Россия в глобальной политике

«В глубине души военачальники были готовы разувериться даже в той самой стране, которую
им предстояло защищать, и в народе, который должен был предоставить им солдат».

Марк Блок, июль 1940 года

После захвата Франции нацистской армией летом 1940 г. историк–медиевист и партизан Марк Блок написал эссе «Странное поражение». По его мнению, корни трагедии стоит искать во внутренних пороках французского руководства и общества. Однако отражение французов 1930-х гг. в зеркале Блока удивительно напоминает нынешнюю Францию, вызывая не только недоумение, но и опасения за будущее.

Истории порой свойственна жестокая ирония. В то время как прах Марка Блока, великого интеллектуала и участника Сопротивления, только что захоронили в Пантеоне, трагедия, которую он описывал в книге «Странное поражение», кажется, повторяется на наших глазах. После разгрома Рейхом французской армии за несколько недель Блок говорил о «самом ужасном крахе в нашей истории». Но разве не стоим мы сегодня перед ещё более страшным крахом?

Мы чувствуем непреодолимое движение к войне. Оно началось в густом тумане, в котором смешались иррациональная угроза, истерические заклинания, догматизм, цензура и страх, которыми через фразы и намёки буквально сочится каждая публичная речь. Франция должна готовиться, говорят нам, потерять своих детей или заплатить кровью.

Если 1930-е гг. несли на себе печать пацифизма израненного народа, так и не оправившегося после путешествия «на край ночи» в 1914 г., теперь нашими элитами, похоже, овладела военная лихорадка. Но за противоположными чувствами просматривается та же роковая беспечность. Блок говорил о «грубом оптимизме» – так он характеризовал презрение лидеров, отдающих мир и будущее собственного народа на произвол судьбы. И поражает контраст между узостью их взглядов и стихийной силой, которую они высвобождают, раз за разом отказываясь от нашего суверенитета. Те, для кого политика не столько призвание, сколько искусство жить, а честь – всего лишь гонка за почестями, не являются голосом Франции. Они довольствуются тем, что присоединяются к шуму решений, принятых где-то в другом месте.  

Как далеки те времена, когда они отказывались от войны в Ираке… Сегодня, особенно после возвращения в Белый дом Дональда Трампа, пришла пора слепого подражания: стоит ли напоминать об унижениях в Овальном кабинете – будь то в феврале или в августе 2025 года? Европа, когда-то доминировавшая в мире, сегодня предстаёт в образе вечных школьников, которые жадно прислушиваются к учителю и с тревогой высматривают его одобрительную улыбку либо нахмуренные брови.

В Анкаре – лидеры в поисках покровителя

Именно это, кстати, и произошло на саммите НАТО в Анкаре. Едва сойдя с самолёта, Трамп не преминул отчитать европейских коллег за недостаточную активность в отношении Ирана. «Могли бы и лучше», – подумал он, вздыхая, прежде чем прямо заявить, что, если бы не дружба с Эрдоганом, он и вовсе бы не приехал. Между делом, Трамп похвалил Мелони, отметив, что она «пожалуй, хороший человек», после того как раскритиковал её политику. В другой раз посмеялся над её настойчивым желанием сфотографироваться с ним во время саммита «Большой семёрки» в Эвиане, что она сама категорически опровергла. Неужели «Мадонна Рима» – поклонница Трампа? Как и в пьесе её соотечественника Луиджи Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора» (1921), европейские элиты вынуждены играть роль, которую им отводит американский президент. Это мечта для того, чьи остроты и талант балагура задают ритм всей дипломатии, создавая и разрушая репутации в своих постах в социальной сети Truth Social или описывая титанические сражения, как, например, в Иране.

Следует отметить, что убогая роль статистов на международной арене – по сути, всё, что осталось у европейских лидеров, сталкивающихся с сильной внутренней оппозицией. Рейтинг Мелони резко упал с 57 процентов на начальном этапе до 35 процентов в июне, а в мае она потерпела сокрушительное поражение на референдуме по вопросам судебной системы. Макрон переживает небольшой подъём популярности до 33 процентов одобрения (эффект саммита в Эвиане?) после того, как в течение нескольких месяцев его рейтинг не превышал 20 процентов. Мерц стал самым непопулярным канцлером в истории ФРГ: ему доверяют лишь 17 процентов немцев. Что же касается британца Кира Стармера, объявившего о своей отставке 22 июня, согласно недавнему опросу, только 19 процентов соотечественников будут сожалеть об этом.

Не имея поддержки у себя на родине, «отличники» этой печальной «школы юных фанатов» ищут легитимность у американского «папочки», если пользоваться выражением Марка Рютте, который упорно придерживается воинственной позиции перед лицом вымышленной российской угрозы. Будучи большими русофобами, чем ЦРУ в разгаре холодной войны, они, несомненно, ожидают, что их воинственный порыв против Москвы будет поощрён. Но зря. Трамп не проявляет интереса к Европе, предпочитая обращать внимание на Тихий океан и Ближний Восток. Когда хозяин Белого дома с дрожью в голосе заявляет в Анкаре, что в зале «много любви», он умудряется заверить своих будущих бывших подопечных в благосклонности к ним, одновременно фактически демонстрируя своё отстранение, оставляя слушателей ошеломлёнными в вихре когнитивного диссонанса.

