От президентства к премьерству: новая политическая траектория в Болгарии и Сербии

В 2026 г. Болгария и Сербия пошли путём, нетипичным для парламентских систем. В Болгарии Румен Радев досрочно сложил президентские полномочия, создал собственное политическое объединение, выиграл парламентские выборы и возглавил правительство. Сербский президент Александр Вучич также завершил президентскую карьеру раньше срока и в сентябре включился в парламентскую кампанию своей партии, рассчитывая пересесть в кресло премьера. Правда, ему это сделать не удалось, но нам важнее наличие самого замысла.

Формально ситуации различаются. В Болгарии переход уже состоялся: 8 мая парламент утвердил Радева в должности главы правительства. В Сербии ситуация ещё в развитии. Но логика обоих случаев сходна: накопленный за время пребывания в президентском кресле политический капитал предполагается как залог для успеха на парламентских выборах и получения поста премьер-министра^[1].

Конституция Болгарии определяет страну как парламентскую республику: правительство проводит внутреннюю и внешнюю политику, а премьер-министр руководит его деятельностью. В Сербии кабинет избирает Народная скупщина, премьер-министр руководит его работой, кабинет является носителем исполнительной власти. Почему политик, уже занявший президентский пост, хочет перейти на должность премьер-министра^[2]?

Президентство как политический ресурс

На первый взгляд, президентство – вершина политической карьеры. К тому же в Болгарии и Сербии в последние годы этот институт приобрёл дополнительное значение: сказались слабость партийных систем, высокая персонализация политики и кризис доверия к парламентским институтам.

Для Радева такое стало особенно заметно в период политической нестабильности, который начался в Болгарии после 2021 года.

Дважды избранный президентом (в 2016 и 2021 гг.), во время кризиса Радев неоднократно способствовал формированию временных правительств.

В январе 2026 г. Радев досрочно оставил президентский пост, а уже 2 марта была зарегистрирована коалиция «Прогрессивная Болгария», ключевой фигурой которой стал он сам^[3].

Политические очки, набранные за время работы президентом, Радев быстро конвертировал в электоральную поддержку. На выборах 19 апреля «Прогрессивная Болгария» получила 44,594 процента голосов и 131 из 240 мест в Народном собрании^[4].

8 мая парламент избрал Радева главой правительства: за его кандидатуру проголосовали 124 депутата, против – 70, воздержались – 36. Таким образом, менее чем через пять месяцев после ухода с президентского поста Радев получил контроль над кабинетом^[5].

Сербский сценарий пока на промежуточной стадии. Карьера Вучича развивалась в обратной последовательности: с 2014 по 2017 гг. он возглавлял правительство, затем пересел в президентское кресло. В июне Вучич объявил, что досрочно завершает президентскую карьеру, а в сентябре правящая Сербская прогрессивная партия (СНС) выдвинула его кандидатом на должность премьер-министра. 9 сентября Вучич распустил парламент и назначил досрочные выборы на 25 октября, а 27 сентября официально подал в отставку с поста президента^[6].

Разница траекторий очевидна: Радев перешёл с президентского поста в правительство, не имея серьёзного опыта партийно-парламентского управления. Вучич же стремится вернуться на должность, которую уже занимал раньше, сохранив политическую роль, сложившуюся за двенадцать лет пребывания у власти^[7].

Болгарская траектория Радева

Политическая трансформация Радева стала возможной благодаря глубокому кризису традиционной партийной системы. Прошедшие в апреле парламентские выборы стали для Болгарии восьмыми с 2021 года. Мандаты распределились следующим образом: «Прогрессивная Болгария» – 131, ГЕРБ–СДС – 39, «Продолжаем перемены – Демократическая Болгария» – 37, ДПС – 21, «Возрождение» – 12^[8].

Радев лично довольно популярен: в феврале 2026 г., ещё до парламентских выборов, 32,6 процента определившихся избирателей были «за» будущий проект экс-президента. Электорат «Прогрессивной Болгарии» складывался из разнородных групп: бывших сторонников БСП и «Возрождения», ранее не голосовавших граждан, а также части избирателей других партий^[9].

После выборов личный рейтинг Радева остался высоким, в июле 2026 г. «Прогрессивную Болгарию» поддерживали 41,6 процента, а положительно оценивали самого Радева 47,8 процента респондентов при 31,3 процента отрицательных оценок. Социологи прямо назвали популярность Радева главным политическим активом как партии, так и кабинета министров^[10].

