Наступление и наказание

13 октября 2015

Санкции как необходимый инструмент американского государственного влияния

Джозеф Дрезен – научный сотрудник Института Кеннана в Центре им. Вудро Вильсона.

Резюме: Если применять санкции стратегически правильно, с должной решительностью и при достаточной международной поддержке, то в сравнении с другими политическими инструментами их эффективность крайне высока.

Статья основана на результатах конференции, проведенной в апреле 2015 г. Институтом Кеннана при содействии и финансовой поддержке Фонда Генри Джексона и посвященной исследованию истории, эффективности и эволюции санкций как инструмента американской внешней политики. Опубликовано Kennan Cable № 9, июнь 2015 года.

Нарушение Россией украинского суверенитета, начатое аннексией Крыма и продолженное поддержкой сепаратистов на востоке Украины, представляет собой беспрецедентное со времен Второй мировой и холодной войны разрушение международной системы отношений в Европе. Пока США и их европейские союзники действуют по уже знакомому сценарию – усиливают дипломатическое давление через адресные санкции против российских граждан и предпринимателей (а также сепаратистов). Окончательный результат этих мер еще предстоит оценить. Но уже очевидно, что санкции являются необходимым оружием в арсенале американской государственности.

Санкции как политический инструмент прошли эволюцию от торговых ограничений, предназначавшихся для нанесения достаточного экономического ущерба, чтобы принудить к соглашению, до «адресных санкций» – сложной системы, направленной против отдельных личностей и предприятий. Задачей последних является оказание давления на определенное правительство или неправительственного актора при минимальном вреде гражданам или экономическим интересам государства, налагающего санкции. Критики зачастую рассматривают санкции как неэффективный или символический шаг политиков, не желающих брать на себя большую ответственность за принуждение иностранного государства к соблюдению международных прав или норм. В действительности, если применять санкции стратегически правильно, с должной решительностью и при достаточной международной поддержке, то в сравнении с другими политическими инструментами их эффективность может оказаться крайне высокой.

«Бессмысленные санкции»

Применение целенаправленных адресных санкций является относительно новым изобретением. Еще двадцать лет назад торговые ограничения в различных областях экономики были самым распространенным методом давления. Наиболее наглядными примерами служат обширные санкции, наложенные на Кубу и на Ирак после операции «Буря в пустыне». Правда, структура санкций и схема их применения отличались. Меры против Кубы, введенные в 1960-е гг. и усиленные в 1990-е гг. в рамках Акта Хелмса–Бертона, использовались исключительно Соединенными Штатами, в то время как санкции, наложенные на послевоенный Ирак резолюцией Совета Безопасности ООН номер 687, получили поддержку на международном уровне.

Несмотря на различия в происхождении, целях и областях применения, торговые санкции против Кубы и Ирака привели к схожим результатам. В обеих странах груз санкций лег на рядовых граждан, а режимы, против которых эти меры вводились, лишь укрепились. Джордж Лопез из Американского института мира назвал последствия таких санкций «эффектом сплочения», поскольку они дают правителям возможность возлагать ответственность за экономические трудности на иностранных агрессоров. Торговое эмбарго, в свою очередь, приводит к укреплению и обогащению криминальных слоев и коррумпированию властей (как внутри страны, так и за рубежом), которые обходят санкции. В итоге власти используют «эффект сплочения» для ограничения гражданских свобод и деятельности независимых акторов. Тэд Хенкен из Колледжа им. Баруха (Городской университет Нью-Йорка) отмечал, что напротив дома известного диссидента на Кубе годами висела табличка «В осаде, инакомыслие – измена». Расширенные экономические санкции, односторонние или многосторонние, оказывают непредсказуемое влияние на обычных граждан, в то время как режим, против которого они направлены, только крепнет.