С другой стороны, американский президент никогда не упустит выгодную сделку, и Турция предложила ему сочный контракт, как раз такой, какой он любит: более 50 млрд евро на закупки оборонной продукции, в основном в пользу американских компаний (Lockheed Martin, IT-консалтинговая фирма Accenture, производитель ракет «Томагавк» Raytheon, производитель дронов Northrop Grumman – это лишь некоторые из них). Кроме того, в руках США останется командование штаба НАТО в Европе (SHAPE). «Европа будет платить гораздо больше, и это будет вашей победой», – заверяет Рютте Трампа. В то же время генерал Гомар, депутат Европарламента, в своём посте в LinkedIn от 23 июля говорит, что «нас надули по полной». Трудно с ними не согласиться.

Лишённые какой-либо стратегической инициативы и вынужденные просто доставать чековую книжку, некогда великие европейские державы к тому же оказываются втянутыми в механизмы широкомасштабной милитаризации, усугубляющие утрату их суверенитета и риски эскалации, выходящей из-под контроля.

Итак, теперь мы связаны между собой через NATO Front Door Industry и NATO Engine – два инструмента, представленных в Анкаре и направленных на то, чтобы «превратить 5 процентов ВВП, инвестируемых в оборону, в оперативный потенциал и ускорить промышленное производство».

В последнее время все только и говорят о распределении бремени, однако европейцам только что предписали разделить его… между собой. Что касается стратегической автономии Европы, то характер заказов, в которых в основном задействованы американские оборонные компании, показывает, что в этих механизмах нет ни автономии, ни стратегии.

На фоне этого опасного вихря событий обращает на себя внимание осторожная позиция венгров и словаков. Они прекрасно осознают, что в случае конфронтации с Россией именно их страны окажутся на передовой. Даже Варшава, которая обычно не упускает случая выступить против России, дистанцировалась от общеевропейской позиции. 20 июня президент Польши лишил своего украинского коллегу почётной награды после того, как тот назвал один из батальонов ВСУ в честь УПА – Украинской повстанческой армии, ответственной за убийство ста тысяч поляков во время Второй мировой войны. Кроме того, 14 июля произошёл первый случай отступничества: речь идёт о Болгарии, новый премьер-министр объявил из Парижа, что «коалиция желающих – не место для Болгарии», и подчеркнул, что «решение [украинского] конфликта заключается не в его затягивании военными средствами, а в проведении решительной дипломатической миссии». Этот отказ, прозвучавший буквально на следующий день после встречи, которая должна была укрепить единство союзников против России, показывает, в сколь плачевном состоянии находится та самая коалиция. 15 июля из Страсбурга словацкий депутат Европарламента Любош Блага резко критиковал фашистские наклонности и коррупцию киевского режима, требуя мирных переговоров вместо разжигания эскалации. Но давайте на мгновение оставим в стороне эти недавние проявления европейской беспомощности и остановимся на уроках, которые завещал нам Марк Блок.

Европа – «огромная зона слабости»

В обличительном эссе, направленном против довоенной Франции, Марк Блок перечисляет причины «странного поражения». Прочитав книгу, мы понимаем, что поражение было не столько странным, сколько логичным. Историк Клод Кетель называет его «непростительным»[1]. Отметим, кстати, что мысли Блока разделяет и другой великий свидетель той эпохи – генерал Андре Бофр. Именно он называет Европу «огромной зоной слабости»[2]. Больше всего поражает и, надо сказать, вызывает леденящий ужас то, насколько точно их выводы отражают ситуацию в современной Франции и Европе.

В обвинительной речи Блок возлагает ответственность на «всё французское общество», слишком пацифистское, слишком раздробленное и скорее индивидуалистичное, чем патриотичное. И никто не остаётся в стороне, даже сам автор, который упрекает себя и своих коллег-учёных в том, что они не способствовали формированию коллективного осознания угрозы: «Мы знали, что однажды Германия поднимет голову  <…>, мы знали и позволили этому случиться». Ответственность лежит также на рабочих и профсоюзах; «мы не работали достаточно» перед лицом надвигающейся немецкой угрозы, сожалеет он, упоминая победу Народного фронта в 1936 году. По мнению историка, приоритет следовало отдать мобилизации и производству средств национальной обороны, а не социальным реформам, таким как оплачиваемый отпуск. Бофр тоже видит в 1930-х гг. Францию, которая «хотела жить счастливо и без забот», что само по себе не является злом, но становится роковым выбором перед лицом опасности. Блок воссоздаёт атмосферу ужаса, в которую погрузилась буржуазия после победы немцев; не из-за рисков, которые она создавала для безопасности страны, а, гораздо прозаичнее, из-за угрозы, которую буржуа увидели для своих прибылей и социального статуса.

