Противоракетная оборона: история и перспективы

15 июня 2008

П.С. Золотарёв – заместитель директора Института США и Канады РАН, генерал-майор (в отставке).

Резюме: Системы ПРО способны снизить мотивацию пороговых стран к обладанию ракетно-ядерным потенциалом, а также уменьшить либо предотвратить ущерб от возможного применения ракетно-ядерного оружия. Но проблему противоракетной обороны необходимо решать так, чтобы это не приводило к нарушению стратегического баланса сил между основными ядерными государствами.

Противоракетная оборона (ПРО) превратилась в последнее время в одну из наиболее острых проблем международной политики. Намерение США развернуть третий позиционный район ПРО в Восточной Европе вызывает резкое несогласие России, которая угрожает ответными мерами. В Европе есть разные мнения о целесообразности американского проекта, да и в Вашингтоне хватает скептиков. Чтобы лучше понять сложившуюся ситуацию, стоит вспомнить, как формировалось отношение сторон к идее противоракетной обороны.

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Проблема ПРО возникла после первых атак на Лондон немецких крылатых ракет «Фау-1» и «Фау-2» летом – осенью 1944 года. Достаточно быстро был сделан вывод, что реальным способом защиты может быть только противоракета. Однако между этим выводом (примерно 1946-й) и первыми испытательными пусками противоракет в Соединенных Штатах и Советском Союзе (1961–1962) прошло почти 20 лет. Столь длительное время потребовалось для развития радиолокационных технологий и наращивания скорости противоракет. Таким образом, с самого начала противоракетная оборона нуждалась в новых технологиях, стимулируя их поиск в достаточно широком научно-техническом диапазоне.

И Москва, и Вашингтон прорабатывали два варианта – непосредственное поражение цели (попадание «пулей в пулю») и мощный взрыв, позволяющий уничтожать цель на значительном удалении. Обе стороны практически одновременно пришли к выводу о том, что приемлемый результат поражения может быть получен лишь при условии применения противоракет с ядерным боезарядом. Общим стал и вывод о целесообразности ограничить область прикрытия ПРО несколькими объектами из числа наиболее важных. Вплоть до 1964 года не возникало сомнений в том, что противоракетная оборона должна ориентироваться на поражение ракет противостоящей стороны (СССР или США). Приобретение ядерного статуса Китаем расширило диапазон ракетных угроз, но не повлияло на облик систем ПРО.

Необходимо отдать должное шефу Пентагона Роберту Макнамаре, госсекретарю Дину Раску, а затем и президенту Линдону Джонсону, которые в середине 1960-х первыми осознали необходимость таких ограничений. Их опасения были связаны с тем, что успешная попытка создания ПРО одной из сторон может вызвать опасную иллюзию неуязвимости и в определенной ситуации подтолкнуть к непоправимому решению применить ядерное оружие.

Военно-политическому руководству СССР было не до новых идей. Основные усилия Москвы концентрировались на сокращении отставания в сфере стратегических ядерных вооружений. Для этого имелись веские основания. После проведенных в Советском Союзе испытаний ядерного оружия Соединенные Штаты приступили к разработке реальных планов ядерной войны против СССР. Согласно плану Trojan, боевые действия предполагалось начать 1 января 1950-го. На то время США имели на вооружении 840 стратегических ядерных бомбардировщиков и свыше 300 атомных бомб. Однако в ходе штабных учений выяснилась неготовность Вашингтона к ведению превентивной ядерной войны, и поэтому вопрос сняли с повестки дня.

В 1953 году администрация Дуайта Эйзенхауэра приняла концепцию «массированного возмездия». В декабре 1960-го был составлен первый всеобъемлющий план ведения ядерной войны – Единый комплексный оперативный план (Single Integrated Operational Plan, SIOP). В нем постулировалось ведение против СССР только всеобщей ядерной войны с неограниченным применением ядерного оружия (ЯО).

В 1961 году на смену этому плану пришел SIOP-2. Он предусматривал проведение пяти взаимосвязанных операций:

  • уничтожение советского ядерного арсенала;
  • подавление системы ПВО;
  • уничтожение органов и пунктов военного и государственного управления;
  • уничтожение крупных группировок войск;
  • нанесение ударов по городам.

