08.11.2021
Дубликаты бесценного груза
№6 2021 Ноябрь/Декабрь
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-219-244 
Игорь Зевелёв

Профессор МГИМО МИД России, эксперт Института Кеннана в Вашингтоне.

Для цитирования:
Зевелёв И. Дубликаты бесценного груза // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 6. С. 219-244.
Двойное гражданство как инструмент российской внешней политики на постсоветском пространстве

У Москвы есть эффективный инструмент политики: привлекательность российского гражданства для многих жителей постсоветского пространства. Он позволяет использовать несовпадение культурных и языковых границ с государственными.

За последние три года в России приняты законы, значительно ускоряющие распространение двойного гражданства на Украине и потенциально – в Белоруссии, Казахстане и Молдавии. Новая российская политика поощрения этого процесса может значительно укрепить влияние Москвы и стать одним из долговременных факторов, скрепляющих постсоветское пространство. Какова роль феномена двойного и множественного гражданства в современной системе международных отношений? Чем отличается распространение двойного гражданства на постсоветском пространстве от аналогичных процессов в Центральной и Юго-Восточной Европе? Почему фундаментальные изменения в российской политике на этом направлении встречают серьёзное сопротивление и внутри страны, и за рубежом?

Россия – одна из стран мира, чьё культурное пространство шире государственных границ.

Многие важные акторы международных отношений (помимо России это Китай в Восточной и Юго-Восточной Азии, Иран и Турция на Среднем Востоке) тесно связаны с миллионами людей, говорящими на одном или очень близких языках либо объединёнными одним религиозным направлением, но живущими по соседству в разных государствах. Ощущение культурной общности совершенно необязательно означает политическую лояльность и тем более преданность членов диаспор, родственных народов и религиозных общин своей «исторической родине» или «стержневому государству». Однако языковая близость, сходные религиозные практики, общая история облегчают контакты между людьми, способствуют налаживанию экономических связей, а также стимулируют временную и постоянную миграцию. Абсолютное большинство переселенцев и сезонных работников прибывают в Россию из соседних стран и знают русский язык. По количеству мигрантов (около 12 миллионов человек в 2019 г.) Россия занимает четвёртое место в мире[1].

Общее культурное пространство с соседями и высокая плотность человеческих связей позволяют интеллектуалам «стержневых государств» подкреплять создание сфер геополитического влияния концепциями цивилизации, русского мира, доктринами пантюркизма, панисламизма и т.п. Это, как правило, вызывает неоднозначную реакцию правительств соседних стран и энергичное противодействие США.

Российская политика на постсоветском пространстве в последние годы столкнулась с серьёзнейшими вызовами, прежде всего в наиболее культурно близких странах – на Украине и в Белоруссии.

Одна из основных причин неудач – государствоцентричность мышления.

Москва демонстрирует неготовность работать с нетрадиционными акторами международных отношений – политической оппозицией, институтами гражданского общества, диаспорами – и неумение обращаться непосредственно к гражданам соседних государств.

У Москвы есть эффективный инструмент политики: привлекательность российского гражданства для многих жителей постсоветского пространства. Он позволяет использовать несовпадение культурных и языковых границ с государственными. Оценить число граждан постсоветских стран, которые потенциально хотели бы, при благоприятных условиях, стать обладателями российских паспортов, чрезвычайно трудно. Большая часть бывших советских республик не признают или прямо запрещают двойное гражданство с Россией. В таких условиях надеяться на получение откровенных ответов при проведении опросов общественного мнения не приходится. Качественные социологические исследования с применением методов фокус-групп и глубинных интервью могут дать более адекватную картину и в плане отношения к двойному гражданству, и в плане политических взглядов респондентов. Это большое и перспективное исследовательское поле для социологов.

Однако уже сейчас достаточно свидетельств, что миллионы людей имеют или стремятся приобрести российский паспорт в качестве второго, необязательно переезжая в Россию на постоянное место жительства. Новые поправки к российскому закону о гражданстве, принятые в 2020 г., призваны стать одним из важнейших инструментов укрепления влияния на постсоветском пространстве.

Ускоряющееся распространение российских паспортов в сопредельных странах, прежде всего на Украине, будет всё больше сказываться на их внутреннем демографическом, экономическом, социальном и политическом развитии.

Действия государственных органов, начиная с принятия соответствующих законов в области гражданства, вызывают цепную реакцию, включающую изменения индивидуальных жизненных стратегий миллионов людей, что, в свою очередь, влияет на внутреннюю и мировую политику.

Теория двойного гражданства к настоящему моменту в наибольшей степени разработана в рамках правоведения и политической социологии, а также в связи с исследованиями международной миграции[2]. Политические аспекты проблем двойного гражданства на постсоветском пространстве анализируются в работах Оксаны Шевель, Ирины Молодиковой, Элеанор Кнотт, Рамеша Ганохарити[3]. В данной статье делается первый шаг по осмыслению этого феномена с точки зрения внешней политики России: предлагается исследование радикальных изменений в области приобретения российского гражданства в контексте мировых и региональных тенденций. Главная же задача – наметить новое направление исследований на стыке политологии, науки о международных отношениях и социологии: изучение постсоветского трансграничного гражданства.

 

Глобальный феномен

 

На наших глазах в мире происходит «великая трансформация гражданства»[4]. Вплоть до конца прошлого века оно приобреталось почти исключительно по рождению: в литературе о социальном неравенстве, закрепляемом гражданством в странах с разным уровнем благополучия, широко используется термин «лотерея рождения»[5]. Изменить гражданство можно было только в случае переселения на постоянное место жительства или перехода территории вместе с населением в иную юрисдикцию.

Преследуя свои интересы, государства пытались поставить гражданство в центр идентичности подданных и с этой целью до предела его мифологизировали.

Дмитрий Коченов утверждает, что гражданство является «традиционно насильственным и в конечном счёте тоталитарным статусом, происходящим из досовременной эпохи… Гражданство – пережиток мира, где ещё не было идеалов равенства и справедливости»[6].

Сегодня же гражданство превращается в гибкий, динамичный, необязательно жёстко привязанный к государственной территории статус, всё чаще становящийся предметом свободного прагматичного выбора для тех, кто может себе это позволить[7]. В результате стремительно распространяются двойное и множественное гражданство. Какой-либо вызывающей доверия статистики о количестве лиц с множественным гражданством в мире нет. Например, в США такой учёт вообще до сих пор не ведётся, хотя Верховный суд снял запрет на множественное гражданство ещё в 1967 году. Все двойные граждане считаются просто американцами, а второй паспорт – их личное дело.

В XXI веке второе гражданство может не требовать отказа от предыдущего, реже связано с переселением на постоянное место жительства и обычно ведёт к повышению социального статуса, создавая дополнительные возможности и превращаясь в «глобальный актив» суверенного индивида. К тому же это надёжный актив, передающийся следующему поколению[8]. Национальные государства постепенно перестают этому сопротивляться. Если в 1960 г. 63 процента всех стран автоматически лишали гражданства тех, кто приобретал новое, то в 2020 г. таких было уже только 24 процента[9].

