Все продолжают обсуждать поражение республиканцев на промежуточных выборах и его последствия. Фёдор Лукьянов поговорил с Кристианом Уайтоном, убеждённым республиканцем с опытом работы в администрации Джорджа Буша-младшего. Отрывки беседы были показаны в программе «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Итоги выборов интерпретируют как катастрофу для Трампа и его партии. Я вижу результаты, но неужели всё совсем плохо?
Кристиан Уайтон: Достаточно плохо, определённо хуже, чем многие опасались среди республиканцев. Некоторые из нас предсказывали, что мы потеряем не только Палату представителей, что, в принципе, норма, особенно когда перевес в ней был настолько невелик, но и Сенат, где перевес республиканцев был небольшой, однако всё же приличный. Это неудача. Но давайте посмотрим на ситуацию в ретроспективе, чтобы иметь исторический контекст. И понять, что подобные результаты – совсем не редкость на втором сроке президента, вспомните Барака Обаму в 2014 году. Ещё один пример – Рональд Рейган в далёком 1986-м, когда он потерял почти столько же мест. Демократам удалось перевернуть результаты зеркально: соотношение до выборов было 55 против 45 в пользу республиканцев, после стало таким же в пользу демократов. Похоже, примерно то же будет и сейчас. Да, конечно, это ошеломляющий отпор со стороны избирателей и сигнал, что они хотят чего-то другого. Вопрос в том, а действительно ли это сильно изменит последние два года этой администрации.
В общем, для республиканцев ситуация нехороша, но это не настолько катастрофично, как сейчас говорят.
Фёдор Лукьянов: Распространённая оценка: это личный удар для Трампа, потому что голосование было своего рода референдумом о нём, и он его проиграл. Но биография Трампа хорошо известна, у него было много падений, но он снова вставал и шёл дальше. Он может снова удивить?
Кристиан Уайтон: Да, думаю, есть хороший шанс на это. Безусловно, это в значительной степени отпор ему лично, и это понятно. Я думал, что четырёхлетний перерыв между первым и вторым сроками Трампа послужит как будто бы нажатием кнопки сброса, ведь четыре года его в Белом доме не было. Его будут воспринимать как нового президента. Но этого не случилось, его воспринимают практически как президента третьего срока. Прошло больше одиннадцати лет с тех пор, как Трамп спустился по «золотому эскалатору» в политику и объявил о своей кандидатуре – это чрезвычайно долго по меркам американской системы. И всё это время он был колоссом на сцене, самой крупной и заметной фигурой, включая время, когда он находился вне власти, потому что он не покидал новости – то суды, то другие злоключения. Так что от него просто устали. Что касается возвращения, я думаю, он на такое способен. У него есть для этого ресурс, просто он сам должен это понять. Ему нужно скорректировать повестку, которую он предлагает. Никого не волнует его любимая триумфальная арка, которая органична в Париже, а не в Вашингтоне. Я, например, не хочу, чтобы наша столица выглядела, как Париж. Никого не волнует бассейн у Белого дома, о котором он всё время говорит. Никого не волнует бальный зал в Восточном крыле. Это раздражает. Но сама его политика отвергнута не была. Налоговые сокращения и дерегулирование, которые вызвали экономический рост и рост фондового рынка. Людям это нравится. Людям в целом нравятся пошлины. Люди поддерживают депортацию нелегальных иммигрантов. Так что, если он поймёт, что надо продвигать, что предлагать американцам, он может восстановить позиции. Посмотрим. Судить по первым реакциям рано, пройдёт первый шок, суета, и можно ожидать самоанализа.
Фёдор Лукьянов: А он может потерять контроль над собственной партией?
Кристиан Уайтон: Не обязательно. Республиканцы, которые замахиваются на президентство и стремятся повысить свои шансы в 2028-м, захотят, чтобы он либо поддерживал их, либо по крайней мере не поддерживал их противников. Сразу в ночь выборов высказался губернатор Флориды Рон Десантис, и он был очень критичен к Трампу. Но Трамп не так прост, он, например, фактически согласился с тем, что сказал его вице-президент Джей Ди Вэнс: республиканцы проиграли выборы из-за иранской войны, в которую США втянул Израиль. Совсем не факт, что Трамп поддержит Вэнса как своего преемника. Любопытно, покинет ли Марко Рубио администрацию, чтобы начать подготовку к собственной кампании. Ещё пару недель назад считалось, что он вряд ли будет баллотироваться, но, думаю, он может усмотреть для себя возможность. Десантис явно хочет побороться, есть и другие. Думаю, Трамп сохранит влияние в партии, но любой президент второго срока всё-таки находится на выходе, власть слабеет, он становится больше наблюдателем. И его поддержка важна, но не критична.
Фёдор Лукьянов: Вы согласны, что демократы сдвигаются влево, и новые лица более левые?
Кристиан Уайтон: Думаю, да. Слева почти все теперь считают, что надо выдвигать не умеренных, а энергичных идеологов. Мичиган, на самом деле, довольно умеренный штат Среднего Запада, но он сползает к радикальному. Но из-за того, что мусульманин и убеждённый левый прогрессист аль-Сайед был там избран сенатором, демократы, вероятно, сделают неправильный вывод, решат, что это одобрение более радикальных взглядов, и, возможно, выдвинут в президенты кого-то вроде Александрии Окасио-Кортес из Нью-Йорка, молодого, очень левого члена Конгресса. Хотя вообще-то демократам следовало бы глубже изучить результаты. Да, была эта огромная синяя волна им на пользу, но даже в таких местах, как Колорадо, где демократы победили везде, где штат из республиканского стал демократическим, два вопроса в бюллетене референдума – запрет трансгендерам/трансвеститам участвовать в женских видах спорта и запрет несовершеннолетним делать смену пола без разрешения родителей – прошли с подавляющим перевесом. Так что по культурным и экономическим вопросам это не должно рассматриваться как подтверждение крайне левых взглядов, но, думаю, демократы воспримут это именно так.
Фёдор Лукьянов: Как вы думаете, Трампу придётся прекратить иранскую кампанию?
Кристиан Уайтон: Думаю, да, и ему нужно сделать это быстро. Есть шанс, что демократы действительно перекроют финансирование.
И Конгресс мог бы начать перекрывать средства на иранские операции в бюджете следующего года. Так что Трамп может решить, что ему нужен последний военный рывок, чтобы показать иранцам силу. Но, думаю, все хотят свернуть войну. Блокада, вероятно, останется, но не военные действия. Он, по-видимому, желал бы переключиться на украинскую тему и переговоры между Россией и Украиной.