Вместе с тем, отношение общества к уже работающему правительству постепенно усложнялось. Согласно одному из последних опросов, правительству доверяли 45 процентов, Радеву как премьеру – 53 процента, парламенту – 22 процента^[11].

81 процент опрошенных назвал одной из главных проблем страны рост цен, 72 процента – коррупцию и засилье олигархов; меры, принимаемые правительством для решения этих проблем, положительно оценили соответственно 28 и 26 процентов. Общий индекс эффективности государственной политики составил 26,4 процента^[12].

О готовности поддержать «Прогрессивную Болгарию» на выборах заявили 42,3 процента респондентов. Народному собранию доверяли 20,2 процента, не доверяли 57,5 процента^[13].

Радев популярнее и правительства, и парламента. Легитимность нового исполнительного центра во многом зависит от фигуры его руководителя. Для парламентской системы это существенный фактор: со временем устойчивость правительства начинает зависеть от того, насколько политический капитал лидера претворяется в результаты государственной политики.

Президентские выборы, первый тур которых прошёл 25 октября, показали, что настроения граждан раздроблены – соратница Радева Илияна Йотова заняла первое место, но с небольшим перевесом, предстоит острая борьба на втором этапе.

Сербский сценарий: президентство как промежуточная стадия

В Сербии эта проблема проявляется ещё отчётливее. Конституция отводит правительству главную роль в осуществлении исполнительной власти: премьер руководит его работой и координирует действия министров. Но политическая практика последних лет была куда более персонализированной: Вучич оставался центральной фигурой государственной политики и после того, как из премьерского кресла пересел в президентское. Несмотря на формально более ограниченные полномочия, он сохранил контроль над своей партией и играл важную роль в принятии государственных решений^[14].

Теперь эта конструкция получает институциональное продолжение. 27 сентября Вучич оставил президентский пост, заявив о намерении возглавить список Сербской прогрессивной партии на выборах 25 октября. После его отставки обязанности главы государства временно перешли к председателю парламента Ане Брнабич^[15].

Но, перестав быть президентом, Вучич не покинул политическую систему, а лишь поменял позицию, с которой намерен действовать. Президентство стало для него одним из этапов карьеры; премьерский пост должен вернуть его непосредственно в центр исполнительного управления. Несмотря на поражение на выборах, он, вероятнее всего, останется на политической арене, тем более что победившая сила не имеет опыта управления, и пока неясно, что за линию она сможет проводить.

Что говорят опросы в Сербии

Хотя результат парламентских выборов выглядит неожиданным, результаты сербских социологических опросов летом и осенью 2026 г. давали значительно менее однородную картину, чем болгарские после победы Радева.

За 2026 г. опубликовано не менее шести замеров, позволяющих проследить динамику.

Данные говорят прежде всего о сильной зависимости результатов от методологии, формулировок вопросов и сроков полевого этапа. Так, опрос 2324 респондентов, проведённый 10–24 июня и опубликованный в июле, показал: среди определившихся избирателей 44,9 процента поддерживают студенческий список и 35,7 процента – СНС. Ещё 12 процентов не определились, 9 процентов заявили, что не пойдут на выборы^[16].

Исследование, проведённое в июле, дало иное распределение: 39,6 процента у студенческого списка и 37,5 процента у СНС.

Некоторые другие исследования в июне и сентябре фиксировали заметно более высокие показатели СНС. В опросе от 26 июня партия получила 47,1 процента, студенческий список – 30,7 процента. В исследовании, проведённом 16–20 сентября, (986 респондентов) показатели составили 48,6 процента и 37,1 процента соответственно^[17].

Расхождения в данных говорят о поляризации и высокой неопределённости; выделить чёткую тенденцию сложно.

Особенно показательно отношение граждан к институтам: лишь 35 процентов доверяют президенту, 34 процента – правительству, 31 процент – Народной скупщине. Для сравнения: государственным университетам доверяют 71 процент, Сербской православной церкви – 63 процента. Доверие к институту президента снизилось с 60 процентов в феврале 2023 г. до 35 процентов в июне 2026 года^[18].

Не следует смешивать рейтинг института президента с личной популярностью Вучича: 35 процентов доверяют должности главы государства, а не ему лично.

Почему именно премьер-министр?

Так почему же Вучич и Радев решили сменить президентское кресло на премьерское? Ответ достаточно прост: в парламентских системах у главы правительства больше рычагов для управления государством.

