того, что имел место более десятилетия назад. По
их мнению, самое важное – найти правильную форму привлечения Москвы
к совместной деятельности. В эту группу входят как некоторые
традиционные республиканцы, так и умеренные демократы, в том числе
кое-кто из команды Джона Керри.
Эти группы, при всем их различии, объединяет ряд общих установок.
Во-первых, непредсказуемость и хаос в России создадут угрозу всему
миру. Запад заинтересован в том, чтобы Россия была сильным и
стабильным государством, которое не только поддерживает порядок на
собственной территории, но и вносит реальный вклад в безопасность
региона и мира в целом. Не все, однако, считают, что Россия
способна на сегодняшнем этапе справиться со столь масштабной
задачей.
Во-вторых, Россия должна превратиться в полноценное демократическое
правовое государство, где соблюдаются права человека, действует
нормальная система сдержек и противовесов, а власть прозрачна и
подотчетна. Такая Россия может стать частью содружества
демократических государств, в чем глубоко заинтересованы США. Но и
эта возможность вызывает у многих значительный скепсис.
В-третьих, приверженность идеалам демократии и прав человека
является не политической программой Америки, не тактикой,
применяемой в той или иной ситуации, а фундаментальной основой
устройства западного мира вне зависимости от того, какие партии и
президенты находятся у власти. Именно с этой самой принципиальной
мировоззренческой позиции США всегда будут оценивать Россию.
Расхожее среди высокой российской элиты мнение о том, что Америка
примирится с авторитарным режимом, поскольку ей более выгодна
стабильная и предсказуемая Россия, является наивным и вульгарным.
Исторический опыт, в который очень верят американцы,
свидетельствует: только демократия способна принести долговременную
стабильность и предсказуемость.
В-четвертых, все в Соединенных Штатах согласны с тем, что Россия
может быть ведущей державой в Евразии. В интересах США добиться
того, чтобы Москва, с одной стороны, окончательно перестала
демонстрировать имперские устремления во внешней политике, а с
другой – изжила «синдром осажденной крепости», уходящий корнями в
глубь веков и порождающий ксенофобию во внутренней политике и
агрессивно-пассивный подход к мировым делам. Часть американского
истеблишмента, более глубоко знакомая с российской историей,
культурой и менталитетом, считает, что для этого должно смениться
не одно поколение российской элиты. Число сторонников последней
точки зрения резко возросло после выборов-2004 в Украине, где
Москва крайне агрессивно выступила против одного кандидата, обвиняя
его в прозападной ориентации. Поражение же своего фаворита Кремль
воспринял как потерю того, что принадлежит ему по праву и как
подготовку «вражескими силами Запада» удара по самой России.
В-пятых, Запад заинтересован в сохранении России как единого
государства, ибо ее распад чреват тяжелейшими  последствиями
для безопасности и стабильности во всем мире. Однако не сложилось
единого мнения ни о том, возможно ли в принципе сохранение
целостности российской территории, ни о том, какие политические и
административные методы властей допустимы и эффективны для
достижения данной цели. В частности, нет полного видения путей и
способов решения чеченской проблемы. Сегодня США могут предложить
России только общеполитическую поддержку и не готовы предоставить
ей гарантии единства и целостности ее территории, однако разговор
на эту тему вполне возможен. Вашингтон не готов дать такие гарантии
и странам Южного Кавказа и Центральной Азии, но не возражал бы
включить данный вопрос в повестку дня российско-американских
отношений.
В-шестых, все согласны, что Россия может стать фактором
стабилизации мирового энергетического рынка и помочь США
диверсифицировать источники импорта нефти и газа. Правда, для этого
Москве надо быть политически подготовленной к противостоянию с ОПЕК
и рядом арабских стран – производителей  нефти, с которыми у
нее хорошие отношения. Для американского бизнеса Россия может
превратиться в небольшой, но привлекательный рынок как инвестиций,
так и производства, ибо обладает квалифицированной рабочей силой.
Препятствуют этому демографический кризис, а также отсутствие
западных стандартов ведения бизнеса.
Таким образом, можно сказать, что в американском истеблишменте
существует консенсус относительно того, что США должны стремиться к
достижению двух взаимосвязанных стратегических целей. Во-первых,
способствовать превращению России в полноценную демократию.