Вплоть до окончания холодной войны многие государства требовали от своих граждан безоговорочной лояльности, что выражалось, в частности, в готовности быть призванными в армию. Национальная идентичность конструировалась так, что от гражданина ожидалось: если потребуется, он должен был быть готов отдать жизнь за родину.

Сегодня же можно говорить о стремительной десакрализации гражданства.

По мере перехода к профессиональным вооружённым силам и отмены призыва в армию, увеличения количества смешанных браков между гражданами разных государств, ускорения международной миграции и роста взаимозависимости верх стали брать иные соображения. Уважение к личному выбору индивида, стремление получить политическую поддержку иммигрантов, увеличение влияния диаспоральных организаций стали ведущими факторами роста терпимости к множественному гражданству в странах Запада. В Турции (с 1981 г.) и в Мексике (с 1998 г.) решения укрепить связи со своими эмигрантами путём сохранения ими гражданства страны происхождения диктовались иными соображениями, прежде всего – стремлением к получению от них денежных переводов и расширению налоговой базы[10].

Совершенно иная логика объясняет возникновение феномена двойного гражданства в Центральной и Юго-Восточной Европе. После окончания холодной войны широкое распространение там получило «нерезидентное этническое гражданство».

Страны, которые утратили территории, населённые этнически идентичными группами населения, начали активную паспортизацию без требования переселения своих новых граждан на «историческую родину». Соответствующие законы были приняты в Хорватии и Румынии в 1991 г., в Болгарии в 2001 г., в Сербии в 2004 г., в Венгрии, со второй попытки, в 2010‒2011 годы. В результате эти государства стали превращаться в субрегиональные центры, к которым тяготеет часть населения соседних стран. Как правило, распространение такого рода двойного гражданства стало возможным в результате осуществления особых проектов национальной идентичности, призванных компенсировать чувство исторического поражения и утраты территорий и населения. Если в Западной Европе и в США двойное гражданство зачастую распространяется благодаря левым и левоцентристским силам, стремящимся включить мигрантов из развивающихся стран в политическую систему их нового места жительства, то на востоке континента конструированием новых граждан из членов диаспор в большинстве случаев занимаются правые националистические партии[11].

Философия «нерезидентного этнического гражданства» покоится на парадоксальном сочетании исконно-традиционного подхода, основанного на принципах этнического родства, и вполне современного допущения множественной, многослойной идентичности индивида и двойного гражданства. При этом многие страны пытаются затушевать его этническую составляющую. Например, Венгрия, стремясь смягчить негативную реакцию Европейского союза (ЕС) и соседних стран, обвинявших правительство Виктора Орбана в этнонациональном ревизионизме и осуществлении грандиозного плана объединения всех венгров в одном государстве, утвердила только два критерия для приобретения гражданства: происхождение по прямой линии от гражданина Венгрии и знание венгерского языка. Ни национальность, ни проживание в Венгрии, ни отказ от другого гражданства не требуются. Однако понятно, что если не буква, то дух венгерского и других подобных ему законов в Центральной и Юго-Восточной Европе соединяет этничность с гражданством и отделяет их от места жительства, то есть от территории.

«Нерезидентное этническое гражданство» по замыслу противоположно проектам репатриации, стимулирующим возвращение на историческую родину (Германия, Израиль, Казахстан, а также Россия, хотя и с меньшим успехом)[12]. Однако государственные программы такого рода не могут предусмотреть и полностью предопределить поведение индивидов. На уровне отдельных граждан и семей одно способно плавно перетекать в другое: например, получив второй паспорт и оставаясь в стране, человек через несколько лет может решить переселиться, то есть репатриироваться. Репатрианты же, в свою очередь, нередко возвращаются в страну исхода, становясь «нерезидентными этническими гражданами».

Превращая членов своих диаспор в «нерезидентных этнических граждан», правительства стран Центральной и Юго-Восточной Европы обычно преследуют по крайней мере одну из следующих четырёх целей: компенсация национальной травмы утраты территорий через поддержание связей с проживающими на них людьми, укрепление политического влияния в регионе, изменение этнического баланса среди своих граждан за счёт увеличения численности основной национальности или же получение политической поддержки националистических сил со стороны новых граждан на выборах. Например, на выборах 2014 г. 95 процентов венгерских граждан, проживавших в соседних странах, отдали свои голоса за Виктора Орбана и его партию Фидес[13].

Для успешного осуществления программ содействия «нерезидентному этническому гражданству» нужны три условия: политическая воля и хорошо организованная система паспортизации со стороны «стержневого государства», наличие достаточно значимого количества желающих добровольно приобрести второе гражданство в соседних странах и отсутствие активного сопротивления со стороны правительств стран проживания диаспор.

В большинстве случаев политика «нерезидентного этнического гражданства» нацелена на соседние страны, которые менее развиты экономически и относительно слабы политически.

Хорватия осуществляет такую политику в отношении этнических хорватов в Боснии и Герцеговине, Румыния – в отношении граждан Молдавии, Болгария нацелена в основном на Северную Македонию, Сербия – на Боснию и Герцеговину и Черногорию, Венгрия – на Румынию, Сербию, Украину, а также Словакию. Последняя – единственная страна, которая оказала серьёзное сопротивление «нерезидентному этническому гражданству», мгновенно ответив на венгерский закон принятием в том же 2010 г. своего, лишавшего гражданства любого, кто подал заявление на второй паспорт[14].

Венгрия осуществляет наиболее масштабную программу продвижения своего проекта «нерезидентного этнического гражданства». Из трёх миллионов этнических венгров, проживающих в соседних государствах, около миллиона уже получили венгерский паспорт, став двойными гражданами. Государственные органы устанавливают целевые показатели количества новых трансграничных граждан, стимулируя сотрудников консульств и других чиновников активно работать на этом направлении.

Израильский социолог Йосси Харпац показал на основе анализа богатого эмпирического материала, что глобальное неравенство в ценности гражданства разных стран является основным фактором, формирующим желание приобрести второй паспорт. Например, менее 2 процентов американцев, имеющих право на венгерское гражданство, воспользовались этой возможностью, в то время как аналогичный показатель для Румынии – 30 процентов, Сербии – 61 процент, Украины – 96 процентов[15]. Обратная корреляция этих показателей с глобальным статусом первого гражданства очевидна.

Таким образом, причины, по которым всё большее число государств приходит к выводу, что распространение двойного и множественного гражданства может отвечать – или как минимум не противоречить – их интересам, совершенно различны. Это и стремление обеспечить политическую поддержку недавних иммигрантов, и забота о притоке финансовых средств, и повышение силы и влияния государства в регионе. Однако в литературе уже описаны случаи, когда возможности, предоставляемые двойным гражданством, используются иначе, чем задумывалось. Например, многие этнические сербы Воеводины (автономного края Сербии) стали учить венгерский язык, чтобы получить гражданство ЕС, пользуясь возможностями закона, принятого в Венгрии в 2011 г. и нацеленного на этнических венгров[16].

Распространение двойного и множественного гражданства во многих регионах мира – ещё одно проявление продолжающейся глобализации, увеличения масштабов международной миграции (только в 2019 г. в мире насчитывалось 272 миллиона мигрантов), распространения смешанных браков, роста численности и политического значения транснациональных сообществ, в том числе диаспор[17]. Россия и постсоветское пространство в этом контексте имеют свои особенности.

