27.12.2017
Европа сосредотачивается
Мнения
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Дарья Казаринова

Кандидат политических наук, доцент кафедры сравнительной политологии Российского университета дружбы народов, приглашенный профессор Университета Комплутенсе (Мадрид), член правления Российской ассоциации политической науки.

Аффилиация

Researcher ID A-5085-2017
Scopus Author ID 57195478048

Контакты

E-mail:  [email protected]
Адрес: Роcсия, 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6

Вслед за разрозненными обвинениями России в кибератаках по различным направлениям: на президентских выборах в США, в ходе референдума по выходу Великобритании из ЕС и объявлению независимости Каталонии, британский премьер Тереза Мей обрушила на Россию более широкое обвинение в попытках подорвать мировой порядок и стабильность западных демократий. Россия стала угрозой миру не только для США, где такой подход уже вошел в нормальный политический дискурс, но и в ЕС, где это пока в новинку. Кажется, что антироссийские настроения охватили весь мир, хотя согласно исследованию американского исследовательского центра Pew Research Center, в среднем 31% респондентов считают мощь России угрозой для своей страны (к слову, влияние США считают угрозой 35%).

Федор Лукьянов утверждает:

«Запад (прежде всего США) оказался застигнут врасплох кардинальными изменениями мировой ситуации и способностью оппонентов предпринять что-то на его поле. И всерьез впал в состояние паники». 

Но так ли уж эмоционально-аффективно состояние западных элит? В отношении Европы ситуация представится гораздо более рациональной, если обратить внимание на ряд сопутствующих факторов.

После потрясшего ЕС миграционного кризиса и Брексита репутационные убытки ЕС были таковы, что дальнейшее его существование оказалось под большим вопросом. Помимо репутационных, Брексит повлек за собой и убытки вполне материальные (по оценкам еврокомиссара по бюджету Гюнтера Эттингера речь идет о потере 12 миллиардов евро в год). В то же время на экзистенциальную угрозу ЕС, которую Ричард Саква обозначает как «Единая Европа или никакой», ответом стала консолидация и новый интеграционный импульс.

Brexit породил Regrexit – кампанию по трансформации ЕС, его обновлению и выходу на новую стадию развития.  Джордж Сорос в статье “Promise of Regrexit” утверждает, что Европа постепенно осознает необходимость выхода из ловушки либерализма и возвращения к социал-демократии. Европейские лидеры должны признать, что ЕС находится на грани распада. Вместо того, чтобы обвинять друг друга, они должны сплотиться и принять исключительные меры. Среди таких мер Сорос называет следующие:

«Во-первых, четкое разграничение между членством в ЕС и еврозоны. Не-члены еврозоны не должны подвергаться дискриминации.  Еврозона  должна иметь свою казну и бюджет, Европейский Центральный банк должен стать полноценным финансовым органом. Во-вторых, ЕС должен использовать не задействованные пока в значительной степени  собственные кредитные возможности. В-третьих, ЕС должен укрепить свою оборону, чтобы защитить себя от внешних врагов, которые могут воспользоваться его нынешней слабостью. Самый большой актив ЕС, по мнению Сороса – Украина, чьи граждане готовы пожертвовать жизнью для защиты своей страны и Европы.  В-четвертых, планы ЕС по борьбе с кризисом беженцев должны быть тщательно пересмотрены. Они пронизаны заблуждениями и нестыковками, которые делают их неэффективными». 

Как видно, довольно популистские по форме (внешний враг, простое решение сложной проблемы, четкий план радикальных действий) заявления Джорджа Сороса  о будущем европейской интеграции начинают воплощаться на практике. В политической сфере эти идеи и настроения нашли свое отражение в стратегии реанимации европейского интеграционного проекта. По этой логике, главный евроскептик – Великобритания- отошла в сторону, и теперь ничто не помешает перейти к углублению политической интеграции.