Во-вторых, укреплять ее роль и в качестве союзника в борьбе с
терроризмом, и в деле создания новой глобальной системы
безопасности и стабильности. Эти цели рассматриваются не иначе как
в совокупности, достижение лишь какой-то одной из них не только не
соответствует интересам Америки, но и практически нереально. В
любом случае необходимо расширить традиционную двустороннюю
повестку дня.

ПЛОДЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО БАНКРОТСТВА
Основным содержанием взаимоотношений США и России в последние годы
становятся не двусторонние проблемы, а интересы Москвы и Вашингтона
в третьих странах, а также в ряде регионов, прежде всего на
евразийском пространстве. Чтобы оценить глубину и сложность
имеющихся там проблем, стоит совершить короткий экскурс в
прошлое.
Холодная война завершилась без подписания документов, определяющих
новые мировые правила. В эпоху противостояния двух систем
американская элита добивалась не распада СССР, а коренного
изменения советской политической системы и нормализации отношений.
К краху Советского Союза Запад оказался попросту не готов.
Образование в Евразии большой группы независимых государств сыграло
роль спускового механизма для таких значительных тектонических
сдвигов в геополитике, геоэкономике, демографии,
национально-религиозном устройстве, что мы и сегодня не в состоянии
определить их масштабы и сущность.
Находясь в состоянии эйфории по поводу одержанной победы,
единственная оставшаяся супердержава далеко не сразу осознала, что
исчезновение главного противника способно негативно повлиять на
глобальную безопасность. Рухнули прежние стратегические союзы и
геополитические концепции, зашатались международные институты,
внешняя политика приобрела  импровизационный характер,
обесценилось международное право, перед лицом новых угроз и вызовов
обанкротились военные доктрины.
Если будущее стран «социалистического содружества» представлялось в
годы холодной войны довольно ясно (возвращение в сообщество
западных демократий), то перспективы «некоммунистического» СССР на
Западе видели туманно. Необходимость экспромтом формулировать
политику в отношении дюжины новых государств, находящихся на
совершенно разных уровнях развития, застала врасплох политическое и
экспертное сообщество, привыкшее смотреть на все сквозь призму
поведения Москвы. Выиграв идеологическое противостояние, США и их
союзники сочли свою миссию в основном завершенной. Между тем борьба
за обустройство бывших противников только начинается.
Интеллектуальная слабость российской и западной политических элит,
не способных правильно оценить фундаментальные изменения,
происшедшие в результате краха коммунизма и распада СССР, стоят в
ряду важнейших причин нынешнего кризисного состояния миропорядка.
Как показывают политические кризисы в постсоветских государствах,
например в Украине или Грузии, ни они сами, ни США или европейцы,
ни Россия не готовы к эффективному разрешению или предотвращению
этих кризисов.
Активность Запада, прежде всего США, на постсоветском пространстве
вызывает резкое недовольство Москвы. Однако сама Россия, по сути,
ни разу четко не сформулировала свои приоритеты в таких странах и
регионах, как Украина, Южный Кавказ, Центральная Азия, а также
примыкающий к ней Средний Восток (Иран). Конфликты в постсоветской
зоне зачастую возникают не только и не столько из-за различий в
намерениях сторон или их нежелания признать интересы друг друга в
регионе, сколько потому, что Россия и США не удосужились
согласовать эти интересы да никогда толком их и не оглашали.
Возможна ли такая договоренность? Стоит вспомнить, что в начале
1990-х Вашингтон негласно согласился на то, чтобы, например, Южный
Кавказ оставался в зоне монопольного влияния Москвы, которая
соответственно брала на себя обязательство обеспечить там
стабильность и порядок. Но в результате ситуация на Кавказе лишь
ухудшилась, ни один из конфликтов не разрешен, и в американском
истеблишменте растет сомнение в целесообразности тогдашней
договоренности. То же самое можно сказать и об Украине. Если мы
вскоре увидим нарастание западной активности на постсоветском
пространстве, то во многом это явится следствием роста сомнений в
том, что Россия способна справиться с ролью регионального брокера.
Геополитическое соперничество не играет здесь определяющей роли.
Скорее можно говорить о желании США нейтрализовать политическое
влияние страны, выступающей, по сути, дестабилизирующим фактором в
регионе. Наблюдая за российской политикой в ближнем зарубежье,
которая по своим проявлениям все более напоминает имперскую,
Вашингтон приходит к выводу, что она, во-первых, малоэффективна и,
во-вторых, будет все чаще входить в противоречие с интересами
США.