Военно-политическое руководство США исходило из необходимости иметь такой состав стратегических ядерных сил (СЯС), который обеспечил бы реализацию концепции «гарантированного уничтожения» Советского Союза как жизнеспособного государства.

Возможность проведения упреждающего удара по центральным пунктам государственного и военного управления («обезглавливающий удар») и носителям ядерного оружия («контрсиловой удар») позволяла Вашингтону надеяться на сведение к минимуму вероятности ответного удара. Сочетание планируемых упреждающих ударов с возможностями системы ПРО создавало ощущение, что победа в войне с СССР достижима, а ущерб от ответных действий может быть минимальным.

Советское руководство первоначально настороженно восприняло инициативы по ограничению систем ПРО. Однако внешнеполитическая ситуация подталкивала оба государства к поиску путей снижения напряженности в двусторонних отношениях.

Суть советской позиции сводилась к необходимости учитывать американские средства передового базирования в балансе стратегических сил. Соединенные Штаты придавали большее значение вопросу об ограничении ПРО. Американский подход, основанный на сокращении масштаба развертывания систем ПРО, в целом удовлетворял Москву. Тогдашний министр обороны США Роберт Макнамара сумел доказать советскому руководству, что создание ПРО является дестабилизирующим фактором. Далее обсуждение проблемы в основном касалось технической стороны – количества и расположения районов развертывания и деталей конфигурации системы.

Договор об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО) и Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (Соглашение ОСВ-1), подписанные в Москве в мае 1972-го, знаменовали собой качественные изменения в советско-американских отношениях. Ни одна из сторон не имела шансов нанести ядерный удар, не получив уничтожающего ответного удара, что стало фактором обеспечения стабильности отношений.

Тем не менее фиксация допустимого уровня развития систем ПРО не остановила развитие наступательных ядерных средств. Советский Союз постоянно оставался в положении страны, вынужденной отвечать на очередной вызов: добиваться количественного паритета в стратегических ядерных вооружениях, реагировать на качественный отрыв Соединенных Штатов (принятие на вооружение разделяющихся головных частей), на размещение в Европе американских ракет «Першинг-2», способных нанести «обезглавливающий удар» по СССР, и т. д.

В марте 1983 года президент Рональд Рейган обнародовал новые планы США в рамках стратегической оборонной инициативы (СОИ). Есть основания считать, что программа «звездных войн» была нацелена на скачок в развитии передовых технологий, что в итоге и было достигнуто. Но как бы то ни было, в сложной для себя экономической и политической обстановке Советский Союз реагировал на СОИ со всей серьезностью и напряжением сил.

С началом процесса разрядки инициативы в области противоракетной обороны приобрели иную тональность. Президент США Джордж Буш-старший предложил переориентировать программу СОИ на создание системы ПРО для защиты Соединенных Штатов и их союзников, а также группировок войск от одиночных и групповых ударов – глобальной системы защиты от ограниченных ударов (ГЗОУ). Однако работа над такой системой требовала выхода за пределы ограничений Договора по ПРО. Взаимные консультации – сначала советско-, затем российско-американские – привели к предложениям российской стороны о совместной разработке и эксплуатации глобальной системы защиты (ГСЗ). На встрече в верхах в Кэмп-Дэвиде в феврале 1992-го президент Российской Федерации Борис Ельцин выдвинул инициативу трансформировать СОИ в международный проект с участием России. Эти предложения предусматривали открытость ГСЗ для всех государств, желающих участвовать в ее создании.

Однако Соединенные Штаты не были готовы к равноправному сотрудничеству. Символическое участие России в создании системы, заимствование некоторых передовых технологий допускались, но, судя по всему, ради одной цели – отказа от Договора по ПРО. Тем более исключалась идея создания международной системы, участвовать в управлении которой мог бы кто-либо, кроме Вашингтона.

Фактически предложения России были отвергнуты, однако из-за благоприятного политического фона это не нанесло ущерба отношениям. Более того, обе страны достаточно успешно развивали сотрудничество в области ПРО театра военных действий (ПРО ТВД).