 

Россия: три периода

 

Уже тридцать лет после распада Советского Союза Россия ищет свою модель государственной политики в области двойного гражданства на постсоветском пространстве. За это время как минимум дважды стратегия претерпела существенные изменения, наиболее радикальные – совсем недавно, в 2020 году. Россия, как и Хорватия с Румынией, в начале 1990-х гг. выступила пионером в деле активного продвижения идеи двойного гражданства для жителей соседних стран. В силу её особой роли в регионе политика Москвы в этой области потенциально имела гораздо большие геополитические последствия. Однако с 1993 по 2007 г. усилия Москвы на этом направлении были крайне непоследовательны и принесли весьма скромные результаты. Казалось, что Москва разочаровалась в возможности и целесообразности продвижения двойного гражданства на постсоветском пространстве. В 2008‒2017 гг. приобрести российский паспорт в качестве второго стало довольно трудно, и рост числа двойных граждан в регионе приостановился. Однако неожиданно для многих в 2017‒2020 гг. Москва вернулась к этой идее и приняла ряд важнейших поправок к закону о гражданстве, которые открыли путь к существенному росту числа двойных граждан-нерезидентов в ключевых для России странах: на Украине, в Белоруссии, Казахстане, а также в Молдавии.

Многослойная и конкурентная интеллектуальная среда в сочетании с закрытостью процессов принятия политических и управленческих решений объясняет, почему действия Москвы в отношении двойного гражданства до сих пор были непоследовательны и трудно предсказуемы: восприятие вопросов гражданства тесно связано с российской национальной идентичностью, по поводу которой существуют разные мнения, в том числе и в государственном аппарате. Россия в этом плане не уникальна: Кристиан Йоппке одним из первых предложил анализировать формирование гражданства как политический процесс в связке с конструированием этнической идентичности, полагая, что такой подход применим к большинству стран мира[18].

Противоречивость российской политики в области гражданства во многом объясняется острой внутренней борьбой между разными частями элиты.

Дискуссии по поводу предоставления российского гражданства миллионам граждан бывших советских республик начались почти сразу после распада Советского Союза и продолжаются до сих пор. Чтобы лучше понять истоки, особенности и значение современной политики в отношении двойного гражданства на постсоветском пространстве, полезно кратко очертить эволюцию подходов Москвы в предшествующие периоды[19].

 

1993‒2007. С 1993 г. российские официальные лица стали определять защиту прав соотечественников в ближнем зарубежье как главную стратегическую задачу внешней политики, а двойное гражданство как главный инструмент выполнения этой задачи. В Москве видели три преимущества двойного гражданства по сравнению с репатриацией русских, к чему призывали некоторые националисты. Во-первых, такой подход выглядел более «цивилизованным» (любимое слово политической элиты в начале девяностых), чем установление каких-то «особых отношений» с этническими русскими за рубежом. Акцент делался на гражданской, а не на этнической природе государственного устройства и политики России. Об этом писал Андрей Козырев в своих мемуарах: «Мы не можем положить этнический фактор в основу нашей политики. Это привело бы к межнациональным конфликтам, как это было в Югославии»[20].

Вторым преимуществом двойного гражданства считалось то, что оно якобы могло остановить бесконтрольный приток иммигрантов в Россию, обеспечив им хоть какую-то безопасность и душевное равновесие в стране постоянного проживания. В условиях жесточайшего экономического кризиса и падения производства в 1990-е гг. считалось, что обустройство вновь приезжающих было бы связано с огромными расходами, и Россия не могла себе этого позволить.

Третье преимущество двойного гражданства было связано с особой региональной ролью России. Оно могло служить удобным и эффективным инструментом влияния на соседние государства. Россия исходила из того, что защита граждан за рубежом сильным государством является не таким уж редким явлением в практике современных международных отношений. К такой политике зачастую прибегали США в Латинской Америке и Франция в странах Африки. Если бы Россия имела миллионы граждан в соседних государствах, было бы трудно помешать её абсолютному, ничем не ограниченному доминированию на территории бывшего Советского Союза.

Российская дипломатия первоначально воздерживалась от односторонних действий и исходила из необходимости заключения соответствующих двусторонних договоров. Однако Москва столкнулась с ожесточённым сопротивлением правительств практически всех остальных государств, образованных на территории бывшего СССР: они опасались, что их усилия по строительству новых наций будут поставлены под вопрос.

Гражданству принадлежит важная роль в выработке новой идентичности молодых государств, и руководители бывших союзных республик не хотели допустить ситуации, при которой их граждане одновременно считали бы себя и гражданами соседнего государства.

Они рассматривали стремление России ввести двойное гражданство, пусть и через соответствующие договоры, как попытку создания инструмента влияния, замаскированного под риторику заботы о соотечественниках.

Двусторонние переговоры в 1993‒1995 гг. в большинстве случаев не принесли плодов. Единственные результаты попыток использовать этот «важнейший инструмент» в решении «главной стратегической задачи внешней политики России» выразились в соглашениях с Туркменистаном, подписанных в декабре 1993 г., и с Таджикистаном, подписанных в сентябре 1995 года[21]. Туркменистан в 2003 г. в одностороннем порядке вышел из соответствующего соглашения с Россией. В 2007 г. ещё две страны на постсоветском пространстве приняли законы о допустимости двойного гражданства: Киргизия и Армения. Кроме того, российские загранпаспорта были выданы практически всем жителям Абхазии и Южной Осетии (ещё до событий 2008 г.), а также многим жителям Приднестровья.

В 1995 г. стало ясно, что российская политика по вопросу о двойном гражданстве на основных направлениях – в наиболее важных для России странах – потерпела неудачу. Три четверти этнических русских на территории бывшего Советского Союза проживает на Украине, в Белоруссии и Казахстане. Отсутствие результатов на переговорах с этими тремя странами практически означало провал российской стратегии по институционализации двойного гражданства на постсоветском пространстве.

Особенно болезненной для России была неудача на переговорах с Украиной. Несмотря на свои обещания во время предвыборной кампании 1994 г., президент Леонид Кучма занял жёсткую позицию против двойного гражданства. Этот вопрос стал одним из камней преткновения, которые до мая 1997 г. не позволяли добиться подписания всеобъемлющего договора об отношениях между Россией и Украиной. В результате в Договоре о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве между Российской Федерацией и Украиной не содержалось ни одного положения, в котором упоминалось бы двойное гражданство, что указывало на серьёзную уступку со стороны России по сравнению с ее позицией до 1995 года[22].

В итоге появление двойного гражданства в странах бывшего Советского Союза де-юре, в своё время представлявшее собой стратегическую задачу внешней политики России, к 1995 г. стало постепенно исчезать из политической и дипломатической повестки дня как вопрос двусторонних или многосторонних отношений. Несмотря на серьёзные усилия дипломатов, очень важный инструмент российской политики так и не был оформлен в виде международных договоров. Столкнувшись по этому вопросу с упорным противодействием со стороны правительств других стран, Москва отступила.