По мысли Вашингтона, многие из постсоветских конфликтов – например,
на том же Южном Кавказе – требуют интернационализации как
переговорных усилий, так и миротворческих акций. США, Россия, а в
некоторой степени и ЕС являются ключевыми игроками, способными
обеспечить реальный суверенитет и территориальную целостность стран
бывшего СССР. Без этого невозможна региональная стабильность, в
которой Вашингтон заинтересован еще и потому, что Каспийскому
бассейну отводится определенная роль в энергоснабжении Запада.
Борьба России и США за влияние на постсоветском пространстве в
ущерб интересам друг друга нерациональна и опасна.
В принципе Вашингтон весьма заинтересован в том, чтобы Россия стала
его главным стратегическим партнером в Евразии – от Каспийского
моря до Дальнего Востока. Но нет уверенности в том, что она
способна выполнять эту функцию. Отношения с бывшими советскими
республиками отягощены слишком большим количеством взаимных
претензий. С государствами Северо-Восточной Азии ситуация иная. Так
и не став по-настоящему частью западной цивилизации, Россия, в
последние полтора десятилетия не уделявшая достаточно внимания
развитию серьезных и глубоких отношений с азиатскими соседями,
растеряла немало своих позиций на Востоке. И хотя Россия продолжает
оставаться самой проамериканской из великих азиатских держав, а
также обладает колоссальным евразийским опытом, она не
рассматривается Америкой в качестве стратегического партнера в
регионе. Но вакансия остается незанятой, ибо другие потенциальные
кандидаты, например Турция, Израиль, Индия, Пакистан, Япония, также
не в состоянии взять на себя эту миссию.
При этом элиты и в США, и в России продолжают испытывать взаимное
недоверие, к которому примешиваются элементы паранойи и злорадства.
СМИ зачастую рисуют примитивную, необъективную картину, не только
укрепляя старые стереотипы, но и рождая новые, а связь между
обществами обеих стран продолжает оставаться очень слабой.
Вашингтон находится под постоянным давлением разного рода
международного лобби, чьи интересы часто противоречат российским;
лоббированием же своих интересов и формированием в США собственного
позитивного имиджа Россия не занимается.

ПУТЬ В ТУПИК ИЛИ ПОИСК НОВОГО ДИАЛОГА?
Во время своего второго президентского срока Джордж Буш, как и
раньше, не будет заниматься расширением диалога с Россией, и
никаких долгосрочных гарантий Москва от него не получит. Внутреннее
развитие России, как экономическое, так и социально-политическое,
не попадет в число приоритетов американского лидера. В Кремле Бушу
нужен лишь союзник в борьбе с терроризмом, что вполне устраивает
Путина.
Однако американская внешняя политика, в отличие от российской, не
является президентской. Конгресс, неправительственные организации,
бизнес, СМИ, даже различные представители собственной команды
президента будут делать все, чтобы повлиять на него. Лидеры
Республиканской партии не хотят, чтобы на выборах 2008 года их
кандидатов обвиняли в том, что они опять «потеряли Россию», что,
строя демократию на Ближнем Востоке, они просмотрели ее разрушение
в бывшем СССР, чем усугубили проблему национальной безопасности
США. Отсутствие поддержки американского истеблишмента пусть даже в
таком второстепенном вопросе, как российский, может осложнить Бушу
решение ряда других задач.
Изменить позицию президента США в отношении России теперь будет,
скорее всего, проще, чем раньше. Для американских неоконсерваторов,
составляющих идеологическую основу нынешней власти, откат России от
демократии станет серьезным поражением, с которым они не захотят
мириться. Идеология неоконсерваторов носит значительно более
империалистический, глобалистский характер, чем даже взгляды
демократов клинтоновского призыва. Мировая демократия в списке
приоритетов неоконсерваторов поставлена выше борьбы с терроризмом,
поскольку считается самым эффективным способом противостояния
террору. Зная мессианскую природу характера и политики Джорджа
Буша, можно предположить, что он прислушается к подобному
аргументу.