Администрация президента США Билла Клинтона выдвинула компромиссный вариант системы противоракетной обороны – создание ограниченной национальной ПРО для защиты от единичных и групповых ударов. Благодаря ограниченным возможностям такая система не должна была вызывать беспокойство России и Китая, но требовала корректировки Договора по ПРО. Однако официальная позиция российской стороны не предполагала компромиссов. Ряд политических сил в России вновь подняли вопрос о совместной российско-американской системе противоракетной обороны, но на официальной позиции это не отразилось.

В июне 2000-го в ходе российско-американского саммита в Москве президент Владимир Путин официально выступил с инициативой о создании общеевропейской системы нестратегической ПРО в качестве альтернативы американской национальной ПРО. Соединенные Штаты согласились рассмотреть это предложение, но не как альтернативу своим планам, а как дополнение к программе национальной ПРО.

Бескомпромиссность России в отношении Договора по ПРО в конечном итоге вылилась в решение администрации Джорджа Буша-младшего о выходе из этого договора. Тем не менее возможность сотрудничества по ПРО продолжала декларироваться. Так, при подписании в Москве Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов (Договор СНП) в мае 2002-го была принята совместная декларация, согласно которой вопросы стратегической стабильности в новых условиях и сотрудничество по ПРО должны стать предметом дальнейшей совместной работы. Фактически с этой целью была образована комиссия в составе министров иностранных дел и обороны обеих стран. Однако ее работа не отличалась активностью. Поэтому обострение ситуации из-за намерений США разместить элементы системы ПРО в Польше и Чехии вполне закономерно.

Таким образом, вся история российско-американских отношений в сфере противоракетной обороны дает основания для того, чтобы относиться к американским планам с недоверием.

ИСТОКИ НЕДОВЕРИЯ

Фундаментальным фактором взаимного недоверия является высокая готовность стратегических ядерных сил сторон к применению из-за сохранения задачи взаимного ядерного сдерживания. Оба государства оказались заложниками средств, созданных в период холодной войны, прежде всего межконтинентальных баллистических ракет (МБР) наземного базирования, которые не могут быть переведены в состояние пониженной готовности к пуску без нарушения штатного режима эксплуатации. Все наземные комплексы МБР находятся в состоянии готовности к применению в режиме ответно-встречного удара. И могут быть применены по сигналам системы предупреждения о ракетном нападении.

В результате сохраняет актуальность задача поддержания системы «взаимного гарантированного уничтожения». Отсюда и неизбежность поддержания баланса стратегических ядерных вооружений и стратегических оборонительных систем. Все это и создает фундамент взаимного недоверия, но в первую очередь недоверия России к Соединенным Штатам, поскольку она постоянно находится в положении догоняющего государства.

К числу факторов, порождающих недоверие российской стороны, можно отнести следующие обстоятельства.

США пытаются убедить Россию в том, что создаваемая система не направлена против нее. Вместе с тем подобное утверждение противоречит доктринальным подходам Вашингтона к построению оборонной политики. Соединенные Штаты декларировали, что исходят не из оценки угроз национальной безопасности, а из оценки возможностей других государств нести в себе такую угрозу. Россия – единственная страна, обладающая ядерным потенциалом, позволяющим уничтожить США. Нет оснований полагать, что, создавая многоэшелонную и крайне дорогостоящую систему противоракетной обороны, Вашингтон не предусматривает возможность уничтожения российских стратегических ракет.

Все предварительные проработки вариантов сотрудничества и совместного создания системы противоракетной обороны наталкиваются на желание американской стороны ей управлять.

При этом элементы ПРО в Польше и Чехии могут оказаться лишь первым шагом всей этой системы на европейском континенте. Как и в случае с расширением НАТО, Россия снова может услышать рассуждения о праве каждого государства на защиту от возможной ракетной угрозы. В результате в западной части Европы будет развернута значительная группировка средств ПРО, способная нарушить стратегический баланс сил.