Вопрос о двойном гражданстве был неожиданно реанимирован в 2004 году. Стремясь обеспечить преемственность власти в ходе выборов на Украине в 2004 г. и привлечь на свою сторону пророссийски настроенных избирателей, Леонид Кучма и Виктор Янукович согласились на выработку договора с Россией об урегулировании вопросов двойного гражданства. Перспективы ратификации его в Верховной Раде, да и последовательность Януковича в этом вопросе были весьма неясными. Тем не менее федеральные ведомства России приступили к работе над проектом договора. «Оранжевая революция» не позволила претворить замысел в жизнь. Возрождение идеи о двойном гражданстве в 2004г. показало, что при благоприятных условиях Россия была готова вернуться к этому вопросу. Сопротивление соседних государств было главной причиной того, что он был снят с повестки дня. Первый вице-премьер Дмитрий Медведев заявил в декабре 2006 г.: «Что касается введения института двойного гражданства, международная практика последних десятилетий этот институт отвергает», но тут же добавил, что вопрос о двойном гражданстве в СНГ может стать актуальным при уровне интеграции, которая есть в Евросоюзе[23]. Однако плохо поддающийся контролю процесс обретения второго гражданства на территории бывшего Советского Союза продолжался.

В 2008‒2017 гг. господствующие позиции во внутренней бюрократической борьбе вокруг двойного гражданства занимали те, кто выступал против лёгкого пути к российскому паспорту для жителей соседних стран. Согласно точке зрения этой части бюрократического аппарата, России надо было заниматься укреплением российского государства и его институтов в пределах своих территориальных границ. Правоохранительные органы и спецслужбы были согласны с таким подходом. Они утверждали, что возникнут практически непреодолимые трудности с проверкой данных на новых граждан. Кроме того, быстрое распространение российского гражданства среди лиц, находящихся за пределами России, могло поставить под угрозу государственные инструменты контроля.

Также было много опасений, что либеральный закон о гражданстве ещё шире откроет двери в Россию для жителей Центральной Азии и тем самым повысит угрозу терроризма, исходящего из соседнего Афганистана.

МВД ставило множество бюрократических препятствий, мешавших лёгкому доступу к российскому гражданству. Несмотря на эти трудности, с 1992 по 2002 г. почти три миллиона человек получили российское гражданство, в 2014‒2017 гг. ‒ 3,3 миллиона[24].

Российский закон о гражданстве 2002 г. ввёл серьёзный ограничитель, препятствовавший дальнейшему распространению двойного гражданства: чтобы получить российский паспорт, претендент теперь должен был отказаться от гражданства другого государства согласно п. «г» ч. 1 ст. 13[25]. Полностью положения закона, серьёзно ограничивающие распространение двойного гражданства и затруднявшие приобретение российского паспорта, вступили в силу в 2007 году. Казалось, что Россия подвела черту.

К этому времени двойное гражданство распространилось только в небольших странах, полностью зависящих от России экономически и на чьей территории было российское военное присутствие: в Таджикистане, Киргизии, Армении, а также в Абхазии, Южной Осетии и на территории Приднестровья. Кроме того, около ста тысяч российских граждан проживало в Латвии и Эстонии, но они в большинстве своём не являлись двойными гражданами, хотя и предпочли бы такой статус.

Назвать это «нерезидентным этническим гражданством» было нельзя, так как доля этнических русских (за исключением, с оговорками, Приднестровья) в этих странах крайне мала. Общее число граждан с российским паспортом в качестве второго в этих странах можно оценить примерно в полтора миллиона человек. На всем постсоветском пространстве общее количество лиц, обладавших де-факто двойным гражданством и далеко не всегда желавших сообщать о своём статусе во властные органы страны своего фактического проживания, составило к 2019‒2020 гг. более двух миллионов человек. Это менее полутора процентов населения России (в Венгрии, для сравнения, этот показатель около 10 процентов).

В российском законодательстве о гражданстве, программе репатриации и миграционной политике до 2017 г. не проводились различия между этническими русскими, носителями русского языка, также восточными славянами, с одной стороны, и представителями других этнических групп – с другой. Вплоть до 2020 г., когда началась активная паспортизация жителей востока Украины, абсолютное большинство граждан с двумя паспортами на постсоветском пространстве не были этническими русскими. Это вызывало сопротивление дальнейшему распространению двойного гражданства со стороны российского госаппарата. Для части российской элиты эта политика выглядела непоследовательной и даже абсурдной. Михаил Ремизов, известный и влиятельный автор и политтехнолог, сетовал: «Русские вне РФ оказались лишены каких-либо преимуществ при получении её гражданства, не стали адресатами её диаспоральной и переселенческой политики»[26].

В 2017‒2020 гг. был принят ряд важных поправок к закону о гражданстве, которые прямо не вводили преимущества для русских или восточных славян, но фактически открывали двери для приобретения российского паспорта в упрощенном порядке именно для них. В этом плане политика России пошла по стопам Венгрии, создавшей к 2011 г. систему преференций этническим венграм в соседних странах, избегая открыто этнонационалистического обоснования своей политики. Либеральный подход к гражданству поддерживают достаточно широкие группы в российской элите:

  • «имперцы», видящие в двойном гражданстве эффективный инструмент регионального лидерства Москвы;
  • члены КПРФ, всё ещё испытывающие ностальгию по идеалам «дружбы народов» советской эпохи, которые в большинстве случаев сочетаются у них с этнонационалистическими мотивами[27];
  • так называемый экономический блок в исполнительной власти, полагающий, как и многие либеральные экономисты, что российской экономике необходим приток недорогой рабочей силы с хорошим знанием русского языка[28].

 

Эта широкая коалиция очень разных сил начала брать верх в 2017 г., когда в Кремле стало нарастать осознание того, что прежними мерами вернуть Украину в сферу влияния России невозможно, Казахстан и Белоруссия стремятся к проведению «многовекторной» внешней политики, а в Молдавии европейская ориентация становится все популярнее. Кремль согласился на кардинальные изменения в законодательстве и открыл ускоренный путь к российскому гражданству для миллионов граждан ключевых стран постсоветского пространства.

В 2017‒2020 гг. Федеральное Собрание с подачи Кремля приняло три серии изменений в закон о гражданстве. Это означало коренной пересмотр политики России на постсоветском пространстве, прежде всего в отношении Украины, Белоруссии, Казахстана и Молдавии[29].

Во-первых, в 2017 г. граждане Украины приобрели особый статус в российском законодательстве. Оформление документов, подтверждающих согласие украинского правительства на выход из украинского гражданства, перестало быть условием для получения гражданства России: теперь достаточно подать лишь копию заявления о выходе из гражданства Украины[30].

Во-вторых, в 2019 г. Кремль ввёл в российское законодательство конкретные категории лиц, имеющих право на ускоренную натурализацию. По указанию Путина этот статус изначально получили жители непризнанных Донецкой и Луганской Народных Республик (ДНР и ЛНР). Позже Путин предоставил право упрощённого получения российского гражданства всем, кто проживал в Донецкой и Луганской областях Украины, которые территориально больше, чем «народные республики»[31].

В результате примерно семь миллионов человек получили право легко и быстро получить российское гражданство.