Во время второго срока президентства для Буша важно не только
сосредоточиться на своей главной миссии – расширении демократии и
свободы в мире, но и суметь объединить вокруг нее свою партию, а то
и привлечь часть демократов и независимых. Свою избирательную
кампанию-2004 Буш построил на сочетании политических и
морально-этических ценностей, что принесло ему рекордную поддержку
избирателей. Как раз от этих ценностей сегодня и отдаляется Россия,
дистанцируясь, таким образом, и от Буша с неоконсерваторами и
республиканцами-реалистами, и от Америки в целом.
Учитывая все вышеизложенное, Москве следовало бы отказаться от
нынешней удобной «простоты» в отношениях с США и инициировать
новый, пусть даже не всегда приятный, широкий диалог с
Вашингтоном.
Так, в диалоге по нераспространению оружия массового уничтожения
внимание следует сфокусировать на проблеме недопуска
негосударственных структур на «рынок» ОМУ, создания элементов
совместной системы противоракетной обороны, в том числе в космосе,
и т. д. Администрация Буша не пойдет на подписание новых
долгосрочных договоров о безопасности ни с кем, ибо захочет
сохранить себе свободу рук. Это придает особое значение расширению
постоянных контактов между США и Россией в ядерной области и
преодолению взаимного недоверия. Потенциалы обеих стран и возраст
российского ОМУ заставляют всерьез учитывать возможность так
называемой случайной ядерной войны. Важно также, чтобы США и Россия
немедленно пересмотрели любые аспекты своих военных доктрин,
которые можно трактовать как направленные друг против друга.
Что касается ситуации с Чечней, то эту проблему Вашингтон, к
неудовольствию Москвы, не рассматривает как исключительно
внутреннее дело России. При этом, однако, мотивы американской
администрации отличаются от мотивов, например, большинства стран
Европы. Европейцы прежде всего обращают внимание на положение с
правами человека в неспокойной республике. Для США эта проблема,
конечно, тоже существует, но Белый дом куда больше волнует
неспособность России справиться с террористами и устранить условия,
благоприятствующие их деятельности.
Вашингтон оценивает ситуацию в Чечне как свидетельство того, что ни
в политическом, ни в военном плане Россия сегодня не в состоянии
обеспечить безопасность на своем участке общего фронта борьбы с
терроризмом. Территория бывшего СССР превратилась в один из самых
взрывоопасных и коррумпированных регионов мира, а Россия, по
существу, оказалась слабым звеном в цепи антитеррористической
коалиции. На постсоветском пространстве образовались районы,
которые террористы используют в качестве тренировочных и
восстановительных баз. При наиболее негативном сценарии Россия, не
способная справиться с коррупцией в армии и правоохранительных
органах, из жертвы террора может сама превратиться в его
источник.
Так что руководство США, в отличие от европейцев, склонно принять
аргументацию Кремля, который убеждает западных партнеров в том, что
Чечня – это один из фронтов общемировой битвы против международного
терроризма. Тут, правда, вновь необходимо вспомнить о том, что
президентская администрация не всесильна при формировании своей
политики, поскольку ориентируется на мнение разных групп и
подвержена влиянию различных факторов. С этим отчасти связана
проблема, вызывающая постоянное раздражение России, –
снисходительное отношение Запада к эмиссарам лидеров чеченских
сепаратистов и предоставление им политического убежища.
Прочеченское лобби в США на сегодняшний день намного эффективнее,
чем пророссийское, и Москве следует всерьез заняться формированием
общественного мнения в Америке. В противном случае суд, принимающий
решения о предоставлении убежища кому-то из ичкерийских вождей,
всегда будет настроен в их пользу, особенно если российские
правоохранительные органы продолжат и впредь предоставлять
зарубежным коллегам неубедительные и непрофессионально
подготовленные документы.
Коренное изменение отношения США к чеченскому сопротивлению требует
серьезных и всеобъемлющих договоренностей руководства двух стран,
включения этой темы в обширный пакет соглашений по сотрудничеству в
борьбе против терроризма. Активизация такого сотрудничества и выход
его на новый уровень практического взаимодействия помогут создать
благоприятную атмосферу в двусторонних отношениях, что
предусматривает оказание содействия союзнику в решении его проблем
– Соединенным Штатам на Ближнем Востоке и России в Чечне.
Налаживание экономических связей является более серьезным и
долговременным фактором во взаимных отношениях, нежели борьба с
терроризмом или распространением ОМУ. Конечно, не стоит думать, что
администрация Буша сможет ускорить этот длительный процесс. Но
именно экономика способна разнообразить двустороннюю повестку дня.
