По итогам выборов в Болгарии первое место заняла партия «Прогрессивная Болгария» экс-президента Румена Радева с результатом в 44,5 процента голосов. Второе место заняла «ГЕРБ – СДС», которая набрала 13,3 процента голосов. На третьем — коалиция «Продолжаем перемены – Демократическая Болгария» с 12,6 процента. Таким образом, «Прогрессивная Болгария» набрала необходимое число мандатов для формирования правительства.
Президент Болгарии Румен Радев не прогадал, когда в январе подал в отставку со своего почётного, но церемониального поста ради участия в парламентских выборах, восьмых за пять лет. Созданная им партия «Прогрессивная Болгария» добилась убедительного успеха и теперь будет формировать правительство. В одиночку, правда, не получится, значит снова открывается простор для переговорной канители, как принято в этой стране.
Центральная избирательная комиссия Болгарии опубликовала результаты голосования на парламентских выборах в стране по итогам обработки ста процентов бюллетеней. Первое место заняла партия «Прогрессивная Болгария» экс-президента Румена Радева с результатом в 44,594 процента голосов.
Экс-президент действительно выглядит прагматиком на фоне более привычного мейнстрима, подчёркивая, что интересы Болгарии не обязательно в следовании всем брюссельским директивам. Никакой более выраженной симпатии к Москве он не демонстрирует, а если даже и имеет какие-то эмоции подобного рода, проявлять их не будет – нарваться на обструкцию европейского начальства никто из представителей малых стран не хочет. Иными словами, фрондёрство допускается в очень ограниченных дозах, хотя примеры Венгрии и Словакии показывают, что наиболее упрямые политики способны расширять рамки.
Чтобы правильно оценивать политические процессы в Европе, не впадая в иллюзии, но и не погружаясь в фатализм необратимости, надо учитывать два обстоятельства.
Во-первых, что бы ни происходило в Восточной и Юго-Восточной Европе, решающего влияния на политику ЕС или НАТО это не окажет. Да, Виктор Орбан в силу своего характера стал в какой-то момент неприятной занозой для Брюсселя. Но, строго говоря, за исключением самого последнего периода, когда Киев просто отрубил Венгрию от нефти, непреодолимых препятствий для Еврокомиссии Будапешт не создавал. Спорадическое появление фрондёров то в Словении, то в Хорватии, то в Румынии ограничивалось словесными интервенциями, а единственному сопоставимому с Орбаном по упрямству Роберту Фицо досталась совсем уж небольшая Словакия.
Все государства, вступившие в Евросоюз в XXI веке, слишком от него зависят, чтобы быть в состоянии проводить собственную линию. Особняком стоит Польша, которой почти удалось прорваться в круг тех, кто принимает решения. Страна большая и амбициозная, с продуманной экономической политикой. Но и в её случае есть основания говорить о более или менее удачной защите собственного интереса, а не о том, чтобы поворачивать европейскую линию.
Пока что проукраинская и антироссийская политика служит фактором объединения политической Европы, и отказ от неё чреват для ЕС большими проблемами, чем сохранение.
Во-вторых, изменения в Восточной Европе есть, и, вероятно, они будут всё более заметны. Их не надо рассматривать в чёрно-белой схеме «за Европу или за Россию», это очевидная манипуляция. По мере роста международной нестабильности и продолжения противоборства вокруг Украины страны, которые непосредственно с ней граничат или входят в один расширенный регион, всё более ясно понимают растущие риски для себя. Отказ от принципиального противостояния с Россией Западной Европе кажется невозможным (или ненужным), но непосредственные издержки европейские гранды нести не хотели бы, куда практичнее переложить их на соседство.
Если попробовать свести политику государств Восточной и Юго-Восточной Европы к общему знаменателю, то это как раз избегание издержек за счёт дистанцирования, насколько для них это возможно. В этом смысле риторически крайне боевитая Польша, перекрашивающийся Будапешт, противоречивая Прага или относительно пассивный Бухарест в одной колее – как не соскользнуть в воронку, куда их сознательно или инстинктивно толкает европейский мейнстрим. То есть в регионе под воздействием обстоятельств формируется что-то вроде «коалиции нежелающих», тех, кто хотел бы аккуратно уклониться от призыва на антироссийский фронт. Болгарский результат это подтверждает.
Повторим: к пророссийскости тех или иных сил никакого отношения это не имеет. Это инстинкт самосохранения, который срабатывает всё более явственно. Хватит ли его, чтобы что-то кардинально изменить, пока непонятно, скорее нет. Но фиксировать индикаторы нового подхода стоит. Он может в полной мере проявиться на следующем этапе, когда перед Европейским союзом всерьёз встанет вопрос о трансформации в новых мировых и европейских условиях. И если предстоит отход от общеевропейского универсализма в сторону более фрагментированного набора стран и группировок, актуальность обретёт и тема, кто на какие центры будет ориентироваться. Она вообще типична для расширенной Восточной Европы на протяжении всей её истории. Так что в некотором смысле «повторится всё, как встарь». На новом витке исторической спирали и в новых формах, но с традиционным содержанием.
Российская газета
Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике».