Москва давала понять Вашингтону, что системы противоракетной обороны, расположенные на территории России, позволяют оптимальным образом отражать ракетные угрозы с южного направления. Однако американцы не проявили интереса к такому сотрудничеству. Наряду с этим нет недостатка в информации о намерении США разместить элементы ПРО на территориях к югу от Российской Федерации. Это свидетельствует о двойном назначении американской системы: и против угроз с юга, и против России.

По оценкам ряда российских и американских экспертов, противоракеты, обладающие скоростью 4,5–9 км/сек., способны уничтожать цели, расположенные на расстоянии 2 000–2 500 км от места их дислокации (в данном случае на северо-востоке Польши). Исходя из этого, делаются предположения о том, что элементы системы ПРО в Восточной Европе могут быть задействованы против ракет, расположенных в Саратовской, Челябинской и Оренбургской областях. При скорости порядка 9 км/сек. противоракеты будут способны поражать ракеты, стартующие из любой европейской части России, в том числе вдогонку за боевыми блоками.

Кроме того, у российских экспертов есть опасения, что и по функциональным возможностям элементы системы американской ПРО в Европе будут заметно превосходить декларируемые характеристики. Нельзя исключать, что противоракеты в Польше легко переоборудовать в боевые. Последним понадобится незначительное подлетное время для поражения важных объектов на территории России. Вполне вероятно также, что противоракеты будут функционально пригодны для решения задач противоспутниковой борьбы. Нет гарантии, что они не станут использоваться для уничтожения космических ракет, запускаемых с российского космодрома в Плесецке.

Нельзя не учитывать, что планируемая РЛС в Чехии способна контролировать всю ракетно-космическую деятельность в европейской части России, в том числе и на полигоне Плесецк, а также акватории Баренцева, Белого и Карского морей, то есть зону действий Северного флота РФ, и т. п.

Наращивание боевых возможностей системы противоракетной обороны связано с развитием космической компоненты, позволяющей уничтожать боевые блоки на пассивном участке полета. Весьма вероятно, что это повлечет за собой появление системы американской ПРО, способной эффективно отражать ответные действия СЯС России.

Планы Соединенных Штатов, нацеленные на то, чтобы сформировать одновременно с оперативно развернутыми СЯС значительный возвратный потенциал и наметить перспективу эффективной системы национальной ПРО, могут привести к разрушению стратегического баланса сил между двумя основными ядерными государствами. Это нанесет серьезный ущерб стратегической стабильности в глобальном масштабе.

В то же время, несмотря на значительный потенциал недоверия, система ПРО способна существенно содействовать обеспечению безопасности в условиях ядерной многополярности.

ПРО В УСЛОВИЯХ ЯДЕРНОЙ МНОГОПОЛЯРНОСТИ

Ядерная многополярность означает существование нескольких групп государств:

  • официально признанные ядерные государства (США, Россия, Великобритания, Франция, Китай);
  • непризнанные ядерные государства, открыто заявившие о наличии у них ядерного оружия (Индия, Пакистан);
  • государства, не признающиеся в обладании ядерным оружием (Израиль);
  • государства, имеющие мотивацию к обладанию ядерным оружием и необходимый для этого научно-технологический потенциал (КНДР, Иран);
  • государства «латентные», т. е. способные создать ядерное оружие, но в силу политической и военной нецелесообразности воздерживающиеся от перехода в разряд ядерных (Аргентина, Бразилия, Южная Корея и др.).

Нарастающие проблемы с энергоресурсами делают неизбежным распространение ядерных технологий. В результате ядерная многополярность будет расширяться, а ракетно-ядерные угрозы – возрастать.

Системы ПРО способны снизить мотивацию к обладанию ракетно-ядерным потенциалом, а также уменьшить либо предотвратить ущерб от возможного применения ракетно-ядерного оружия.

Но проблему ПРО необходимо решать так, чтобы это не приводило к нарушению стратегического баланса сил между основными ядерными государствами.

Существует ряд особенностей построения систем ПРО. Достаточно указать на следующие.