Вашингтон продолжит поддерживать скорейшее вступление России в ВТО.
Возможен разговор о масштабном сотрудничестве в восстановлении
Ирака, особенно его нефтяной индустрии.
США крайне заинтересованы в качественном улучшении российской
энергетической инфраструктуры, поскольку хотели бы обеспечить
надежный выход российской энергии на мировой рынок. Они исходят из
того, что, хотя энергетические потребности мира продолжат свой
рост, России будет очень трудно включиться в процесс их
удовлетворения, ибо ее дешевая нефть почти закончилась, а
разработка новых месторождений требует многолетних колоссальных
инвестиций. Создание с помощью США современной инфраструктуры в
энергетике может сделать Россию более привлекательной для
зарубежных инвесторов.
Активизация попыток Российского государства взять энергетику под
свой контроль не вызывает большого восторга в Вашингтоне, однако не
приведет к отказу от сотрудничества. Тем не менее Соединенные Штаты
не заинтересованы в том, чтобы энергетический рубильник стал
ключевым, а самое главное, непредсказуемым элементом российской
внешней политики в отношении как ближнего, так и дальнего
зарубежья. Ведь никто пока не знает, чем закончатся геополитические
метания нынешней России, как выстроятся приоритеты ее
внешнеполитической стратегии.
После централизации власти в России возможности американских
инвестиций в региональные проекты станут снижаться, ибо сузится
поле экономического разнообразия, а российский рынок будет
существовать в ограниченных политических рамках. Усиление контроля
Кремля над регионами и сокращение их самостоятельности ведут к
свертыванию интереса американских компаний к местным проектам, хотя
американскому бизнес-сообществу важно понять: что, например,
случится через 20–30 лет с Дальним Востоком и Сибирью, прилегающими
к Китаю территориями?  Каковы будут границы, экологическая
обстановка, политический риск, экономическая безопасность,
демография региона и где реально будут приниматься решения?
Разговор о стратегическом партнерстве России и США должен
базироваться на понимании того, что паритета с Америкой сегодня не
может достичь никто. Однако и США не в состоянии самостоятельно
справляться со многими проблемами, которые гораздо удобнее решать
на основе партнерских отношений с другими странами. В Евразии таким
партнером может и должна быть именно Россия. Для этого ей следует
резко активизировать диалог с США, предлагая широкий ассортимент
возможностей, в том числе и весьма нетривиальных.
В частности, Москва и Вашингтон могли бы серьезно обсудить варианты
партнерства на условиях регионального паритета. Так на протяжении
долгого времени сосуществовали США и Западная Европа: в обмен на
безопасность и защиту своих интересов европейские страны шли на
разумные ограничения своей политической самостоятельности. Сегодня
мы знаем, что в конечном счете они от этого выиграли. Теперь, по
мере роста политических и экономических амбиций Европейского союза,
вопрос о соотношении европейских интересов с американскими вновь
встает перед Старым Светом, но впервые с таким вопросом
сталкивается и Россия.
Допустим, Россия берет на себя миссию представлять, защищать и
реализовывать фундаментальные интересы США, в целом не
противоречащие ее собственным, на территории Евразии, и в
особенности на постсоветском пространстве, где она играет ключевую,
фундаментальную роль. За это Соединенные Штаты представляют и
защищают интересы России в других регионах мира, например в Африке
и, как ни странно, в Европе. Опыт таких ориентированных на США
стран, как Польша или Турция, свидетельствует, что, добиваясь
продвижения своих интересов в Евросоюзе, Варшава и Анкара активно
пользуются отношениями с Вашингтоном как инструментом
внутриевропейской политики: ЕС не может игнорировать давление со
стороны США. Учитывая сложности, с которыми Москва сталкивается в
своем диалоге с Европейским союзом, поддержка могучего заокеанского
партнера не помешала бы и ей.
России нужна долгосрочная сделка с мировыми лидерами в рамках
усилий по достижению взаимной безопасности и построению нового
мирового порядка. Такого рода переговоров Россия и США никогда еще
не вели, однако они могли бы стать серьезным шагом в установлении
стратегического партнерства между обеими странами. Партнерства,
которое способно успешно развиваться даже в том случае, если
отношения между их лидерами окажутся более чем прохладными.