Таким образом, в 2017‒2019 гг. Кремль фактически ввёл особый режим российского гражданства на определённых территориях Украины. При этом многие жители непризнанных ДНР и ЛНР, как и два миллиона крымчан еще в 2014 г., стали двойными гражданами, так как с точки зрения законодательства Украины они не утратили украинского гражданства.

В-третьих, в апреле 2020 г. новый пакет поправок к закону о гражданстве упростил процедуры подачи документов для всех граждан Украины, а также Белоруссии, Казахстана и Молдавии. Требование к пятилетнему проживанию в России было отменено. В большинстве случаев время, необходимое для получения гражданства, фактически сокращалось до одного года. Главное же состоит в том, что новейшие поправки к закону позволяют подавать заявление на получение российского паспорта, не теряя гражданства в другой стране[32]. Поправки вступили в силу 24 июля 2020 года.

Граждане Украины стали первыми, кто начал использовать возможности, открывающиеся в результате перечисленных законодательных мер. Они занимают прочное первое место по количеству приобретаемых российских паспортов: в 2020 г. их было 410 тысяч, или 63 процента, всех новых граждан[33]. Привлекательность российского гражданства в Белоруссии и Казахстане до сих пор была существенно меньше, чем на Украине: соглашения в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и Союзного государства обеспечивают свободу движения рабочей силы. Однако они не дают оснований для постоянного места жительства в другой стране без контракта на работу, что в некоторых обстоятельствах может быть существенным ограничением[34]. Перспектива получения российского паспорта пока интересует не очень многочисленные группы населения Белоруссии и Казахстана (это в основном этнические русские из Казахстана, а также политические оппозиционеры и активисты). Для многих жителей Молдавии возможность получения румынского паспорта выглядит привлекательнее, чем российское гражданство, хотя для части сезонных рабочих и оно может представлять интерес.

Основными целями нового законодательства являются две группы граждан Украины, а также Белоруссии, Казахстана и Молдавии, хотя пока и в меньшей степени.

Каждая из этих групп потенциально включает в себя несколько миллионов человек. Первая категория – те, кто планирует переехать в Россию на постоянное место жительства. Кремль исходит из того, что страна сталкивается с серьезными демографическими проблемами, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке. Концепция государственной миграционной политики на 2019–2025 гг. содержит положение о том, что привлечение иностранцев и мигрантов для переселения в эти районы стало приоритетной задачей[35]. На первый взгляд эти изменения отражают позицию «экономического блока» в правительстве и призваны стимулировать новую миграционную политику России. Однако президент рассчитывает и на поддержку со стороны других групп в российском обществе. В декабре 2019 г. Путин объяснил, приезд каких именно иностранцев он предпочтёт: «Конечно, проще адаптироваться к российским условиям людям, которые уважают русскую культуру, знают её, владеют русским языком. Поэтому это легче, скажем, для белорусов, для украинцев, для тех же молдаван – просто проще это делать. И местное население воспринимает это более спокойно. У нас 3 миллиона украинцев сейчас живёт и ещё примерно столько же приехало после трагических событий на Донбассе. Сложнее адаптироваться людям, скажем, из Средней Азии»[36].

Ко второй категории относятся те, кто останется резидентом Украины и трёх других стран, но тем не менее получит российское гражданство. Теоретически поправки 2020 г. вступают в силу только после переезда в Россию. Председатель Комитета по делам Содружества Независимых Государств, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Государственной Думы Леонид Калашников (КПРФ) и его первый заместитель Константин Затулин («Единая Россия») энергично поддерживали вариант, который бы снимал формальное требование переезда в Россию для получения гражданства. В апреле 2020 г. вместе с Казбеком Тайсаевым (КПРФ) они пытались включить соответствующую поправку в текст закона, но исполнительная власть с этим не согласилась[37]. Однако на практике снятие требования об отказе от изначального гражданства побудит многих людей иметь место жительства в двух странах.

Избранный президент Украины Владимир Зеленский ответил на план Путина по упрощению процедуры предоставления российского гражданства гражданам Украины, опубликовав в апреле 2019 г. заявление в Фейсбуке. Он пообещал предоставить гражданство лицам всех стран, которые страдают от авторитарных и коррумпированных режимов, но прежде всего «россиянам, которые сегодня страдают едва ли не больше всех»[38]. В августе Зеленский издал указ, который упростил процесс получения гражданства Украины для «российских граждан, преследуемых по политическим убеждениям»[39]. Владимир Путин ответил, заявив: «Я ведь много раз говорил о том, что украинцы и русские – братские народы. И даже более того: я вообще считаю, что это один народ на самом деле, со своими особенностями: культурными, языковыми, историческими, – но по сути своей один народ. И если у нас будет общее гражданство, от этого только выиграют и русские, и украинцы, мы будем сильнее и успешнее… Если на Украине будут выдавать паспорта россиянам, а мы в России будем выдавать паспорта и гражданство украинцам, то рано или поздно мы неизбежно придём к ожидаемому результату: у всех будет единое гражданство. Это нельзя не приветствовать»[40].

В 2021 г. Украина твёрдо взяла курс на недопущение двойного гражданства с Россией.

Была начата работа над законопроектом, полностью исключающим возможность обладания и украинским, и российским паспортом. Предыдущие попытки ввести наказание за двойное гражданство не были успешными. Последний раз такая попытка была предпринята в мае 2020 г., однако Верховная Рада тогда отказалась рассматривать соответствующий законопроект, внесенный президентом. В феврале 2021 г. Совет национальной безопасности и обороны (СНБО) Украины заявил, что правительство разработает механизм по выявлению двойного или множественного гражданства, прежде всего у украинцев, претендующих на выборные или высокие руководящие должности. Украина, опираясь на опыт стран Балтии, планирует разрешить двойное гражданство со странами Евросоюза и рядом других государств, но не с Россией. Согласно решению СНБО, правительство должно начать межгосударственный диалог о заключении двусторонних соглашений, направленных на урегулирование всех вопросов, связанных с двойным гражданством, с заинтересованными в этом странами, кроме «государства-агрессора», то есть России. Также обсуждается законопроект, предусматривающий лишение свободы на срок от двух до пяти лет за сокрытие гражданином Украины наличия российского паспорта[41].

Тем не менее есть все основания предполагать, что достаточно большое число граждан Украины и трёх других стран воспользуется возможностью стать двойными гражданами и будет жить на две страны. До сих пор все попытки Киева не допустить распространения двойного гражданства не были успешными. Опыт стран Центральной и Юго-Восточной Европы (Венгрии, Сербии, Хорватии и Румынии) говорит, что граждане стран с низким уровнем дохода стремятся искать работу, образование и медицинскую помощь в соседних странах с более высоким уровнем дохода, а двойное гражданство упрощает и ускоряет все процедуры и позволяет сохранять тесные связи на родине. Такое положение может иметь и серьёзные политические последствия. Например, двойные граждане Украины и России скорее всего хотели бы, чтобы трудовая миграция была простой и лёгкой, и поэтому, вероятно, предпочли бы голосовать за тех политиков на Украине, которые обещают «конструктивную» политику в отношении Москвы. Эта группа украинских граждан может стать инструментом влияния России на соседнее государство.