  • Ракетно-ядерная опасность может возникнуть с разных географических направлений. Поэтому система противоракетной обороны должна быть достаточно гибкой.
  • Преднамеренное применение официально признанными ядерными государствами ядерного оружия друг против друга практически исключено ввиду полной бессмысленности. Но поддержание баланса ядерных потенциалов может еще длительное время сохранять политическую актуальность, влияя тем самым на отношение к появлению системы ПРО у одной из сторон.
  • Наиболее актуальны угрозы применения ракет малой и средней дальности в ядерном оснащении непризнанными, непризнающимися или будущими ядерными государствами, но в перспективе не исключены угрозы применения межконтинентальных баллистических ракет.
  • Система ПРО эффективна лишь при условии, что она способна поразить цель на различных участках траектории полета ракеты и боевых блоков.
  • Эффективная система противоракетной обороны не может быть создана на территории одного государства из-за неопределенности направлений движения ракет и необходимости поражения целей на различных участках траектории полета.
  • Рассредоточение средств ПРО неизбежно будет вызывать опасения государств, обладающих ракетным потенциалом и попадающих в зону действия этих средств.
  • Опасения в связи с размещением вблизи национальной территории средств ПРО могут быть сняты в случае участия других государств, обладающих ракетно-ядерным потенциалом, в процессе управления этими средствами.
  • Оптимальной с точки зрения затрат может быть система, использующая национальные средства ПРО государств, расположенных вблизи ракетоопасных направлений.
  • Оптимальная ПРО – совместная (коллективная) по построению. Ее система управления должна позволять совместное использование национальных информационных и огневых средств, а также участие в управлении боевых расчетов от государств-партнеров.

Применительно к существующим средствам и системам можно предположить, что в состав совместной (коллективной) системы ПРО должны входить:

  • национальные средства систем предупреждения о ракетном нападении (СПРН);
  • национальные мобильные (наземного, морского и воздушного базирования) и стационарные огневые комплексы систем ПРО для поражения ракет на активном и пассивном участках траектории их полета;
  • национальные наземные противоракетные комплексы, включая радиолокационные средства наведения, для поражения боевых блоков ракет на пассивном и конечном участках полета;
  • совместные (многонациональные) средства и пункты управления, которые позволяют в комплексе использовать национальные средства ПРО различных государств, принимающих участие в создании системы противоракетной обороны.

Впоследствии в составе системы ПРО могут появиться космические средства поражения боевых блоков на пассивном участке траектории их полета.

Очевидно, что элементы противоракетной обороны, размещаемые на национальной территории, должны находиться в собственном управлении, что, однако, не отменяет возможность их применения в составе общей системы. Средства ПРО для поражения боевых блоков ракет на конечном участке траектории их полета, вероятнее всего, нет смысла включать в состав совместной системы противоракетной обороны. Однако необходимо информационное сопряжение национальной системы ПРО и элементов совместной системы. Лишь зная результаты действия совместной системы ПРО, можно эффективно решать задачу уничтожения сохранившихся боевых блоков.

Если брать за основу принятый более 10 лет назад российско-американский Меморандум об открытии в Москве совместного Центра обмена данными (ЦОД), то необходимо выделить несколько важных позиций, предусмотренных этим документом.

Во-первых, предполагается сделать ЦОД открытым для участия в его работе представителей других стран.

Во-вторых, участники ЦОДа обязаны заблаговременно предоставлять уведомления о предстоящих пусках ракет (испытательных, учебно-боевых, научных), запусках космических аппаратов и т. д.

В-третьих, на первом этапе ЦОД должен оснащаться национальными техническими средствами отображения информации от СПРН, но в последующем предусматривается их сопряжение.

Фактически ЦОД может послужить фундаментом для создания совместной системы управления противоракетной обороной. Но возможно ли в принципе коллективное управление столь сложными структурами? Не получится ли так, что, пока будет вырабатываться совместное решение, оно окажется уже ненужным? В этой связи необходимо отметить следующее.
В условиях ограниченного времени огневые средства систем ПРО эффективны лишь в автоматическом режиме функционирования. Временной дефицит не позволяет в автоматизированном режиме (при участии человека) сопровождать цели, распределять средства для их поражения, осуществлять их запуск и наведение на цель.
С учетом этой особенности на пункт управления системы региональной ПРО, вероятнее всего, могут возлагаться следующие функции:

  • сбор и отслеживание информации о состоянии национальных огневых комплексов, предоставленных для использования в составе объединенной системы региональной ПРО;
  • перевод огневых комплексов в то или иное состояние готовности с учетом информации, получаемой из различных источников, в том числе от национальных СПРН;
  • сбор и анализ информации о ходе выполнения задач по поражению целей на различных участках траектории их полета (для оптимального использования всех имеющихся в распоряжении средств).

