08.10.2020
Выборы по-новому
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Основной функцией выборов становится недопущение сюрпризов и неуправляемого сценария

К событиям в Киргизии, сколь бурными они бы ни были, все уже почти привыкли. Можно считать, что это часть национальной политической культуры. Такая процедура ротации политических элит. Если бы ещё научились минимизировать наносимый материальный и, не дай бог, человеческий урон, вообще всё нормально. Однако события в Бишкеке и других городах страны наводят на более широкие мысли – о том, что представляют собой избирательные механизмы на исходе второго десятилетия ХXI века.

Представительная демократия – одно из достижений социально-политического развития человечества, которое к концу прошлого столетия охватило практически весь мир. Демократическая революция конца 1980-х годов вспоминается, прежде всего, в связи с Восточной Европой. Но одновременно кардинальные перемены – конец самовластных или просто откровенно недемократических режимов – происходили по всему миру: Восточная Азия (Южная Корея, Монголия, Тайвань), Латинская Америка (многие государства, наиболее знаковым из которых было Чили), Африка (также целый ряд стран, главной из которых стала ЮАР). Не говоря уже о государствах, возникших на территории бывшего СССР. К началу нового столетия полноценных диктатур в мире почти не осталось, такой метод правления просто вышел из моды. За исключением, пожалуй, традиционалистских монархий Персидского залива никто уже не настаивал на абсолютном правлении, по крайней мере, по форме. Та или иная версия легитимации через выборы стала общепринятой. Это, естественно, трактовалось как историческая победа либеральной демократии, хотя избрание органов власти прежде могло иметь место и в нелиберальных системах.

Тема авторитарных либо нелиберальных моделей вернулась в центр международной дискуссии во второй половине 2000-х годов. Тогда по мере нарастания неприятных явлений в международной жизни на Западе забили тревогу по поводу того, что системы, не принимающие либеральных стандартов (в первую очередь имелись в виду Китай, Россия, потом к ним добавилась Турция и даже Венгрия), эффективнее политически и способны быстрее решать разные задачи, в том числе экономические. С того момента началась и попытка соорудить новое идейное противостояние по лекалам холодной войны. Получилось это не очень удачно, поскольку отвержение либерального способа организации государства, как правило, было единственным общим качеством, в остальном эти страны друг от друга сильно отличались.

Впрочем, линии противостояния в мире сегодня – другая тема. В нашем контексте важно, что даже те, кого зачислили в «авторитарные», соблюдают демократические процедуры.

Страна, которая принципиально против выборов, выглядит сейчас достаточно экзотически.

Принципиально иную модель может позволить себе Китай, поскольку мощь этой державы не даёт возможности ей что-либо навязать, а традиция совсем другая. Остальные исходят из необходимости избирательных механизмов.

Однако дальше начинается специфика, которая во многом нивелирует изначальную идею. Пример, с которого мы начали, в этом смысле очень интересен – выборы играют важную роль для политического процесса, но как повод для того, чтобы пустить в ход другие механизмы установления нового баланса. Выход на улицы противников оглашённых цифр становится практически обязательной частью избирательной процедуры, и именно по её итогам фиксируется результат. Как верно заметил политолог Евгений Минченко, в Киргизии поражают не столько протесты проигравших, сколько полное отсутствие у победителей (партий, которые по официальному подсчёту набрали более половины голосов) желания отстаивать свою победу. Получается, что сами они в её корректность не верят.

В период «цветных революций» – начиная с Сербии в 2000 году – определяющую роль играла позиция внешних сил. Сейчас этого значительно меньше (Белоруссия) либо нет вообще (Киргизия). Конфликт идёт по линии «власть – общество» или между разными группировкиами власти. Допустим, такого рода проблемы возникают в странах с неустоявшейся демократической традицией.

Разноцветная безответственность
Фёдор Лукьянов
Период «цветных революций» закончился с началом упадка западного доминирования. Во-первых, моральный авторитет атлантических структур перестал быть неоспоримым в связи с внутренними проблемами Запада. Во-вторых, как только появилось жёсткое сопротивление (Россия – в украинском случае, Китай – в случае Гонконга или внутреннее противостояние в Сирии), желание ввязываться в борьбу до победного конца резко убыло.
Подробнее

Действительно, там, где избирательные процедуры стали частью политической культуры, выборы – обязательный элемент функционирования общества. И они по-прежнему носят конкурентный характер. Но там возникает другой феномен. Голосование венчает процесс сверхнасыщенной информационной кампании, которая в большинстве случаев из предметного диспута кандидатов превращается в изощрённые попытки манипулирования избирателем. Очень показательно, например, что пародия на президентские дебаты в США между Трампом и Байденом, по сути, никак не отличается от оригинала.

Теперь добавляется и ещё один элемент, когда голосование открывает столь богатый простор для разного рода коррекций, что выборы почти уже утрачивают своё прежнее содержание. Основной их функцией становится недопущение сюрпризов и неуправляемого сценария. И чем устойчивей демократия, тем важнее именно это последнее. Явно не об этом грезили триумфаторы конца прошлого века, провозгласившие конец истории. Но что вышло, то вышло.

Российская газета

Государство как жанр
Александр Коньков
Исход белорусского кризиса не предрешён, и закрытая от публики инаугурация Александра Лукашенко – отнюдь не конец и лишь, возможно, переход – своего рода, увертюра – к новому акту в развитии коллизии. Тем не менее «недоцветная» революция в Белоруссии рискует оказаться не только последней в завершающемся втором десятилетии, но и последней вообще.
Подробнее