Одновременно с риторикой об «одном народе» и на фоне упрощения и ускорения процедур получения российских паспортов для многих категорий граждан постсоветского пространства, Кремль в декабре 2020 г. инициировал новые законодательные ограничения для лиц с двойным гражданством. Это явилось продолжением жёсткой линии, начатой в 2014 г., когда всех российских граждан, постоянно проживающих в России и имеющих второе гражданство или вид на жительство в другой стране, обязали сообщать об указанных обстоятельствах МВД[42]. Внесённый президентом в Госдуму в 2020 г. новый пакет ограничений запрещает им занимать многие государственные и даже муниципальные должности и работать в органах безопасности и в других правоохранительных структурах[43]. Отношение государства к лицам с двойным гражданством было иронично сформулировано полпредом президента в Госдуме Гарри Минхом: «Будьте любезны, разберитесь, какому государству вы служите, – обратился он к потенциальным «мишеням» законопроекта. – Потому что слуга двух господ – персонаж известный, он также немножко комедийный…»[44]

Судя по всему, силовики, стоящие за этой законодательной инициативой, сбалансировали слишком либеральный, на их взгляд, подход к двойному гражданству, лежащий в основе поправок к закону, принятых в 2017‒2020 годах. С точки зрения современных международных стандартов ограничения прав лиц с двойным гражданством, включая запреты занимать определённые должности в госаппарате, противозаконны, так как нарушают права человека[45].

Продвижение двойного гражданства, являясь удобным инструментом внешней политики на постсоветском пространстве, в дальнейшем будет наталкиваться на продолжающееся сопротивление силовиков, с подозрением относящихся к россиянам с двумя паспортами внутри страны.

Проекты массового «нерезидентного этнического гражданства» во многих частях мира оказываются временными, подвижными и зависящими от меняющихся политических обстоятельств, и Россия здесь не будет исключением[46].

 

Геополитические последствия: три сценария

 

За последние три года Россия приняла законы, значительно ускоряющие распространение двойного гражданства на Украине и потенциально – в Белоруссии, Казахстане и Молдавии. Как и в некоторых странах Центральной и Юго-Восточной Европы, новая российская политика призвана укрепить политическое влияние в регионе и компенсировать чувство утраты территорий через поддержание связей с проживающими там людьми. На постсоветском пространстве достаточно желающих стать российскими гражданами, но многие предпочли бы не утратить свой старый паспорт. Система организованной паспортизации жителей соседних стран (за исключением непризнанных ДНР и ЛНР) в России пока не создана, однако законодательные предпосылки появились. Правительства соседних стран, вне всякого сомнения, будут в ближайшее время принимать новые меры, затрудняющие приобретение российских паспортов своими гражданами.

Сохранение постсоветского пространства в качестве исключительной зоны влияния Москвы является стратегической целью Кремля.

Режим транснационального гражданства может в конечном итоге стать одним из основных инструментов обеспечения гегемонии России в регионе, поскольку вместо ещё одного пересмотра границ могут использоваться более мягкие меры воздействия на идентичность и чувство принадлежности жителей соседних стран[47]. Способность России задействовать своих граждан и соотечественников в постсоветских государствах, особенно расположенных к западу от России, может стать одним из ключевых инструментов политики Москвы в регионе уже в ближайшие годы. Правительства постсоветских стран рассматривают такую политику как «паспортную агрессию» России, хотя многие из их граждан приветствовали бы возможность иметь два паспорта. Быстрое распространение российского гражданства на Украине, а возможно, и в Белоруссии, Казахстане и Молдавии, может поставить под сомнение суверенитет этих стран[48].

В среднесрочной перспективе возможны по крайней мере три сценария дальнейшего развития ситуации с двойным гражданством на постсоветском пространстве. Они не являются взаимоисключающими, каждый может реализовываться в качестве одной из тенденций.

В рамках первого сценария в случае окончательного распада постсоветского пространства и включения его отдельных частей в иные региональные системы, формирующиеся вокруг Запада, Китая и Турции, привлекательность российского гражданства будет снижаться. Европейские страны вряд ли захотят включать в свои институты страны с большим количеством обладателей российских паспортов, что будет стимулировать правительства бывших советских республик ставить жёсткие заслоны дальнейшему распространению двойного гражданства. Это будет не так легко сделать. Само наличие двойного гражданства будет тормозить процесс распада постсоветского пространства.

Второй сценарий предполагает превращение региона в систему с чётко выраженным центром, вокруг которого на ближних или удалённых орбитах вращаются соседние страны. В этом случае граждане постсоветских государств предпочли бы свободное распространение двойного гражданства. Однако при реализации и этого сценария правительства будут пытаться ограничивать рост числа двойных граждан, боясь утраты суверенитета. Элементы этого сценария существуют уже сегодня, а двойное гражданство может стать дополнительным обручем, удерживающим систему от окончательного распада и перехода на рельсы первого сценария.

Наконец, третий сценарий состоит в превращении постсоветского пространства в сообщество, где государства уступают всё большее количество функций субнациональным и транснациональным акторам. Люди всё чаще станут определять свои отношения и идентичности за пределами сфер деятельности национальных правительств. Ускорится формирование транснациональных социальных групп, основанных на общих ценностях, интересах, совместной работе, экономических и дружеских связях. В этом случае двойное и множественное гражданство станет распространяться быстрыми темпами и служить одним из механизмов укрепления регионального сообщества нового типа.

Размытая политическая карта постсоветского пространства, где место рождения и жительства не обязательно совпадают с гражданством, будет рассматриваться большинством стран региона как позитивное явление. Может прийти понимание, что двойное и множественное гражданство более благоприятно для мира и безопасности, чем старая система чётко определённых и чётко очерченных государств, возникших в своё время в Европе в ходе бесконечных войн и разрешавших только одно гражданство. Границы между государствами станут менее значимыми ввиду свободного передвижения людей, которые будут называть своим домом не одну, а две или даже несколько стран.

На смену старой Вестфальской системе с её приоритетом национальных государств постепенно может прийти структура, в центре которой стоят граждане с множественной, гибкой и изменяющейся национальной идентичностью.

Для реализации третьего сценария развития постсоветского пространства в относительно полном виде необходимы разрешение конфликтов, высокий уровень региональной интеграции и хотя бы частичная демократизация. Всё это, конечно, в настоящее время выглядит достаточно иллюзорно. Идущее уже сегодня распространение двойного гражданства – шаг в направлении реализации второго сценария, а в долгосрочной перспективе, возможно, и третьего.

Предпринятая в настоящей статье попытка анализа двойного гражданства как инструмента российской политики на постсоветском пространстве показывает, что у Москвы есть потенциально мощный ресурс влияния, но его применение наталкивается как на внутренние ограничения и озабоченности, так и на сопротивление соседних независимых государств. Широкое распространение двойного гражданства в регионе может способствовать размыванию политических границ и затруднять выполнение задач формирования национальных идентичностей и строительства национальных государств, особенно в культурно близких странах. Однако распространение двойного и множественного гражданства на постсоветском пространстве будет продолжаться. Это естественный процесс, развивающийся в русле мировых тенденций. Государственная политика может его ускорять или притормаживать, но не в состоянии остановить или повернуть вспять.