Санкции, введенные против режима апартеида в Южной Африке в 1980-е гг., а также против Советского Союза в виде поправки Джексона–Веника, представляют собой менее агрессивный и более целенаправленный подход. В Южной Африке санкции были связаны с ограничениями инвестирования и призваны привлечь международное внимание к проблемам с правами человека при апартеиде, в то время как в Советском Союзе торговые ограничения увязывались с правом на эмиграцию. Эти санкции подвергались критике как символические действия, демонстрирующие активность политиков, но абсолютно бесполезные и неуместные. Такая критика приводит нас к главному вопросу – эффективны ли санкции как политический инструмент?

Эффективный инструмент или символический жест?

Эффективность должна определяться ответом на несколько вопросов, первый из которых: «В сравнении c чем?». Если применение военной силы неприемлемо или незаконно, а дипломатического давления недостаточно, санкции остаются единственным выходом для политиков.

Второй вопрос: «Чего вы ожидаете?». Действующие санкции против России, Ирана и Венесуэлы направлены на принуждение правительств этих стран отказаться от занятой территории (Россия), от ядерной программы, на которую потрачены миллиарды долларов и десятки лет работы (Иран), реформировать политическую систему, что противоречит интересам правящих элит (Венесуэла). В случае с Ираном санкции оказались достаточно жесткими и действовали достаточно долго, чтобы вынудить правительство сесть за стол переговоров.

Это подводит нас к третьему вопросу: «Как долго ждать эффекта?». Некоторые могут напомнить, что в Южной Африке санкции не дали результата за 14 лет (1977–1990). Тем не менее, когда в 1991–1992 гг. режим апартеида начал распадаться, стало ясно, что санкции сыграли важную роль. Точно так же советские евреи получили больше возможностей эмигрировать благодаря поправке Джексона–Веника, притом что американо-советские отношения то улучшались, то снова ухудшались.

Четвертый вопрос: «Какой ценой достигается результат?». Как, действуя в собственных экономических интересах и в интересах союзников, снизить влияние санкций на рядовых граждан стран, против которых вводятся санкции? Как уменьшить побочные эффекты от санкций, такие как рост могущества криминалитета и коррумпирование власти внутри страны и за рубежом? И избежать «эффекта сплочения», позволяющего правительству, против которого введены санкции, консолидировать режим и клеймить диссидентов предателями. Цена достижения поставленных целей должна быть заранее просчитана и, по общему мнению, приемлема.

Появление «адресных санкций»

Десятки лет экспериментов с санкциями, научных исследований ожидаемых и непредвиденных их результатов со временем привели к эволюции санкционной политики. Начиная с середины 1990-х гг. США в основном полагались на адресные санкции, направленные против отдельных граждан или предприятий, а не против целых экономических секторов. Адресные санкции различаются по жесткости, начиная с «блокирующих», при которых физические лица или предприятия вносятся в список нежелательных лиц (Specially Designated Nationals, SDNs), которым не выдаются визы и/или замораживаются активы. Контроль экспортных поставок может использоваться для ограничения доступа к определенным технологиям или товарам. Ограничения могут касаться военной продукции или передовых энергетических разработок. Наконец, секторальные санкции иногда применяются против целых отраслей, таких как энергетика, оборонная промышленность, финансовый сектор, посредством занесения их представителей в список «юридических и физических лиц, в отношении которых введены секторальные санкции» (Sectoral Sanctions Identifcations List, SSIL). Секторальные санкции блокируют доступ определенных отраслей экономики к продукции или международным финансам.

Эта новая стратегия имеет ряд преимуществ по сравнению с торговыми санкциями. Там, где торговые ограничения приводят к росту влияния и прибыли криминалитета и коррумпированных госслужащих, финансовые санкции оказывают обратное воздействие: банки и другие коммерческие структуры не любят риск, поэтому, когда им приходится выбирать, вести дела с человеком или организацией, против которых введены санкции, или продолжать работать с финансовой системой США и западных стран, то последние, как правило, выигрывают.