Абсолютно в этом духе прозвучали заявления главы европейского внешнеполитического ведомства Федерики Могерини о том, что страны-члены Евросоюза к концу 2017 г. должны приступить к постоянному структурированному сотрудничеству (PESCO) в области обороны и безопасности, Председателя Еврокомиссии Жана-Клода Юнкера о том, что к 2025 году ЕС необходимо создать Европейский оборонный союз, а также французского президента Эммануэля Макрона о необходимости появления  общих сил быстрого реагирования, общего оборонного бюджета и общей доктрины действий. Эти начинания ставят перед европейцами вопрос: зачем он  нужны и на какие средства будут осуществляться эти масштабные инициативы? Отчасти на первый вопрос отвечает американский президент Дональд Трамп, который больше не желает содержать европейскую безопасность на американские деньги и провозглашает «America first». В то же время понятно, что на оборону ЕС нужно будет потратить немало: на европейскую систему безопасности и армию ЕС Еврокомиссия ежегодно будет перечислять 1,5 млрд евро в оборонный фонд на вооружения, траты на оборонные исследования возрастут с 25 до 40 млн. евро в 2018 году.

Возникает вопрос, насколько это нужно «простому европейцу»?  После Второй мировой войны ряд стран Европы были вынуждены переосмыслить снизившееся значение своей роли в мировой политике. Часть из них оставалась в клубе великих держав в статусе постоянных членов Совета Безопасности ООН, однако они не являлись более колониальными державами и вершителями судеб мира, а свою внешнюю политику согласовывали с заокеанскими партнерами по НАТО. Большая же часть государств-членов Евросоюза – малые страны Европы или страны, долгое время зависевшие от одного из двух полюсов биполярного мира. Их геополитические амбиции либо не существовали вовсе, либо были очень сдержанными. В результате в отсутствие реальной «второй опоры ЕС» – общей внешней политики и политики безопасности самосознание Евросоюза как геополитического игрока не сложилось. Поэтому касательно геополитического положения респонденты считают, что ЕС в настоящее время имеет конечно более сильное политическое влияние в мире, чем Бразилия (64%), Индия (62%) а также Япония (45%). Но лишь меньшинство считает, что ЕС имеет более сильное политическое влияние, чем Россия (35%), 34% говорят о том же в сравнении с Китаем. И лишь 22% заявили, что ЕС обладает более сильным политическим влиянием, чем США.

Более того, геополитические амбиции не просматриваются и в будущем, ведь, согласно «Евробарометру», большинство думает, что политическое влияние ЕС в 2030 г. будет оставаться равносильным нынешнему: сильнее, чем  Бразилия (54%), Индия (49%) и Япония (42%), но слабее других глобальных акторов. Лишь меньшинство считает, что влияние ЕС в мировой политике превзойдет Россию (35%), Китай (31%) или Соединенные Штаты Америки (29%). Но, по заявлениям Верховного представителя ЕС по иностранным делам Могерини, Европейский союз, взятый в целом и с учетом международного влияния отдельных его государств-членов, представляет собой сверхдержаву, располагающую уникальными инструментами, которые позволяют справляться с некоторыми из наиболее опасных мировых кризисов. Это явное преувеличение демонстрирует расхождение во взглядах евроэлиты и широких масс европейских налогоплательщиков.

Проблемы кибербезопасности волнуют европейцев, но исключительно в частной сфере: финансовые интернет-мошенничества, защита детей от интернет-угроз, о беспокойстве перед лицом атак хакеров на политические институты речь не идет. Несмотря на то, что геополитическая кибербезопасность мало волнует среднего европейца, по мнению евроэлит, эта проблема выходит на первый план: президент Европейского совета Дональд Туск в Брюсселе саммите «Восточного партнерства» заявил, что одной из реальных проблем Европы является «кибератаки, дезинформация, гибридные войны». Так же, не называя напрямую никого, в одном из своих посланий Юнкер подчеркнул важность единения ЕС перед лицом сил, которые ставят под вопрос само его существование  и стараются разъединить европейскую общность. Под этими силами понимались и каталонские сепаратисты, и российские силы, дестабилизирующие европейскую политику.