«Предлагаю упразднить Министерство по делам СНГ…»
Анатолий Адамишин
«СНГ зачато и рождено в головах, а не выросло из существующей реальности. Создавалось как замена СССР, в первую голову – Михаила Горбачёва, для взятия в свои руки всей власти, а с ней гигантской собственности». Из мемуаров бывшего министра.
Подробнее
Сноски

[1]       World Migration Report 2020. International Organization for Migration. Geneva: IOM, 2020. P. 26, 88.

[2]      Spiro P. Beyond Citizenship: American Identity after Globalization. New York: Oxford University Press, 2008. 208 p.; Его же. At Home in Two Countries: The Past and Future of Dual Citizenship. New York: New York University Press, 2016. 208 p.; Joppke C. Citizenship and Immigration. Cambridge, UK: Polity Press, 2010. 200 p.

[3]      Shevel O. The Politics of Citizenship Policy in New States. Comparative Politics. 2009. Vol. 3. No. 41. P. 273-291; Его же. Between Identity and Real-politik: Citizenship Policy Dilemmas in Post-Soviet Russia // Post-Soviet Affairs. 2012. Vol. 1. No. 28. P. 1-37. Его же. Citizenship and State Transition. In: A. Shachar, R. Bauböck, I. Bloemraad, and M. Vink (Eds). Oxford Handbook of Citizenship. Oxford: Oxford University Press, 2017. 896 p.; Molodikova I. The Transformation of Russian Citizenship Policy in the Context of European or Eurasian Choice: Regional Prospects // Central and Eastern European Migration. 2017. Vol. 1. No. 6. P. 98-119; Knott E. Strategy, Identity or Legitimacy? Analysing Engagement with Dual Citizenship from the Bottom-up // Journal of Ethnic and Migration Studies. 2018. Vol. 6. No. 45. P. 994-1014; Ganohariti R. Dual Citizenship in De Facto States: Comparative Case Study of Abkhazia and Transnistria // Nationalities Papers. 2020. Vol. 1. No. 48. P. 175-192.

[4]      Shachar A. Beyond Open and Closed Borders: The Grand Transformation of Citizenship // Jurisprudence. 2020. Vol. 1. No. 11. P. 1-27. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/20403313.2020.1788283 (дата обращения: 14.09.2021).

[5]      Его же. The Birthright Lottery: Citizenship and Global Inequality. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 2009. 290 p.

[6]      Коченов Д. Гражданство. М.: Бомбора, 2021. 290 с. URL: https://www.litres.ru/dimitriy-kochenov/grazhdanstvo-ot-ravenstva-i-dostoinstva-k-unizheniu-i-ra/chitat-onlayn/ (дата обращения: 14.09.2021).

[7]      Ong A. Flexible Citizenship: The Cultural Logic of Transnationality. Durham, North Carolina: Duke University Press, 1999. 336 p.; Milanovic B. Global Inequality: A New Approach for the Age of Globalization. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 2016. 320 p.; Harpaz Y. Citizenship 2.0: Dual Nationality as a Global Asset. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 2019. 203 p.

[8]      Ibid. P. 2, 126-152.

[9]      Baaren van Der L. Comparative Report: Dual Citizenship in the European Union: Trends and Analysis (2010‒2020) // European University Institute. 2020. URL: https://cadmus.eui.eu/bitstream/handle/1814/67854/RSCAS_2020_04.pdf?sequence=1&isAllowed=y (дата обращения: 14.09.2021); Vink M., De Groot G.-R., Luk N.C. MACIMIDE Global Expatriate Dual Citizenship Dataset // Maastricht Centre for Citizenship, Migration and Development. 2020. URL: https://macimide.maastrichtuniversity.nl/dual-cit-database/ (дата обращения: 14.09.2021).

[10]    Joppke C. Citizenship between De- and Re-Ethnicization // European Journal of Sociology. 2003. Vol. 3. No. 44. P. 429-458.

[11]    Там же; Waterbury M. Making Citizens Beyond the Borders. Nonresident Ethnic Citizenship in Post-Communist Europe // Problems of Post-Communism. 2014. Vol. 4. No. 61. P. 36-49.

[12]    Зевелёва О.И. Репатриация и национальная идентичность: опыт России и Германии. В кн.: А.В. Девятков, А.С. Макарычев. Россия и Германия в пространстве европейских коммуникаций. Издательство Тюменского государственного университета, 2013. 272 с.

[13]    Hungarian Elections 2014: Turnout and the Impact of the Electoral System // Republikon Institute. 09.05.2014. URL: http://4liberty.eu/republikon-institute-election-2014-turnout-and-the-impact-of-the-electoral-system/ (дата обращения: 14.09.2021).

[14]    Arraiza J.-M. Good Neighbourliness as a Limit to Extraterritorial Citizenship: The Case of Hungary and Slovakia. In: D. Kochenov, E. Basheska (Eds). Good Neighbourliness in the European Legal Context. Leiden, the Netherlands: Brill Nijhoff, 2015. P. 114-135.

[15]    Harpaz Y. Op. cit. P. 15, 33, 45.

[16]    Ibid. P. 39-66.

[17]    World Migration Report 2020. P. 3.

[18]    Joppke C. Op. cit.

[19]    Зевелёв И.А. Соотечественники в политике России на постсоветском пространстве: имперское наследие и государственный прагматизм. В кн.: Миллер А.И. Наследие империй и будущее России. Новое литературное обозрение, 2008. 528 с.

[20]    Козырев А. Преображение. М.: Международные отношения, 1995. С. 98.

[21]    Соглашение между Российской Федерацией и Туркменистаном об урегулировании вопросов двойного гражданства. 1994. URL: http://docs.cntd.ru/document/1900428 (дата обращения: 14.09.2021); Договор между Российской Федерацией и Республикой Таджикистан. 1996. URL: http://docs.cntd.ru/document/8311276 (дата обращения: 14.09.2021).

[22]    Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной. 1999. URL: http://docs.cntd.ru/document/1902220 (дата обращения: 14.09.2021).

[23]    Дмитриев И. Первым делом экономика // Российская газета. 5.12.2006. URL: https://rg.ru/2006/12/05/medvedev-smi.html (дата обращения: 14.09.2021).

[24]    Гулина О. Россия в поиске новых граждан // Riddle. 2.06.2020. URL: https://www.ridl.io/ru/rossija-v-poiske-novyh-grazhdan/ (дата обращения: 14.09.2021).

[25]    Федеральный закон № 62-ФЗ от 31.05.2002 «О гражданстве Российской Федерации» // Гарант. URL: http://base.garant.ru/3960484/4d6cc5b8235f826b2c67847b967f8695/#block_13 (дата обращения: 14.09.2021).

[26]    Ремизов М.В. Русские и государство. Национальная идея до и после «крымской весны». М.: Эксмо, 2016. С. 11.

[27]    Русский стержень Державы. Статья-манифест Председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова // Коммунистическая партия Российской Федерации. 14.05.2020. URL: https://kprf.ru/party-live/cknews/194458.html (дата обращения: 14.09.2021).

[28]    Executive Order on Russia’s state migration policy concept for 2019–2025 // President of Russia. 31.10.2018. URL: http://en.kremlin.ru/events/president/news/58986 (дата обращения: 14.09.2021).