Адресные санкции привели к нескольким неожиданным результатам. Частный бизнес не только избегает вести дела с лицами или организациями, находящимися под санкциями, но уменьшает свое присутствие или совсем уходит с рынка. Такие термины, как «ущерб репутации», «отказ от исполнения операции» и «снижение рисков», стали частью повседневного корпоративного сленга, что говорит о нежелании компаний нарушать санкции. Еще одним результатом санкций является ответный российский запрет на импорт продовольствия из Евросоюза. Это усугубляет влияние западных санкций, поскольку повышает цены на товары для рядовых граждан, но таково было решение правительства Путина.

Сохранение эффективности санкций

Переход от торговых к адресным санкциям, а также совершенствование способов их применения превратило эту меру в гораздо более популярный политический инструмент, чем раньше. В связи с этим введение санкций требует большей осторожности. Адресные санкции основаны на доминировании Соединенных Штатов на мировых финансовых рынках, а также на прочной позиции доллара как самой популярной в мире валюты для ведения расчетов и хранения государственных резервов. Злоупотребление санкциями при условии нарастающей неприязни к такого рода принуждению со временем может поставить такие преимущества под угрозу. Многосторонние санкции, более эффективные по сравнению с односторонними, требуют значительных дипломатических усилий для их координации.

Но не только злоупотребление санкциями снижает их эффективность как политического инструмента. Плохо проработанные санкции, даже если цель их благородна, подрывают доверие к политике США на мировой арене. Одним из примеров является многолетнее одностороннее эмбарго в отношении Кубы. Экономические последствия для Кубы оказались достаточно серьезными, чтобы обвинять американцев, но недостаточными для падения режима. Без поддержки международных партнеров вместо изоляции Кубы Соединенные Штаты сами оказались в изоляции и предстали на международной арене как обидчики.

Еще одним примером, по мнению Мэг Лундсагер, бывшего Исполнительного директора от США при комитете Международного валютного фонда, является попытка Конгресса наказать государства, не отвечающие «минимальным стандартам борьбы против торговли людьми», прописанным в Разделе 108 Акта по защите жертв работорговли и насилия от 2000 года. Соединенные Штаты уведомили МВФ, что будут выступать против предоставления кредитов таким странам. Но, к сожалению, Америка не может наложить вето на кредитование и не может остановить выплаты. В итоге США не только не удалось помешать одобрению займов, но они сами подорвали свои же усилия по совершенствованию и ужесточению условий кредитования. Ни руководство МВФ, ни власти соответствующей страны попросту не желали видеть Америку среди доноров.

Чтобы санкции оставались эффективным политическим инструментом, они должны завершаться, как только достигнуты все (или почти все) поставленные цели. Если страны, против которых вводятся санкции, будут наблюдать изменение «правил игры» и требований, связанных с санкциями, со стороны Соединенных Штатов, это вряд ли сделает их более сговорчивыми, к тому же осложнит координацию действий международных партнеров, которые сами несут издержки, поддерживая санкции. Так как резервы государственного аппарата ограниченны, невозможность снять старые санкции перед вводом новых приводит к увеличению нагрузки на собственное правительство, которое должно будет справляться с нарастающим списком санкций.

Возможно, самой важной причиной, по которой обязательно должна присутствовать стратегия завершения санкций, является возможность достижения их цели. Ричард Вуд, эксперт по санкциям посольства Великобритании в Вашингтоне, отмечает: «Санкции наиболее эффективны в двух случаях: непосредственно перед введением и перед снятием». В эти моменты страны, против которых вводятся меры, более всего заинтересованы в переговорах. Если США и их партнеры сохраняют объективность, вводя, ужесточая или снимая санкции, они тем самым придают этому инструменту большую устрашающую силу даже до его применения.