Политическая и военная элита, парализованная «административной заскорузлостью», межличностными распрями или интригами в ведомствах, также признана виновной в том, что Блок называет «великой катастрофой 1940 года». «Французской армии не существовало, – считает он, – но в армии было несколько частных льготных сфер». Что же касается политических партий, то «будучи пленниками догм, которые они сами считали устаревшими, и программ, от реализации которых они отказались <…>, они служили трамплином для ловких политиков, которые вытесняли друг друга с вершин власти».

Блок также подвергает резкой критике геронтократический характер Франции 1930-х гг., вынужденной вести «войну стариков или отличников». Бофр говорит об этом же, упоминая «ядовитые плоды победы» и «школу победителей 1918 г.», которую он противопоставляет дальновидности немцев. По мнению Блока, «славный опыт военачальников прочно укоренился в их сознании», заставляя верить, что методы Первой мировой войны будут достаточны для победы во Второй, и забыть о том, что «война могла длиться не четыре года». Историк холодно заключает: «Французы в 1940 г. повторяли войну 1914–1918 годов. Немцы вели войну 1940 года».

Наконец, помимо ошибок в стратегии и командовании, Блок осуждает интеллектуальное поражение. «Мы не сумели осмыслить эту войну <…>, мы отставали в своих размышлениях <…>. Настал час расплаты. Редко когда непонимание каралось так сурово». Он неумолимо указывает на «умственный склероз, лень в стремлении к знаниям, отсутствие любознательности, веру в неподвижность и в то, что уже сделано». Он сожалеет, что «мы слишком привыкли довольствоваться неполными знаниями и недостаточно ясными идеями». Отягчающим обстоятельством Блок считает то, что пресса, «чисто информационная, на самом деле служила скрытым, зачастую гнусным, а порой и чуждым нашей стране интересам».

Читатель 2026 г., как мы уже говорили, не может не быть потрясён актуальностью картины, нарисованной 86 лет назад. Будь то беззаботное, гедонистическое общественное мнение или общество, слишком занятое тем, чтобы свести концы с концами; либо СМИ, подчиняющиеся властям или частным интересам, единодушные в предвзятом освещении конфликта на Украине. Например, каждый день можно наблюдать практически полное отрицание коррупции киевского режима или мирных предложений, исходящих из Москвы.

Это не просто «неполные сведения» – я ежедневно сталкиваюсь с категоричными и невежественными заявлениями о так называемых намерениях России («Россия не терпит самого существования украинского государства», хотя на самом деле именно отсутствие у него нейтрального статуса вызывает у Москвы озабоченность), бесстыдном отрицании исторических фактов – будь то Киевская Русь, колыбель русского государства в IX веке, или нацистские коллаборационисты на Украине во время Второй мировой. К счастью, реальность порой сама берётся исправить эти эксцессы. Так, официальное чествование Ярослава Хунки за его участие в боях против Красной армии, состоявшееся в сентябре 2023 г. в канадском парламенте, обернулось международным скандалом, поскольку Хунки оказался бывшим нацистским офицером.

Несмотря на так называемое «европейское стратегическое пробуждение», объявленное с большой помпой 14 июля этого года, мы наблюдаем ту же «интеллектуальную летаргию правящих классов», которую Блок осуждал в 1940 году. На этот раз вместо нацистской угрозы, которую тогда пытались игнорировать, выступает опасность, исходящая от исламистов; а «способностью вселять ужас», который во времена Блока несли воздушные налёты, теперь обладают террористические акции. Как и в 1940 г., когда «не существовало настоящего тыла, поскольку бомбардировки съедали расстояния», в наши дни ни один квадратный метр территории больше не защищён ни от нападения с ножом, ни от безумного водителя грузовика, сбивающего прохожих.

И, как сетовал Блок, враг «уже ближе, чем у наших ворот», а политические свары и бездействие продолжаются. Пустые разговоры заменяют всё. Не проходит и месяца, а то и недели, чтобы Сенат или какое-нибудь другое почтенное учреждение не организовало форум, посвящённый «угрозам со всех сторон». Профессиональные эксперты с серьёзными лицами и пронзительным взглядом Терминатора рассуждают, конечно же, о России, Китае, об отказе Соединённых Штатов защищать Европу, о космической гонке, об искусственном интеллекте и кибербезопасности… Всё это увлекательно и замечательно, но почти никто не говорит о самой серьёзной угрозе – реальной, а не виртуальной, – со стороны тех, кто насилует и убивает наших соотечественников на нашей собственной земле.

Мы размахиваем флагами, объявляя о новом авианосце, так называемом «продвинутом» ядерном сдерживании, воздушных патрулях и новейших дронах, но что эта бесполезная армада сможет противопоставить назревающей гражданской распре? Готовиться нужно к городской партизанской войне (и, увы, не только городской), и именно тех, кто заявляет о намерении лишить Францию французского характера, необходимо нейтрализовать и изгнать, а не делать вид, что ничего не слышишь.