При таком наборе функций реальна постановка вопроса о совместном пункте управления. Сами огневые комплексы будут действовать в автоматическом режиме при условии их заблаговременного перевода в необходимую степень готовности.

Очевидно, что на сегодняшний день актуальна постановка вопроса о региональной системе противоракетной обороны. Мобильный характер большинства существующих комплексов ПРО (С-300, С-400, Patriot, Aegis и пр.) позволяет реализовывать гибкую архитектуру системы, способную к развертыванию на различных ракетоопасных направлениях. Определенный опыт региональных ПРО уже накоплен. Есть основание и необходимый технический задел для осуществления комплексного применения и управления существующими национальными средствами противоракетной обороны.

ИСКУССТВЕННЫЙ ТУПИК

Комплекс ПРО в Восточной Европе имеет целью защитить Соединенные Штаты от межконтинентальных баллистических ракет в неопределенной временнЧй перспективе.

Совместные же с Россией работы по созданию европейской системы ПРО приостановлены. Выходом из создавшегося тупика призвана быть ориентация на главный принцип – не нарушать баланса сил между основными ядерными державами. Однако озабоченность Москвы как раз и состоит в том, что этот принцип может быть нарушен.

Из отмеченных ранее особенностей построения систем противоракетной обороны следует, что наиболее эффективный путь решения возникшей проблемы был предложен российским президентом. Открытие в Москве и Брюсселе Центров обмена данными и включение в систему российских радиолокационных средств закладывают фундамент для совместного построения системы ПРО как регионального, так и глобального масштаба.

Однако из американской позиции следует, что США готовы включить российские элементы противоракетной обороны в систему, но не готовы к совместному управлению ею. И всё же сдвиги в поведении Соединенных Штатов наметились. Во всяком случае, сам факт сделанного российской стороне предложения о мерах по наблюдению за элементами системы ПРО в Польше и Чехии говорит о признании озабоченностей Москвы обоснованными.

По всей вероятности, мы находимся в самом начале поиска компромиссных вариантов. На недавнем саммите НАТО в Бухаресте одобрены предложения о размещении элементов американской ПРО в Европе, но одновременно говорилось и о необходимости создания европейской системы ПРО. В этих условиях возможны два  компромиссных варианта.

Первый и самый простой связан с углублением предложений США по контролю, который российские эксперты могли бы осуществлять за элементами системы ПРО в Польше и Чехии. Предложения Соединенных Штатов еще до конца не выработаны, но можно утверждать, что они окажутся приемлемыми лишь в том случае, если позволят контролировать выполнение следующих технических условий:

  • исключение возможности использовать радиолокационные средства, дислоцированные в Чехии, на российском направлении;
  • исключение намерения переоборудовать противоракеты в боевые ракеты;
  • предотвращение угрозы применения противоракет для поражения российских МБР и космических ракет.

Очевидно, что такой контроль не может быть основан на периодических экскурсионно-инспекционных проверках. Необходимо, чтобы российские специалисты постоянно находились на объектах. Но недостатки данной модели тоже очевидны – ведь их присутствие может быть прервано в случае обострения ситуации и требует согласия со стороны Польши и Чехии.

Второй вариант, как наиболее рациональный с точки зрения создания эффективной системы ПРО, не нарушающей баланса сил, – принятие российских предложений по совместному построению системы и, главное, управлению ею.

Каким будет решение, в значительной степени зависит от результатов президентских выборов в США – вероятнее всего, оно будет носить промежуточный характер. В дальнейшем не исключено постепенное движение в сторону российских предложений, не преследующих цель получить односторонние преимущества и наиболее рациональных с точки зрения построения эффективной системы ПРО.

Последнее обновление 15 июня 2008, 19:25

} Cтр. 1 из 5