19.04.2008
Прорыв на мировой рынок вооружений
№2 2008 Март/Апрель

Значительное укрепление позиций России на мировом рынке
вооружений стало одним из важных достижений Владимира Путина на
посту президента. Номинальные объемы поставок и валютных
поступлений стабильно росли. В 1999 году доходы составляли 3,4 млрд
долларов, а в 2007-м объем экспорта достиг 6,2 млрд долларов только
по линии основного посредника – ФГУП «Рособоронэкспорт».

Динамика российского экспорта вооружений в 2000–2007
гг., млн дол. в текущих ценах

На момент написания этой статьи еще не были опубликованы
официальные данные по совокупному экспорту в 2007 году, но практика
показывает, что на независимых экспортеров приходится не менее 1
млрд долларов поставок. Таким образом, общий экспорт составит
порядка 7,2–7,5 млрд долларов, а значит, номинальный объем торговли
вооружениями вырос за восемь лет более чем вдвое.

Еще более впечатляющий рост продемонстрировал портфель
контрактных обязательств. На протяжении всех 1990-х этот показатель
держался на уровне 6–7 млрд долларов, а по состоянию на конец 2007
года достиг 32 млрд долларов, из них порядка 23 млрд приходится на
«Рособоронэкспорт» и чуть менее 10 млрд – на другие независимые
субъекты ВТС (предприятия, работающие по линии военно-технического
сотрудничества. – Ред.).

Справедливости ради стоит подчеркнуть, что рост экспорта
покажется не столь внушительным, если исчислять его не в текущих, а
в постоянных ценах. Понятно, что доллар образца 2000-го весил в
России и в мире гораздо больше доллара образца 2007 года. Однако
можно констатировать вполне ощутимое увеличение поставок в
физическом выражении, особенно если взять экспорт истребителей
тяжелого класса.

 Безусловное лидерство по продажам в последние восемь лет
принадлежало тяжелым истребителям семейства Су-30МК. С 1999-го 100
таких машин получил Китай и около 50 – Индия (соответственно такое
же число технологических комплектов для лицензионной сборки
истребителя). Еще 28 Су-30 заказал Алжир, 24 единицы – Венесуэла и
18 – Малайзия. Кроме того, небольшие партии Су-30МК и Су-27 были
закуплены Вьетнамом, Индонезией и Эфиопией. В отдельные годы
производство тяжелых истребителей в России доходило до 50 единиц,
что сопоставимо с производством истребителей аналогичного класса в
США.

Серьезно вырос спрос на средние истребители МиГ-29. После
тяжелейшего периода второй половины 1990-х годов, когда поставки
этих машин за рубеж упали практически до нуля, их экспорт
возобновился. Сначала в небогатые страны Азии и Африки – Бангладеш,
Мьянму, Судан, Эритрею. Затем, в 2004-м, был получен важный
контракт индийских ВМС, который предусматривал разработку и
производство 16 корабельных истребителей МиГ-29К для авианосца
Vikramaditуa (бывший российский авианесущий крейсер «Адмирал
Горшков»). Поставки истребителей влекут за собой спрос на
дорогостоящие авиационные средства поражения и наземное
оборудование по обслуживанию самолетов, в ряде случаев
сопутствующие контракты оцениваются в сотни миллионов долларов. В
целом авиация обеспечивает около половины российских продаж
вооружений. Подобная структура экспорта характерна для крупнейших
классических экспортеров – США, Великобритании и Франции.

В секторе военно-морских вооружений крупнейшим клиентом России
также оставался Китай, получивший за прошедшее время три эсминца, с
десяток подводных лодок и значительные партии ракетного оружия
корабельного базирования. За указанный период Индия стала
обладателем трех новейших фрегатов Talwar-class (разместив заказ
еще на три корабля) и осуществляет обширную программу модернизации
своего подводного флота. Кроме того, Дели активно закупает
противокорабельные и зенитные ракетные системы корабельного
базирования, а в ряде случаев Индия стала стартовым заказчиком
таких систем и фактически оплатила их разработку и запуск в
серийное производство.

Особняком стоит проект BrahMos по созданию тяжелой сверхзвуковой
ракеты PJ-10 морского, воздушного и берегового базирования. Проект
реализуется одноименным совместным предприятием по схеме
риск-разделенного партнерства. Это первая программа такого рода в
России, ценная тем, что накопленный в ходе ее выполнения опыт будет
далее использован при создании совместного российско-индийского
истребителя пятого поколения и среднего транспортного самолета.