Наш стратегический подход снова во многих отношениях напоминает действия Генерального штаба в 1930-е гг., который категорически отвергал наступательную стратегию и не видел будущего ни у самолётов, ни у танков. Мы знаем, чем это закончилось.

Лишь единицы смельчаков предвидят то, что кажется немыслимым, – например, антрополог, специалист по радикальному исламу Флоренс Бержо-Блэклер, которую очерняют, устраняют из крупных СМИ и которой приходится пользоваться полицейской охраной. Её выступления регулярно отменяются чиновниками, опасающимися, что их обвинят в фашизме или в разжигании ненависти. Во Франции 2026 г. предпочитают поддерживать иллюзию мирного сосуществования в обществе (от фр. vivre ensemble, букв. «жить вместе»!), а не говорить о террористической угрозе. Пацифисты 1930-х гг. преуменьшали нацистскую угрозу («Никто на нас не нападает», – уверяли они, как напоминает Блок) точно так же, как в 2026 г. проповедники терпимости отказываются видеть исламистскую опасность. Как говорит Бофр, именно в марте 1936 г., во время ремилитаризации Рейнской области, «мы поставили на карту свою судьбу». Тогда Лондон не отреагировал, а Париж ограничился обращением в Лигу Наций. Такую же преступную апатию мы наблюдаем и сегодня: спустя десять лет после отвратительного убийства отца Хамеля[3] кроме «белых маршей» и сентиментальных речей ничего не сделано. Его окровавленная белая ряса, выставленная несколько дней назад в память о трагической годовщине, символизирует как поражение государства, так и мрачное предзнаменование.

Стоит ли вернуться к нашей геронтократии, унаследованной от Третьей Республики и ставшей предметом критики в книге «Странное поражение»? Начнём с самого президента, который, несмотря на молодой возраст и внешний вид энергичного руководителя, является воплощением правления тех «стариков и отличников», которых так критиковал Блок. Гениальный выпускник Национальной школы администрации, «Моцарт финансов», стал точной копией своих учителей. Кстати, это и есть главная причина, по которой за него проголосовало столько пенсионеров: он такой же, как они! Всё в нём отсылает к предыдущему поколению – тому, которое пришло к власти в 1980-е гг., когда он ещё играл в шарики на школьной площадке. Он такой же, как те, кто привёл его к власти (Жак Аттали, Ален Мэнк и Франсуа Олланд) – от левых ценностей времён Миттерана вплоть до его вкусов: фестиваль афро-музыки в стиле 1980-х гг., очки из фильма «Лучший стрелок» (Top Gun, 1986) и даже хиты Джонни Холлидэя, в любви к которым он признался во время предвыборной кампании-2017. Но прошло уже сорок лет, и мир с тех пор сильно изменился.

Однако это сравнение имеет одно «но». Блок говорил, что «принадлежит к поколению с нечистой совестью». Кажется, эта проблема чудесным образом обходит стороной наших нынешних лидеров, хотя именно они сыграли активную роль в разрушении страны и появлении угрожающих ей зачатков гражданской войны.

Но здесь не стоит забывать о президенте Трампе и его команде. В последние месяцы лидеры движения MAGA, сделавшие своими лозунгами национальный суверенитет и гордость, не раз напоминали европейским лидерам об их промахах. Таким парадоксальным образом они присоединяются к резкой критике Марка Блока, высказанной почти столетие назад.

Трамп – скорбящий наблюдатель за дрейфующей Европой

Будь то в Анкаре или где-то ещё, Трамп наслаждается собой и эффектом, который его поведение производит на смущённых европейских лидеров. Тем не менее он обеспокоен судьбой Старого Континента. В недавних выступлениях на международных форумах он сам, Джей Ди Вэнс и Марко Рубио не уставали сетовать на явный упадок Европы, наблюдаемый с момента распада Советского Союза. Решения 1980-х гг., безусловно, отличались от решений 1930-х. В предвоенный период на первом месте стояли мир и социальный прогресс, тогда как нынешние политики взяли курс на глобализацию, которая предполагает общество досуга, свободное передвижение людей (массовая иммиграция) и товаров (деиндустриализация и импорт), финансируемые за счёт бездонного государственного долга.

Но разве это не одно и то же? Выбор по-прежнему делается в пользу беззаботности и демагогии вместо трезвого мышления и усилий. Так называемые дивиденды от воображаемого «вечного мира» предпочтительнее доблестного укрепления мира с помощью вооружённых сил – того самого «мира посредством силы», который продвигал Трамп в речи о положении в стране в феврале текущего года. Кстати, эта концепция заимствована у Генри Киссинджера, который знал не понаслышке, о чём говорил, поскольку сам в пятнадцать лет бежал от гитлеровской угрозы.