Россия в качестве главной угрозы Испании и ЕС позиционируется видными депутатами Европарламента. Прямо обвиняют Россию, например, в каталонском кризисе и вмешательстве во внутренние дела вице-председатель группы Европейской народной партии в Европарламенте Сандра Калниете (Sandra Kalniete) из Латвии, и вице-председатель европейской группы социалистов Виктор Бостинару (Victor Bostinaru), из Румынии.

Но насколько идея российской угрозы отзывается в сердце среднего европейца? Несмотря растущее по всему меру ощущение обострения угрозы терроризма и экстремизма в связи с активизацией ИГИЛ, миграционного кризиса и серии терактов во Франции и Бельгии, две трети европейцев согласны с тем, что ЕС в целом остается островом стабильности в неспокойном мире (66%).

И хотя к России в мире, а в особенности США и Европе относятся скорее отрицательно, лишь меньшинство видит в ней реальную угрозу. Очевидной военной угрозы со стороны России ЕС не наблюдает, поэтому подчеркивает скрытый характер трудно фиксируемых кибератак в рамках гибридной войны с Западом. Евросоюз будет выделять из своего бюджета 1,1 млн евро  в год на финансирование оперативной рабочей группы по стратегическим коммуникациям.  Оперативная рабочая группа по стратегическим коммуникациям Европейской службы внешнеполитической деятельности (European External Action Service East Stratcom Task Force), в задачи которой входит информационное противостояние России, занимается разоблачением пропаганды и фейковых новостей пророссийских СМИ, используя специально созданный сайт EUvsDisinfo.eu с целью противостоять России в ее стремлении «ослабить ЕС, его государства-члены, скомпрометировать западный либерализм и представить Россию в качестве альтернативы». Правда доказать вмешательство со стороны России в каталонскую тему ему пока не удалось. Но финансирование в миллион евро должно рано или поздно принести свои плоды.

Почему сейчас так обострилась дискуссия об киберугрозах Европе со стороны России, в особенности озвучиваемая представителями стран Балтии? С одной стороны, значительная часть населения и тем более элит в это верит. С другой, сегодня в  Евросоюзе идет очередной период планирования   финансов. Экономисты Латвии, Литвы и Эстонии утверждают, что «в ближайшие годы прибалтийские республики могут столкнуться с острым системным кризисом, связанным с потерей значительной части финансирования из западных структурных фондов. На кону — сотни миллионов евро». Потери связаны, во-первых, с выходом Великобритании, во-вторых, страны Балтии перестанут получать поддержку как «молодые члены» ЕС, так как с момента их вступления в 2004 году прошло уже 13 лет. Финансовый кризис, связанный со снижением субсидирования со стороны ЕС, серьезно угрожает странам Балтии. Им очевидно требуются новые направления для финансирования со стороны западноевропейских партнеров. И тут проблемы кибербезопасности выходят на первый план. Почему?

В Эстонии задолго до сокращения еврофинансирования поставили амбициозную цель — стать «цифровым центром» ЕС. В результате Эстония получила в Еврокомисии пост комиссара по единому цифровому рынку. Эстония – первое в мире цифровое государство. За своими соседями внимательно следят и другие страны Балтии. В отрасль информационной безопасности для них привлечь европейские инвестиции будет наиболее вероятно.

Таким образом, в сухом остатке антироссийская истерия сводится к весьма рациональному объяснению: во-первых, это попытка европейских политических элит снять с себя ответственность за собственные политические ошибки и провалы. Для Мариано Рахоя, которому предстоит ответить перед избирателями за глубочайший политический кризис со времен 1978 г., российские хакеры стали палочкой-выручалочкой. Британия также не может разобраться с последствиями Брексита, а часть ее элиты желала бы пересмотреть итоги референдума. Всей Европе предстоит решать проблему недофинансирования в результате выхода Британии, что особенно болезненно в связи с планами по укреплению «второй опоры» – общей внешней политики и безопасности. Взять недостающие миллиарды евро придется у самих европейцев, а для этого им надо популярно объяснить, зачем и почему это делается. Этим сейчас европейские элиты и заняты.