22.08.2005
Ключи от счастья, или Большая Центральная Азия
№4 2005 Июль/Август
Ирина Звягельская

Доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН

© «Россия в глобальной политике». № 4, Июль — Август
2005

В последнее время
стало модным чертить новые границы привычных регионов. В
построениях политологов появился Большой Ближний Восток, некоторые
заговорили о расширяющемся Дальнем Востоке, а теперь «подоспела» и
Большая Центральная Азия. Именно так будет выглядеть новый регион,
если, как следует из статьи Фредерика Старра (см. сс. 72–87),
присоединить к нему Афганистан и создать под эгидой Соединенных
Штатов Партнерство по сотрудничеству и развитию Большой Центральной
Азии (ПБЦА). Трудно сказать, чего больше в этой идее – реальной
озабоченности слишком хрупкими и неустойчивыми изменениями в
Афганистане, стремления любым путем закрепить американское влияние
в регионе, искренней заинтересованности во внедрении
демократических ценностей и обеспечении стабильного развития
расположенных здесь государств, намерения стимулировать развитие
торговли?

Любая из перечисленных задач могла бы заслуживать самого
серьезного внимания и обсуждения, если б не сама постановка
вопроса. Как известно, Центральная Азия – регион далеко не
однородный: расположенные здесь государства отличаются друг от
друга по уровню экономического и политического развития, по
особенностям культуры. Утверждение, будто Афганистан и его соседи –
страны в равной степени аграрные, изолированные и не имеющие
развитого промышленного производства, выглядит, по меньшей мере,
абсурдно. Несмотря на разгром талибов, а также на успехи США и их
союзников по выстраиванию новой политической системы и по оказанию
помощи Афганистану, он все еще остается в ряду «провальных
государств». Потребуется много лет и усилий, чтобы поднять страну
до уровня любого самого бедного государства Центральной Азии,
прошедшего в составе СССР длинный и необратимый путь
модернизации.

Что же может причисление Афганистана к данному региону принести
расположенным здесь государствам и международному сообществу?
Оказывается, прежде всего – выгоды от торговли, причем не только за
счет новых торговых путей из Центральной Азии в Афганистан и далее
в Пакистан (что в принципе логично, если только можно будет их
проложить и обеспечить сохранность грузов), но и за счет
региональной торговли. Развитие внутрирегиональных торговых связей
позволит афганским крестьянам появиться на рынках с легальным
товаром. Неизвестно, правда, где они смогут его взять. Несмотря на
международное присутствие, в Афганистане наблюдается устойчивый
рост производства наркотиков: в 2003 году – 3 600 тонн, а в 2004-м
– 4 200 тонн. Более удобными стали и средства доставки: уже не надо
пробираться караванами через границу, можно перевозить зелье
самолетами. Что ж, представим себе трудолюбивых афганских крестьян,
напрямую сбывающих свой товар. Перспектив замены опиумного мака на
репу и морковь не наблюдается, а если кто-то все же решится сажать
легальные агрикультуры в промышленных объемах, то неясно, кто в
Центральной Азии купит эту продукцию. Конкуренты в сфере
сельскохозяйственного производства тоже никому не нужны. Разве что
по новым транспортным путям что-то удастся перебросить в Европу, но
в это почему-то не верится.

Кстати, о торговых путях. Выясняется (опять же из статьи), что в
течение 2,5 тысяч лет торговля здесь процветала, пока южная граница
СССР не разрезала регион на две части. По поводу того, как именно
она процветала во второй половине ХIХ века, когда в этом регионе
столкнулись интересы Российской и Британской империй и были
установлены политические границы, можно и поспорить. Но в столь
глубоком экскурсе в историю нет надобности. Автору важно доказать,
что необходимо разрушить нынешнюю российскую монополию (sic!) на
экспорт центральноазиатскими государствами углеводородов,
электроэнергии и хлопка за счет открытия торговых путей на юг. Так
бы сразу и сказали, что причисление Афганистана к Центральной Азии
должно нанести удар по торговым интересам России, которая мешает
вернуться к золотым временам 2 500-летней давности, когда торговать
газом и электроэнергией было куда вольготнее.