Американский президент – прежде всего бизнесмен, а значит, по сути, прагматик и либерал. Поэтому зрелище падшей и скованной регулированием Европы не может его не шокировать.

Будь то в Давосе или Мюнхене, все три американских лидера поочередно подвергли резкой критике пагубные последствия глобалистской иллюзии. Совершив разворот на 180 градусов по сравнению с риторикой, которой Вашингтон придерживался на протяжении 35 лет, Рубио заявил в феврале этого года на Мюнхенской конференции, что «эйфория, вызванная распадом СССР, привела нас к опасной иллюзии, будто торговые связи сами по себе заменят нацию, а правила мирового порядка займут место национальных интересов в мире без границ, населённом гражданами всего мира; это была безумная идея <…>, игнорирующая человеческую природу и пять тысяч лет истории», – язвительно заметил госсекретарь США. Говоря о массовой иммиграции, он без колебаний назвал её «угрозой выживанию нашей цивилизации».

Месяцем ранее в Давосе Трамп осуждал «провал западной модели»: «колоссальный долг, массовая иммиграция, бесконечный импорт», к тому же лидеры сами способствуют деиндустриализации своих стран. «Они отвернулись от всего того, что делает нацию богатой, могущественной и сильной», – сетовал американский президент. Он выразил озабоченность последствиями этой политики, ведущей к физическому исчезновению Европы, сопровождающемуся падением рождаемости и трансформацией её привычного облика. «Некоторые места в Европе стали совершенно неузнаваемыми», – с волнением добавил Трамп. Что касается Стратегии национальной безопасности ноября 2025 г., в ней содержалось предупреждение, что, вероятно, «уже через несколько десятилетий население некоторых стран-членов НАТО будет в большинстве своём состоять из неевропейцев».

Вэнс в знаменитой мюнхенской речи, произнесённой в 2025 г., акцентирует внимание на моральном и духовном упадке Европы, сожалея о её «отказе от своих основополагающих ценностей». Он без разбора осуждает ограничения свободы слова, цензуру и полицейские рейды в связи с комментариями в интернете. Эта тенденция, к сожалению, кажется, усиливается. 8 июля французский Сенат опубликовал доклад, направленный против дезинформации в цифровом пространстве и так называемого «внутреннего вмешательства», то есть диссидентства, как в «золотую эпоху» Брежнева. Эта мера иллюстрирует отказ правителей, на который также указал Вэнс, учитывать мнение своих граждан, особенно в вопросах иммиграции: «Вы боитесь своих избирателей, их опасения не имеют никакого значения», – обвиняет вице-президент США. А Трамп добавляет: «Запад не может массово ввозить чужие культуры <…>. Лидеры не понимают, что происходит, а те, кто понимает, ничего не делают». В этой связи можно отметить его трезвый взгляд на ситуацию 31 июля, когда он назвал высадку в Сеуте (испанская территория) шестидесяти тысяч марокканцев «катастрофой» и «вторжением»; в то время как Макрон призвал к «солидарности» и вяло объявил об «усилении контроля» (которого, кстати, и не было из-за Шенгенского соглашения). И, в то время как 22 европейских лидера бьют тревогу, собираясь на экстренное заседание, чтобы найти выход из этого миграционного кризиса, Париж остаётся в стороне.

Тот же поразительный контраст между речами американского лидера и Макрона прослеживается в Давосе. Трамп, выступающий против иммиграции и за доступ к собственности – «основу нашей американской мечты», – у нас автоматически был бы назван популистом. Макрон, отрешённый от реальности и весьма политкорректный, говорит только о глобальных вызовах и искусственном интеллекте. Можно подумать, что реальный народ не входит в круг забот французского президента. Таким образом, он подтверждает безапелляционный вердикт Блока: «Всё дальше удаляясь от народа, в душу которого она отказывалась проникнуть, чтобы сопереживать его подлинным душевным порывам, буржуазия отдалялась <…> от самой Франции <…>. Этот народ, из которого она вышла <…>, отвыкшая от каких-либо попыток человеческого анализа, чтобы попытаться его понять, она предпочла осудить».

Коалиция поджигателей

Таким образом, именно эту раздробленную, обременённую долгами и усомнившуюся в себе Европу её лидеры медленно, но верно ведут к войне. Французские власти не ограничиваются поставками оружия и разведывательной информации Украине, становясь тем самым де-факто союзниками в войне или, по крайней мере, вовлекаясь в конфликт. Они постоянно наращивают провокации в адрес России. В феврале 2024 г. французский президент сказал, что «не исключает отправки войск на Украину», вызвав в Москве тревогу и отторжение. В октябре 2025 г. начальник Генерального штаба Фабьен Мандон заявил: мол, он «знает» по так называемым «его сведениям», что Кремль «готовится к 2030 г. противостоять нашим странам». Во время встречи в Анкоридже прошлым летом Эммануэль Макрон, по всей видимости, обидевшись, что его туда не пригласили, призвал «сохранять давление на Россию», которая, по его словам, является «людоедом у наших ворот». Стоит отметить, что эта карикатура на русского людоеда, пожирающего Европу, восходит к временам большевистской революции, что не свидетельствует об избытке воображения в Елисейском дворце. Вдруг проявив телепатические способности, Макрон к тому же обвиняет Путина в том, что тот «не хочет мира» и имеет «склонность не выполнять свои обязательства». Естественно, Великобритания, Германия и Польша присоединяются к этому хору нападок и регулярно предупреждают о неминуемости российского нападения на одну из стран НАТО, чтобы держать свои народы в постоянном страхе.

