Не так давно представители горнодобывающих структур Перу, Чили, Аргентины и Боливии подписали меморандум о создании альянса в сфере добычи критических материалов для ИИ-ассоциированных технологий и новой энергетики, называемой энергопереходом.
Если вспомнить, что Чили, Аргентину и Боливию называют Большим литиевым треугольником (БЛТ), то вместе с Перу это уже ближе к Большому литиевому квадрату, в котором, помимо редкоземельных элементов (РЗЭ), огромную роль играет совокупность медных месторождений всего региона с традиционными и давними мощностями по их обогащению и производству меди. С готовой логистической инфраструктурой.
Сочетание меди и лития – «волшебный» набор энергоперехода, в котором литий – для аккумулирования энергии, а медь – для её передачи на расстояние по кабельным сетям. Возникает вопрос: почему там нет этих производств до сих пор? Ответ простой: не все технологии идут к сырьевой базе. Технологии охотнее идут туда, где можно продавать готовый продукт, или туда, где саму технологию можно продать за часть активов.
Страны Большого литиевого треугольника давно обсуждают создание подобия «литиевой ОПЕК» – картеля, регулирующего квоты и цены. Однако пока у них не получается создать такой регулятор, даже локальный для Западного полушария. Попробуем понять почему.
То есть неизбежно противостояние между доминирующими в Западном полушарии экономиками (США, Канада), странами добычи и странами потребления (ЕС, КНР). И, конечно, стоит ожидать продолжения тенденции к приходу к власти в этих государствах правых сил.
Рассмотрим сравнение и потенциал регуляторной функции этого нарождающегося южноамериканского альянса мировых добычных объёмов с ролью ОПЕК как модели международного регулирования цен и объёмов добычи природного ресурса (в этом случае нефти).
Во-первых, солончаковые месторождения лития, находящиеся на плато, – не самый эффективный и дешёвый способ добычи данного щелочного металла. Есть другие месторождения в других странах с более современными и эффективными технологиями добычи и обогащения сырья. Второй фактор, сдерживающий создание картеля по типу нефтяного, состоит в том, что у нефти и газа нет долгосрочной альтернативы, а у лития есть конкурент – натрий. И вопрос времени, когда наступит его массовое внедрение в аккумуляторные технические решения. Третий фактор, не позволяющий регулировать квоты на добычу по образу и подобию нефтяной индустрии, – это объёмы разных месторождений лития по странам мира. И обогатительных фабрик кратно меньше для литиевых руд, чем НПЗ для производства керосина или дизеля. Проще говоря, лития в физическом объёме требуется сравнительно (с нефтью) немного. И поэтому любое новое месторождение и обогатительная технология могут закрыть локальные потребности в их существенной доле, что размывает смысл квот как регулятора цен.
Помимо прочего, такой потребитель, как, например, Китай, не особо заинтересован в квотах по причине потребности в литии постоянной и кратно большей, чем у других стран. Китай выступает главным заказчиком с нарастающим объёмом освоения этого металла. Поэтому его статус крупнейшего покупателя и инвестиционное участие в гарантируемом экспорте уводят тему регуляции квот и цен в особые условия. Так как все хотят иметь гарантированного покупателя. (А он, уже в ранге main customer, сам становится регулятором рынка.)
Если же создаваемый союз четырёх стран, по сути, изначально и претендовал на статус эдакого южноамериканского медного и литиевого картеля, то, в соответствии с доктриной Монро, он попадает в зону безусловного влияния США. В этой связи можно предположить, что союз будет реализован через политическую лояльность властей данных стран к Штатам. Цель – участие крупнейших американских корпораций в проектах добычи критически важных товаров в каждой из стран альянса на самых выгодных условиях.
Пока это не совсем так. В странах Южной Америки доминирует стремление к поиску партнёров, а не новых владельцев ценнейших национальных добычных активов. Цель – не утратить суверенизацию всей сырьевой отрасли. В соответствии с данной логикой, в течение последних десятилетий, например, меднодобывающие активы были национализированы, а в Боливию пришли на партнёрских началах КНР и РФ, не стремящиеся снизить суверенные права национального регулирования отрасли и экспорта в пользу интересов инвестора.
Политический сдвиг вправо недавно произошёл в Аргентине и Боливии. Но и эти тренды пока не способны изменить суверенный вектор на владение ресурсами. А вот отрегулировать цены, привести стандарты добычи и транспортировки руд и готовых изделий нарождающийся альянс сможет. Более того, вхождение Боливии в альянс как бы слегка «отдаляет» страну от доминанты влияния экономики Бразилии на всю сферу редкоземельных элементов Боливии. Особенно с учётом правых и левых сил во власти каждой из этих стран. Но и тут Китай, Россия и Бразилия как основные игроки и сооснователи БРИКС не формируют своим присутствием модели жёсткого политического влияния (как в своё время перед созданием ОПЕК ведущие экономики и их крупнейшие нефтяные компании хозяйничали на рынке углеводородного сырья).
В данном контексте интересно решение января 2026 г. о создании зоны свободной торговли между ЕС и МЕРКОСУР, что потенциально усиливает линию европейского корпоративного инвестиционного участия для обеспечения бесперебойного экспорта в Евросоюз из данного региона.
Часть членов намечающегося литиево-медного альянса уже входит в мощнейший таможенный союз МЕРКОСУР – Боливия и Аргентина, а вот Чили и Перу – обладают ассоциированным членством, что делает их обязательства сразу в двух таможенных союзах козырной картой в системе регионального и даже мирового влияния. Подобная логика абсолютна, и следует ожидать скорого полноценного включения в МЕРКОСУР Перу и Чили, так как инфраструктурные инвестиции и развитие территорий смогут определяться теперь и этими странами, когда заработает зона свободной торговли МЕРКОСУР – ЕС.
Технологии меняются, как и их принадлежность, а вместе с ростом цен на готовые продукты из лития и меди растёт цена и ценность технологий добычи и обогащения исходного сырья. Вообще, цены на всё сырье критически важных для ИИ-индустрии материалов сегодня увеличиваются и как у классического биржевого продукта для международной торговли, и на внебиржевых рынках. Соответственно, темпы роста цен на акции компаний-инвесторов, первыми приобретших доли и обозначивших участие в сфере добычных, обогатительных, производственных и транспортных цепочек и сервисов вокруг медных и литиевых активов, станут расти более высокими темпами и быстрее, чем сами товары, которые инвесторы получат от участия в проектах. То есть речь идёт о капитализации инвестиционных компаний сферы, в том числе с портфельными инвестициями.
И это касается не только южноамериканского региона. Наоборот, в большей степени со временем будут расти иные географические локации РЗЭ, снижающие роль Большого литиевого треугольника и альянса четырёх рассматриваемых стран. Возможность присоединения новых государств с месторождениями РЗЭ к регулирующему альянсу экспортёров весьма спорна.
Соответственно, на данном сегменте рынка сталкиваются интересы технического регулирования монопольного продавца и крупнейшего покупателя. И тут не будет иного манёвра, кроме политически мотивированных преференций тому или иному крупному участнику данного регионального рынка с планетарными амбициями. Поэтому даже выборы в соседней Бразилии сейчас ставят на паузу отношения внутри МЕРКОСУР и его соседей и стратегических партнёров в сфере добычи и оборота лития и меди.
Автор: Михаил Берновский, специалист по торговой и таможенной политике.