[29]    Zevelev I. New Russian Policy toward Ukraine: Citizenship beyond the Borders // Kennan Cable. July, 2020. No. 54. URL: https://www.wilsoncenter.org/sites/default/files/media/uploads/documents/KI_200706_cable%2054_v1.pdf (дата обращения: 14.09.2021).

[30]    Федеральный закон о внесении изменений в Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации» и статьи 8 и 14 Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации». 29.07.2017. URL: http://static.kremlin.ru/media/acts/files/0001201707300049.pdf (дата обращения: 15.09.2021).

[31]    Федеральный закон № 134-ФЗ от 24.04.2020 «О гражданстве Российской Федерации в части упрощения процедуры приема в гражданство Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства». URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202004240038 (дата обращения: 15.09.2021).

[32]    Федеральный закон № 134-ФЗ от 24.04.2020 «О гражданстве Российской Федерации в части упрощения процедуры приема в гражданство Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства». URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202004240038 (дата обращения: 15.09.2021).

[33]    Central Asian Migration to Russia: Legalization in 2020 // Voices on Central Asia. 18.02.2021. URL: https://voicesoncentralasia.org/central-asian-migration-to-russia-legalization-in-2020/ (дата обращения: 15.09.2021).

[34]    Энтин К., Пиркер Б. Свободное движение лиц в ЕАЭС: между Civis Eurasiaticus и Homo Oeconomicus // Международное правосудие. 2020. Т. 33. No. 1. С. 79-96.

[35]    Executive Order on Russia’s state migration policy concept for 2019–2025. URL: http://en.kremlin.ru/events/president/news/58986 (дата обращения: 15.09.2021).

[36]    Vladimir Putin’s annual news conference // President of Russia. 19.12.2019. URL: http://en.kremlin.ru/events/president/news/62366 (дата обращения: 15.09.2021).

[37]    Законопроект № 938282-7 «О внесении изменений в Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации» в части упрощения процедуры приёма в гражданство Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства» // Система обеспечения законодательной деятельности. 2020. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/938282-7 (дата обращения: 15.09.2021); Якунин И. Депутат Константин Затулин: В Россию едут, потому что мы привлекательны // Комсомольская правда. 19.05.2020. URL: https://www.kp.ru/daily/27132/4219976/ (дата обращения: 15.09.2021).

[38]    Владимир Зеленский // Facebook. 27.04.2019. URL: https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2236347569948940&id=100007211555008= (дата обращения: 15.09.2021).

[39]    Ukraine’s Zelenskiy Simplifies Citizenship Process for «Persecuted» Russians // Moscow Times. 13.08.2019. URL: https://www.themoscowtimes.com/2019/08/13/ukraines-zelenskiy-simplifies-citizenship-process-for-persecuted-russians-a66832 (дата обращения: 15.09.2021).

[40]    Answer to a journalist’s question after the ceremony for presenting the Hero of Labour medals // President of Russia. 29.04.2019. URL: http://en.kremlin.ru/events/president/news/60412 (дата обращения: 15.09.2021).

[41]    У украинцев поищут второе гражданство // Коммерсантъ. 26.02.2021. URL: https://www.kommersant.ru/doc/4710233 (дата обращения: 15.09.2021); Россия не войдет в число стран, с которыми Украина разрешит двойное гражданство // ТАСС. 5.03.2021. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/10843801 (дата обращения: 15.09.2021).

[42]    Федеральный закон от 4 июня 2014 г. № 142-ФЗ «О внесении изменений в статьи 6 и 30 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 6.06.2014. URL: https://rg.ru/2014/06/06/grajdanstvo-dok.html (дата обращения: 15.09.2021).

[43]    Законопроект № 1065287-7 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Система обеспечения законодательной деятельности. 2020. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1065287-7 (дата обращения: 15.09.2021).

[44]    Замахина Т. Служи одной стране // Российская газета. 20.01.2021. URL: https://rg.ru/2021/01/20/gosduma-odobrila-zapret-vtorogo-grazhdanstva-dlia-chinovnikov.html (дата обращения: 15.09.2021).

[45]    Spiro P. Dual Citizenship as Human Right // International Journal of Constitution Law. 2010. Vol. 1. No. 8. P. 111-130.

[46]    Brubaker R., Kim J. Transborder Membership Politics in Germany and Korea // European Journal of Sociology. 2011. Vol. 1. No. 52. P. 1-17; Waterbury M. Making Citizens Beyond the Borders. Nonresident Ethnic Citizenship in Post-Communist Europe // Problems of Post-Communism. 2014. Vol. 4. No. 61. P. 36-49.

[47]    Waterbury M. Op. cit. P. 38; Kivisto P. Conclusion: The Boundaries of Citizenship in a Transnational Age. In: T. Faist, P. Kivisto (Eds). Dual Citizenship in Global Perspective: From Unitary to Multiple Citizenship. New York: Palgrave Macmillan, 2007. P. 286.

[48]    Melvin N. Russia’s Policy of Passport Proliferation // RUSI. 1.05.2020. URL: https://rusi.org/explore-our-research/publications/commentary/russias-policy-passport-proliferation (дата обращения: 15.09.2021).

Нажмите, чтобы узнать больше
Содержание номера
Избежать неизбежного
Фёдор Лукьянов
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-5-6
На переломе
Как рассыпается великая держава
Чарльз Кинг
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-8-17
Понять перестройку. Финал «мира миров»
Михаил Горбачёв
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-18-29
«Запад нам поможет…»
Владислав Зубок
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-30-43
Сдерживание после холодной войны
Мэри Элиз Саротт
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-44-60
Вечно сегодняшние
Дмитрий Стефанович
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-61-74
Между умершим и неродившимся
Гленн Дисэн
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-75-80
Тридцать лет спустя
«Путешествие из точки А в точку А»
Евгений Водолазкин, Томас Грэм, Томас Баггер, Тома Гомар, Андрей Тесля, У Эньюань, Тимоти Гартон Эш, Филип Дэвид Зеликов, Александр Филиппов, Пол Колстё
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-82-104
Промежуточный финиш
Маятник истории: тридцать лет после СССР
Чжао Хуашэн
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-106-123
Как сохранить статус?
Барри Бузан
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-124-138 
От жандарма Европы к мировому полицейскому
Константин Душенко
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-139-152 
Тридцать лет спустя
«Советский Союз уничтожил Запад, добровольно уничтожив себя»
Иван Крастев, Артемий Магун, Чез Фриман, Чжан Шухуа, Майкл Манн, Кишор Махбубани, Асле Тойе, Ханнс Мауль, Роберт Легвольд, Илтер Туран, Терри Нардин
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-154-178
«Это всё моё, родное»
Постсоветский СССР: от ностальгии к «проекту “Моисей”»
Юрий Васильев
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-180-193 
Не мать и не мачеха
Тимофей Бордачёв
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-194-211 
«Предлагаю упразднить Министерство по делам СНГ…»
Анатолий Адамишин
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-212-218 
Дубликаты бесценного груза
Игорь Зевелёв
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-219-244 
Россия в глобальной политике. Финансовой
Яков Миркин
DOI: 10.31278/1810-6439-2021-19-6-245-254