Отдавая предпочтение эскалации конфликта, а не поиску путей к миру, главы европейских государств неустанно саботируют все попытки дипломатического урегулирования. Прежде всего следует упомянуть их молчаливое согласие с указом Зеленского от 30 сентября 2022 г., запрещающим любые переговоры с Россией и призывающим к перевооружению Украины.

В ноябре 2025 г. после встречи в Анкоридже американцы предложили план из 28 пунктов, составленный в координации с российской стороной, которая считала, что «её позиция [в нём] была действительно учтена». Это было дипломатическим подвигом и давало настоящую надежду: план предусматривал прекращение расширения НАТО, сокращение украинской армии, проект восстановления Украины, частично финансируемый за счёт замороженных российских активов, а также соглашение о ненападении. В территориальном плане Крым, Донецкая и Луганская области были бы де-факто признаны российскими, в то время как Херсонская и Запорожская области остались бы в пределах линии соприкосновения с созданием демилитаризованной буферной зоны на части территории Донецкой области. Однако Жан-Ноэль Барро из Брюсселя отверг этот шанс на мир, отмахнувшись от него и расценив его как «капитуляцию Киева».

Такое упрямство просто преступно: сколько жизней – как украинских, так и российских – можно было бы спасти, будь этот план принят? Десятки, а то и сотни тысяч сыновей, отцов на фронте, а также гражданских лиц, детей и стариков, ставших жертвами бомбардировок, – именно их тогда обрекли на смерть безответственные европейцы.

Такое поведение показывает, что, вопреки утверждениям Макрона, именно европейские лидеры не хотят мира. Он лишил бы их смысла существования, который на протяжении восьмидесяти лет заключается в экспорте демократии посредством борьбы с Россией, представляемой как авторитарная и кровожадная держава.

В тот миг, когда будет найден компромисс с Киевом и сформируется новая европейская архитектура безопасности, уравновешенная Россией, демонстрирующей мощь в соответствии со своей мирной и уникальной моделью «государства-цивилизации», горизонт Брюсселя рухнет. Его лидеры столкнутся с раздором, страданиями и ненавистью, которые их глобалистские прихоти вызвали у них дома.

Кроме того, категорический отказ от любого дипломатического урегулирования ради официальной «поддержки Украины» является проявлением невыносимого лицемерия. Поддерживать народ – не значит устраивать его фактический геноцид в войне, которую он не может выиграть, и не значит предпринимать действия, разрушающие то, что осталось от его экономики. Именно к этому приводят удары украинских войск в глубине российской территории, наносимые с лета этого года, которые были бы невозможны без спутниковых данных, предоставляемых французами и британцами. В ответ российский флот полностью перекрыл доступ к украинским портам на Чёрном море. Последними эпизодами стали удар 19 июля тремя российскими ракетами по турецкому судну, перевозившему украинскую кукурузу, и затопление грузового судна в Одесском заливе 26 июля. По словам аналитика Максима Гопки из сельскохозяйственного делового клуба AgroPortal.ua, почти 90 процентов украинского сельскохозяйственного экспорта осуществляется морским транспортом. Таким образом, косвенно так называемая европейская «помощь» оказывает разрушительное воздействие на экономику Украины.

Но губительные последствия этой «дипломатии хаоса» простираются гораздо дальше. Подпитывая эскалацию конфликта и один за другим переступая «красные линии» Москвы, европейские лидеры ведут к гибели саму Европу. В этом отношении Дмитрий Песков прав, говоря о «коалиции подстрекателей войны». Ведь это действительно коалиция бездумных поджигателей, так как современная Европа с её «бонсай-армиями», которые эти же политики и создали постоянными сокращениями бюджетов последние тридцать лет, физически не способна противостоять боеспособной и уже закалённой в боях армии, какой является российская. И поспешное перевооружение, свидетелями которого мы являемся, даже если его удастся профинансировать, ни в коем случае не позволит этого сделать – ни сейчас, ни в 2030 году.

Таким образом, безответственные европейцы запускают безумный и роковой механизм, прибегая к военным парадам, встречам, направленным на всё большее вооружение Киева, пренебрежительным заявлениям и отказу от любых переговоров. К тому же весьма самонадеянно рассчитывать на безграничное терпение Кремля. Пределы существуют, и до их превышения остаётся всего волосок. Путин, безусловно, испытывает отвращение к смутным временам: большевистская революция, война и, совсем недавно, «лихие девяностые» навсегда запечатлелись в российском подсознании как кошмар, которого следует избегать любой ценой. Кроме того, как настоящий дзюдоист, он всегда стремится – и внутри страны, и на международной арене – найти некую форму баланса.