В Болгарии именно Совет министров руководит внутренней и внешней политикой, государственной администрацией и исполнением бюджета, а премьер возглавляет правительство и отвечает за его общую политику. В Сербии правительство определяет и проводит политику, обеспечивает исполнение законов и координирует работу государственной администрации, тогда как премьер-министр руководит его деятельностью^[19].

Радев и Вучич: сходство стратегии и различие условий

Сходство случаев Вучича и Радева проявляется прежде всего в том, что для них обоих президентство стало важным этапом карьеры, а запас личной популярности – средством, позволяющим занять пост премьер-министра.

Однако условия двух переходов заметно различаются.

Во-первых, Радев использовал партийный проект, созданный практически с нуля: коалиция была зарегистрирована 2 марта, выборы состоялись 19 апреля.

Вучич действует внутри сложившейся партийной инфраструктуры СНС, которую политически возглавляет на протяжении многих лет. Начиная с 2014 г. Вучич фактически правит Сербией – то как президент, то как премьер. Попытка вернуться в премьерское кресло – это перемещение внутри уже устоявшейся системы^[20]. Во-вторых, Радев совершил переход на излёте политического кризиса. В Сербии манёвр Вучича осуществлялся в условиях затяжных протестов и глубокой поляризации общества, начавшихся после обрушения навеса на вокзале в Нови-Саде в ноябре 2024 года^[21].

Что это значит для России

Для Москвы имеет значение не смена лиц на премьерских и президентских постах в Болгарии и Сербии, а изменение набора рычагов влияния. Российскую тематику София и Белград отыгрывают по-разному. Радев ведёт торг внутри Евросоюза. Для Вучича важны энергетические поставки из России и возможность балансировать между Москвой, Брюсселем и Киевом. Судя по его заявлениям после поражения, он будет проводить линию, что его оппоненты на такое умелое балансирование не способны.

С мая Радев постепенно отходит от общеевропейского подхода к украинскому вопросу. Болгария не присоединилась к соглашению о Специальном трибунале по преступлению агрессии против Украины и вышла из «коалиции желающих»^[22]. София возражала против некоторых положений 21-го пакета санкций ЕС, указывая на последствия для компаний группы «Лукойл»^[23]. Сохраняются отдельные инструменты российско-балканского взаимодействия: попытки исключить из пакета двух российских олигархов и патриарха трактуют как признак растущего влияния Москвы на правительство в Софии^[24]. Сам Радев критикует санкции и призывает возобновить импорт российских углеводородов^[25].

Вместе с тем он заявил, что не будет препятствовать общим решениям ЕС по Украине, включая начало переговоров о её вступлении в Союз^[26]. Активы «Лукойла» в Болгарии с ноября 2025 г. находятся под управлением специального администратора: соответствующий закон был принят вопреки вето Радева, занимавшего тогда пост президента^[27]. Ещё в мае Европейский совет по международным отношениям (ECFR) утверждал, что новое болгарское правительство вряд ли станет блокировать решения ЕС по санкциям и поддержке Украины^[28].

Сербия не вводила санкции против России. С лета 2025 г. у неё нет долгосрочного газового контракта (поставки осуществляются благодаря краткосрочным продлениям)^[29]. Российский газ составляет более 80 процентов поставок. Сербия остаётся единственной европейской страной, сохранившей прямое регулярное авиасообщение с Россией^[30]. По словам Вучича, цена российского газа для Сербии составляет около 318 евро за 1000 м³ при 868 евро на рынке TTF^[31]. Нефтегазовая компания НИС, в которой 56,16 процента^[32] принадлежат российским структурам, находится под санкциями США. Обсуждается продажа российской доли венгерской MOL^[33].

Но нельзя сказать, что Вучич сосредоточен сугубо на отношениях с Россией. Например, он принимал Зеленского в Белграде, а 18 сентября участвовал в саммите «Карпатской восьмёрки» на Украине^[34].

Переход Вучича на пост премьер-министра не изменил бы этот баланс, но перевёл бы вопросы газа, НИС и транспортных соглашений в прямую зону ответственности возглавляемого им правительства. Другое правительство, каким бы они ни было, столкнётся с теми же проблемами.

В болгарском случае потенциальное значение для России связано прежде всего с возможностью Софии смягчать отдельные санкционные решения ЕС и отстаивать национальные экономические интересы в рамках европейской политики. В Сербии ключевое значение сохраняют энергетическое сотрудничество и положение НИС.

Автор: Владислава Верзунова, студентка факультета социальных наук НИУ «Высшая школа экономики», председатель Болгарского клуба НИУ «Высшая школа экономики».