Американские стратегические цели в регионе, как их видит автор
статьи, – это война с терроризмом, построение ориентированных на
Соединенные Штаты инфраструктур безопасности, продвижение
демократических институтов. Попробуем разобраться с этими
тезисами.

Продолжая борьбу с терроризмом (который, кстати сказать, не
является первостепенной угрозой в Центральной Азии), США должны
укрепить Национальную армию Афганистана, а также обеспечить
основные права населения Узбекистана и Киргизии. Радует, что в
Афганистане проблема прав уже решена и осталось лишь решить вопрос
с армией. А то ведь терроризм, идущий из этой страны, захлестнет
наивное ПБЦА, включая и его американский штаб, который для начала
будет располагаться в Кабуле, а затем каждые два года перемещаться
в столицу одного из центральноазиатских государств. Впрочем,
планами предусмотрено укрепление границ, хотя непонятно чьих. Если
границ внутри ПБЦА, то зачем его создавать, а если по периметру, то
только обустройство границы с Пакистаном предоставит постоянную
работу многим поколениям партнеров.

Но не будем придираться, поскольку дальше нам терпеливо
разъясняют, как именно станет укрепляться безопасность. Речь идет о
соглашениях о «стратегическом партнерстве», в рамках которых будет
сохраняться военное присутствие США в Узбекистане и Афганистане, а
также передовое базирование в других частях региона. Американские
базы появились в Центральной Азии, когда Соединенные Штаты
нуждались в тыловой поддержке операции «Несокрушимая свобода».
Теперь, судя по всему, в Афганистане порядок наведен. В этой стране
«Вашингтону удалось укрепить и модернизировать правительственные
институты во всех 34 провинциях и 360 округах страны, создав
благоприятную среду для гражданского общества и реализации
гражданских прав». Комментировать здесь нечего – лучше просто
принять на веру, но тогда возникает законный вопрос: «Против кого
будете дружить?»

Зачем тратиться на военные базы и иные объекты, если причина их
появления ликвидирована с поистине революционным размахом, если в
Афганистане на глазах растут неправительственные организации, а
граждане уже получили шанс для выражения своей гражданской позиции?
Ответ очевиден: для сдерживания Китая, а возможно, и России,
путающейся под ногами со своими СНГ, Организацией Договора о
коллективной безопасности, прочими структурами и мешающей
реализации планов по строительству светлого будущего. А планы эти
действительно громадные. Это и подготовка кадров, и общественная
дипломатия, и образовательные программы – иными словами, все то,
что должна была и не стала делать Россия. Что ж, свято место пусто
не бывает, и хотя проекты слишком амбициозны и вряд ли реализуемы в
полном объеме, по российскому влиянию может быть нанесен
чувствительный удар.

Автор не исключает, что Партнерство по сотрудничеству и развитию
Большой Центральной Азии вызовет озабоченность у России и Китая,
которые могут воспринять его как «подрыв их устремлений… в той
мере, в какой эти устремления идут вразрез с укреплением
суверенитета и жизнеспособности государств региона». Действительно,
что полезного сделала Россия для того, чтобы укрепить суверенитет
расположенных здесь государств? Всего-то предоставила им
независимость вопреки их собственной воле. Ну да США не проведешь!
Они хорошо знают, как обращаться с чужими суверенитетами, и для них
не составит труда определить, у кого какие устремления есть на этот
счет. А если Россия и Китай будут вести себя прилично и не станут
мешать созданию у своих границ новых структур под патронатом
заокеанской державы, то смогут воспользоваться преимуществами ПБЦА
– транспортными артериями и результатами борьбы с терроризмом и
сепаратизмом, которые и не снились какой-то там Шанхайской
организации сотрудничества.