Но неоднократные посягательства на неприкосновенность российской территории, сопровождающиеся жертвами среди гражданского населения (что было немыслимо во время холодной войны), являются для него недопустимым оскорблением. Европейцы, которые пытаются «пощекотать медведя в его берлоге», поступают крайне опрометчиво. Им следует помнить, что соразмерный, но непреодолимый ответ России технически возможен и он непременно последует. Некоторые европейские предприятия по производству дронов, предназначенных для Украины, уже обозначены Москвой в качестве потенциальных целей. И, вопреки циничным расчётам европейских лидеров, в случае российского удара США не применят статью 5 и не окажут им военную поддержку для нанесения ответного удара. Если Прибалтика, Польша, Германия зайдут слишком далеко в эскалации конфликта, то, как и Грузия в 2008 г., подвергнутся ответным мерам со стороны России и им придётся признать это унижение перед всем миром и перед историей. Это положит конец НАТО.

Таким образом, неустанно подталкивая к конфронтации и отказываясь вести переговоры с Москвой, Европейский союз лишь откладывает своё поражение до момента краха украинского фронта. В краткосрочной или среднесрочной перспективе это неизбежно, учитывая географическую, экономическую и демографическую мощь России, которую ни одна страна НАТО никогда не сможет компенсировать.

Europa delenda est

Разрушительную политику наших руководителей необходимо срочно остановить. Долг, угроза безопасности, высасывание жизненных сил технократическими и раздутыми государствами, к чему добавляется принудительное движение к войне, не могут не привести к апокалипсису. По сравнению с этим мы даже начнём сожалеть о поражении 1940 г., от которого нам удалось оправиться ценой огромных жертв.

Сегодня ситуация гораздо серьёзнее. Европе грозит исчезновение. Она больше не доминирует в мире. Крупные державы, начиная с триады «США – Китай – Россия», значительно укрепились. Критическая масса их территории, населения и экономической мощи потенциально, а во многом уже и реально, значительно превосходит нашу.

И если мы будем растрачивать наши силы и ресурсы в бессмысленной военной лихорадке, как это делал Наполеон два века назад, вполне возможно, что новые хозяева мира договорятся за наш счёт на следующем Венском конгрессе.

Однако тщетно искать такие фигуры, как Талейран и Александр I, способные предотвратить расчленение Европы, как это удалось сделать в 1815 году. Мы видели это на примере администрации Трампа, но то же самое касается и Си, и Путина: все трое презирают нашу надменность, бюрократический и интеллектуальный консерватизм, которым хвалятся лишь недостойные элиты, но, прежде всего, они презирают нашу слабость. Хуже того, мы делаем вид, что не замечаем этого, как «голый король» из сказки, который обманывает только самого себя.

Напротив, они с интересом наблюдают за националистической активностью Германии и Турции. Очевидно, что униженные в XX веке страны полны решимости взять реванш. Так, нельзя игнорировать нескрываемые амбиции Берлина по восстановлению военной мощи, которые прекрасно обобщены в феврале этого года в статье под заголовком «Следующий гегемон Европы. Опасности немецкой мощи». Следует отметить показательное отсутствие вопросительного знака[4].

Состоявшиеся 1 июля в Сенате слушания с участием Эрика Трапье, президента и генерального директора Dassault Aviation, а также его невероятный рассказ о SCAF не оставляют сомнений в намерениях Германии вытеснить Францию, чтобы установить собственное господство над Европой[5]. Чтобы понять текущую ситуацию, обратимся вновь к ещё одному трезво мыслящему обозревателю межвоенного периода – историку Жаку Бенвилю, который вскоре после окончания Первой мировой войны отмечал: «Если вопрос о Германии встал перед Францией, Европой, миром, то это потому, что Франция, Европа, мир <…> были преданы своими излюбленными идеями и доктринами»[6], а именно так называемой «франко-германской парой». «Было тщетно ждать, что немецкий народ будет думать так же, как мы»[7], – в конце концов разочарованно заключил Бенвиль.