При этом снять санкции иной раз сложнее, чем ввести. Законодательно оформленные американские санкции крайне сложно отменить, даже когда их действенность минимальна или цель уже достигнута. Как отмечалось ранее, в отношении Кубы они были неэффективными на протяжении десятилетий, тем не менее из-за внутренней политики избавиться от них не удавалось. Закон Джексона–Веника сохранял действие в отношении России и других стран – наследниц Советского Союза многие годы, даже после того как его основная цель была достигнута – Россия и постсоветские государства перешли к рыночной экономике и разрешили свободную эмиграцию. В самом законе, отменяющем поправку Джексона–Веника в отношении России, было предусмотрено введение новых санкций – «закона Магнитского», направленного против российских официальных лиц, уличенных в нарушении прав человека, особенно подозреваемых в причастности к смерти в тюрьме российского адвоката Сергея Магнитского. До тех пор пока Конгресс предпочитает вводить новые санкции вместо отмены старых, эффективность таких мер в достижении поставленных целей будет ограниченна.

Это не значит, что американские политики должны постоянно искать способ досрочно завершить действие санкций. Для государств и негосударственных акторов, продолжающих нарушать международное право, поддерживать терроризм или разрабатывать ядерное оружие, роль санкций может заключаться скорее в ограничении действий, нежели в изменении поведения. Ключевым примером являются санкции ООН в отношении Северной Кореи.

Необходимый инструмент

Санкции как инструмент американского государственного влияния подверглись серьезным изменениям. Их действенность значительно повысилась за двадцать лет. Как и любой другой инструмент для достижения реальных целей, санкции следует применять правильно. Эффективность требует создания подходящей среды – международных коалиций, развитого государственного аппарата, способного разрабатывать сложные схемы, а также продуманной линии по поддержке санкций. Наконец, должна существовать стратегия завершения санкций, когда переговоры признаются более предпочтительными, чем ожидание полной капитуляции.

Каким образом санкции как инструмент государственного влияния помогут нам изменить поведение России в отношении Украины?

Пока рано говорить о результатах. Существует множество доказательств того, что даже узконаправленные санкции позволили правительству Путина получить «эффект сплочения». У Владимира Путина никогда раньше не было такой поддержки внутри страны. Влияние санкций на российскую экономику уже заметно, особенно в совокупности с падением цен на нефть – основной доходной статьи российского бюджета. С другой стороны, поддерживать американо-европейскую коалицию все сложнее. Евросоюз готовится продлить действие антироссийских санкций еще на полгода, но всего одна страна может наложить вето на это или последующее продление. Если ЕС не поддержит санкции, Соединенным Штатам будет сложно продолжать в одиночку.

Действия американского правительства по введению санкций против России отражают десятилетиями накопленный опыт. Координация с европейскими партнерами осуществляется постоянно. Санкции ориентированы на то, чтобы максимально повысить затраты Путина и его правящей элиты, как можно меньше затрагивая экономические интересы рядовых россиян, наши собственные и наших партнеров. Наконец, администрация реалистично оценивает, что санкции могут сделать и делают. Как сказал посол Дэниэл Фрид, координатор санкций в Государственном департаменте США, «мы не можем ждать, что санкции приведут к полной капитуляции. Вопрос в другом, меняют ли санкции условия, в которых Россия принимает решения? Пришли бы мы к Минским соглашениям, даже в самом слабом их выражении, если бы не санкции? Представьте, что было бы, не будь Трансатлантического союза и санкций. Что бы президент Путин подумал тогда о характере и силе Запада? Мог ли он оккупировать больше территорий, чем Крым и часть Донбасса? Могла ли Россия открыто заявить о создании полноценного марионеточного государства “Новороссия”?»

Несмотря на то что политика санкций против России проводится по уже знакомому сценарию, в некотором смысле она беспрецедентна. Экономика России в два раза больше экономик стран Европейского союза вместе взятых. По всей видимости, Путин рассчитывал на размеры своей страны и ее важность для европейской экономики, он хотел показать, что Россия «слишком большая для санкций», когда впервые выступил против Украины и аннексировал Крым. Однако ЕС безотлагательно ввел и ужесточил некоторые меры, как это сделали Соединенные Штаты.

Очевидно, что санкции приносят результат. До сих пор США и Евросоюз сохраняли решимость и координировали свои действия. Но для достижения желаемого результата американо-европейские партнеры должны быть готовы к ужесточению санкций в качестве козыря за столом переговоров с российским правительством.

} Cтр. 1 из 5