Партнерство должно, по замыслу Старра, привлечь и другие
региональные силы. Неофициальными гарантами нового форума смогут
стать Индия и Турция, а в дальнейшем и Пакистан (насчет последнего
сомнения есть и у самого автора, но он с ними успешно справляется).
Рассматривается даже потенциальное членство Ирана в ПБЦА, как
призванное стимулировать укрепление позиций умеренных сил в этой
стране. Таким образом, в довершение всего Партнерство сможет также
сыграть роль исправительного учреждения.

Порядком разработан в статье и вопрос о демократизации, а пассаж
о том, что «нигде в регионе, включая Афганистан, демократические
институты пока не пустили глубоких корней», способен привести в
экстаз. Представляете, даже в племенном обществе Афганистана дела с
демократическими институтами обстоят неважно. Корней нет – вот в
чем беда. Ну а заодно и в Казахстане не лучше. Неужели США
совершили чудо и дали такой мощный политический толчок Афганистану,
что он, выбравшись из средневековья, в которое его ввергли
гражданская война и талибы, сразу оказался в первых рядах
строителей демократии, да еще каких строителей? Соединенным Штатам
рекомендуется заняться продвижением в регион представительных
политических систем, «способных служить образцом для других стран с
многочисленным мусульманским населением». Действительно, почему не
сделать Афганистан примером, скажем, для Индии или Турции? Пусть
учатся на лучших образцах, коли сами не доросли…

Но не стоит ограничиваться Афганистаном, когда в регионе и без
него непочатый край работы по части демократии. Общества
центральноазиатских государств на самом деле нуждаются в свободных
выборах, в искоренении коррупции, в реальном представительстве во
властных структурах. Автор статьи признаёт, что путь к этому будет
нелегким, и предлагает облегчить его, проведя при помощи США
реформу министерств внутренних дел. Нет спору, МВД везде надо
серьезно реформировать, но какой лидер, не замеченный в склонности
к суициду, позволит иностранной державе свободно действовать на
этом поле?

Защита прав человека также один из больных вопросов, и, как
отмечает Старр, здесь есть место для критики центральноазиатских
правительств, начиная с узбекского. Да, правительство Узбекистана
заслуживает многих упреков, но почему же надо начинать именно с
него? Почему ничего не говорится, например, о Туркменистане?
Потому, что Туркменистану предназначена роль поставщика газа в
обход России и не стоит его раздражать по всяким демократическим
пустякам?

Можно согласиться с некоторыми тезисами. Среди них и
утверждение, что Соединенным Штатам нельзя бросать Афганистан на
произвол судьбы. Однако этот вывод не имеет ничего общего с главной
идеей – предложением убедить центральноазиатские государства в том,
что они экономически почти ничем не отличаются от Афганистана, а
политически даже уступают этой стране, в которой успешно строится
гражданское общество, и смело могут с ней объединяться в единую
региональную организацию. Государства Центральной Азии устали от
бесконечных экспериментов. Они – суверенные субъекты международных
отношений. Дайте им возможность сделать собственный выбор.

Содержание номера
Корзина с сюрпризом
Фёдор Лукьянов
«При большей свободе»: время решений в ООН
Кофи Аннан
Сговор космополитических элит
Брайант Гарт, Ив Дезале
Доктрина Буша: концепция, разделившая Америку
Анатолий Уткин
Маятник иранской демократии
Владимир Сажин
Партнерство для Центральной Азии
Фредерик Старр
Ключи от счастья, или Большая Центральная Азия
Ирина Звягельская
Заключительный акт: занавес опускается?
Анатолий Адамишин
Еще раз о плюсах европейского выбора
Аркадий Мошес
Кризис ЕС и политика России
Сергей Караганов, Тимофей Бордачёв, Вагиф Гусейнов, Фёдор Лукьянов, Дмитрий Суслов
Европейский союз и его «новые соседи»
Хайнц Тиммерман
После СНГ: одиночество России
Михаил Делягин
«Оранжевая революция»
Тимоти Гартон Эш, Тимоти Снайдер
Демократия: дистанционное управление
Владимир Фролов
Смена режима и пределы ее эффективности
Ричард Хаас
Экстремисты моральной революции
Адам Михник