Мы начали наше беспристрастное переосмысление наследия Блока в Анкаре, и именно в Анкаре его завершаем. За столетие «больной человек Европы» обрёл армию, вторую по величине в НАТО и первую на континенте. Какая великолепная месть истории! Эрдоган, любимый и избалованный придворный американского президента, как мы видели на саммите НАТО, когда были отменены санкции Конгресса 2020 г. и объявлены поставки F-35, воспользовался возможностью, чтобы передать послание по-своему: каждая делегация получила в подарок револьвер калибра .357 Magnum с шестью патронами. Бельгийский дипломат Рауль Делькорд[8] интерпретирует этот жест как «восхваление героизма, мужественности, отваги <…> и, возможно, в сознании турецкого лидера – ассоциацию между славой и завоеванием». Он не исключает, что подарок выражает идею: «смысл имеет только вооружённый мир», или даже что «война неизбежна», считая, что «демократия – лучшее противоядие от войны». Удивительное утверждение гражданина страны, пережившей роковые последствия, о которых всем известно, всего лишь через шесть лет после демократического избрания Адольфа Гитлера…

Для нас это недвусмысленное предупреждение: подобно дуэлянтам, получающим оружие перед боем, Эрдоган даёт понять членам НАТО, что им следует готовиться к противостоянию. Отметим, что год появления револьвера калибра .357 Magnum символичен: именно в 1934 г. Мустафа Кемаль получил прозвище Ататюрк, «Отец турок», за своё энергичное возрождение нации. Кроме того, выбор Анкары, где Ататюрк возглавил сопротивление европейским державам после унизительного Севрского договора 1920 г., также не случаен. Для Эрдогана величие европейцев – наследие XX века, которое изжило себя и теперь находится на грани исчезновения. Следуя этой реваншистской линии, президент Ильхам Алиев, близкий союзник Турции, предлагает лишить Францию её заморских владений; он действительно заявил 21 июля, что «в XXI веке больше невозможно удерживать в качестве колоний территории, расположенные на расстоянии десяти тысяч километров», и выразил надежду на «освобождение Новой Каледонии, Полинезии, Мартиники и Сен-Мартена».

Следует помнить, что эти внешние нападки остались бы безрезультатными, если бы шаткими не были внутренние устои Европы. Именно в этом суть рассуждения Блока, и именно этот тезис выдвинул немецкий философ Эдмунд Гуссерль в лекции, прочитанной в Вене в 1935 г.[9], которая стала его завещанием. По его мнению, «худшее, что может случиться с Европой, – это усталость». Под усталостью он подразумевает двойной кризис: во-первых, кризис, вызванный прогрессом технических наук, неспособных дать ответы на вопросы о смысле человеческого существования и способствующих росту экстремизма и нигилизма. Вторая форма этой усталости заключается в том, что Европа, утратив веру в свою духовную миссию, подвергается искушению погрузиться в варварство. В предисловии французский переводчик Жерар Гранель говорит о «своего рода переломе в Мире, который считал себя Миром». В ответ на этот глубокий экзистенциальный кризис, тягостную усталость, «опасность всех опасностей», Гуссерль проповедует интеллектуальную борьбу посредством «внутренней жизни» и духовного обновления.

Бенвиль, современник Гуссерля и Блока, также предупреждал об опасностях, грозящих уставшей Европе: «Борьба за революцию и империю оставила Францию измождённой, в конечном итоге разгромленной и ограбленной, но увенчанной военной славой и опьянённой этой славой»[10]. Это наблюдение, сделанное в 1918 г., оставалось верным и во Франции 1930-х гг., во времена «Странного поражения». Оно тем более верно сегодня, после «славного тридцатилетия» Франции, строившей современную державу под влиянием де Голля, за которым последовало ещё одно тридцатилетие опьяняющей, но изнурительной глобализации. И Бенвиль продолжает: «Французы развлекались, как боги. Вот почему, далеко не питая злобы к Наполеону, они так долго поклонялись ему. В отсутствие другой империи он завещал им империю воображения». Итак, остаётся надеяться, что сегодняшние Франция и Европа в конце концов откажутся от империи глобалистского воображения и от своих воинственных иллюзий, унаследованных от Наполеона, чтобы вернуться к политике державы, проникнутой трезвостью и терпением, руководствующейся своими национальными интересами и стремлением к миру как высшему благу.

* * *

С появлением многополярного мира, в котором Европа выглядит уставшей, а Китай – бодрым, мы становимся свидетелями того «своего рода перелома в Мире, который считал себя Миром», о котором говорил переводчик Гуссерля.

В условиях этого перелома, когда Франция, напоминающая Рим при Нероне, охвачена пламенем, трезвая оценка ситуации важна как никогда, чтобы не ввязаться в бессмысленную войну против России – бесполезную и заранее обречённую на поражение. С другой стороны, исламистский терроризм требует от нас бдительности и срочной мобилизации всех наших ресурсов для искоренения этой смертельной угрозы.

Несмотря на тревожную картину, представленное здесь размышление о нашем странном поражении не проповедует пораженчество. Совсем наоборот. Это размышление, проникнутое надеждой на «эпохи, более хребетные и менее павшие в немилость, чем наша»[11], представляет собой призыв к осознанию ради спасения страны и мира в Европе. Поэтому давайте не будем довольствоваться лишь перезахоронением этого великого участника Сопротивления в Пантеон среди героев Франции, но прислушаемся к его урокам, даже если – и особенно если – они суровы.

Le Diplomate. Media

Автор: Рафаэль Оклер, преподаватель Католического института Вандеи (ICES), сотрудник исследовательского центра ICES, профессор-русист и специалист по холодной войне.