Наконец, одной из крупнейших и весьма сложных сделок стало
приобретение Индией в 2004 году российского авианесущего крейсера
«Адмирал Горшков». Контракт предполагает переоборудование корабля
под базирование истребителей горизонтального взлета МиГ-29К. Сам
корабль передается бесплатно, но работы по его ремонту и
модернизации оплачиваются индийской стороной. По сообщениям прессы,
стоимость контракта составляет  750 млн долларов, еще столько
же Индия заплатит за 16 палубных истребителей.
 В области средств ПВО крупнейшим из известных покупателей
является Китай, который заказал более десяти дивизионов зенитных
ракетных систем большой дальности С-300ПМУ-1/2. В последнее время
спрос на эти и другие системы ПВО заметно вырос, появились
достаточно крупные контрагенты на Ближнем и Среднем Востоке, в
Северной Африке. Два дивизиона С-300ПМУ-1 закупил Вьетнам.

Наконец, закупки вооружений и техники для сухопутных сил
осуществляются широким и разнообразным кругом клиентов. В числе
наиболее крупных покупателей следует прежде всего отметить Индию,
которая приобрела около 700 танков Т-90. Большие партии вооружений
и техники сухопутных войск заказал Алжир.

ДИВЕРСИФИКАЦИЯ

Потенциально весьма опасная структурная слабость России на
мировом рынке вооружений в конце 1990-х заключалась в крайне низкой
географической диверсификации поставок. До 80 % экспорта
приходилось всего на две страны – КНР и Индию. При этом структура
китайского и индийского спроса заметно отличались.

Китай импортировал довольно крупные партии серийных или
прошедших не слишком глубокую модернизацию вооружений, причем
график завоза зачастую был весьма сжатым и предполагал передачу
больших партий в относительно короткие сроки. Например, контракт на
разработку и поставку истребителей Су-30МКК был заключен в 1999
году, а уже в 2000-м состоялась первая переброска этих машин
заказчику. Китайская версия истребителя представляет собой довольно
простую модернизацию, но даже с учетом этого ее разработка была
проведена в беспрецедентно короткие сроки. Всего же с 2000 по 2004
год  КНР было передано 100 истребителей Су-30МКК и еще 20
учебно-боевых Су-27УБК. То есть в среднем 25 машин в год без учета
технологических комплектов для лицензионного производства
Су-27СК.

 Индийские военные, напротив, выдвигали весьма высокие
тактико-технические и технологические требования, которые в
середине 1990-х находились, по всей видимости, на пределе
возможностей российской науки и промышленности.

Первоначально индийские ВВС и ВМС заказывали не слишком крупные
партии вооружений, а сами поставки растягивались во времени.
Классическим примером, в котором четко прослеживаются характерные
особенности индийского импорта, явился контракт на 32 истребителя
Су-30МКИ и его разработку (1996). Сделка предусматривала проведение
большого объема научно-исследовательских и опытно-конструкторских
работ. Особенно серьезный технический риск возник в связи с
требованием индийской стороны интегрировать в состав бортового
оборудования истребителя компоненты французского, израильского и
индийского производства. В дальнейшем именно сопряжение
иностранного оборудования с российскими системами оказалось
наиболее сложной задачей, поставленной перед конструкторами ОКБ им.
Сухого.

 Сочетание крупных и плотных во времени заказов серийных
систем китайской стороной, выполнение которых практически не
содержало рисков, со сложными индийскими контрактами на
высокотехнологичные системы обеспечило выживание и развитие тех
секторов и компаний, которым посчастливилось их разместить. В этом
отношении китайские и индийские контракты отлично дополняли друг
друга: КНР обеспечивала большуЂю серию, а Индия стимулировала
интенсивные разработки новых сложных систем.

Правда, после 2005 года ситуация резко изменилась. К этому времени
произошло первичное насыщение китайского рынка, потребности
которого во все возрастающей степени стали удовлетворяться
собственной оборонной промышленностью. С другой стороны, Индия,
получив начальный опыт эксплуатации своих систем оружия и добившись
от российской промышленности ликвидации технических недостатков,
присущих сырым, недоработанным вооружениям, разместила новые, и
весьма крупные, контракты. Так, в дополнение к уже
законтрактованным в 1996-м и 2000-м 172 истребителям Су-30МКИ
добавилось еще 58 единиц, при этом индийские ВМС пополнили свой
состав новыми тремя фрегатами класса Talwar помимо трех уже
имевшихся у них с 2003–2004 годов. Циркулируют слухи о намерении
индийских ВМС закупить и третью партию.

 Тем не менее в России всегда понимали, что экспорт,
обеспеченный спросом всего двух покупателей, нестабилен. Ясно, что
по мере развития своей оборонной промышленности КНР с неизбежностью
сократит, если не прекратит полностью российские закупки. Индийский
рынок всегда был открытым: на нем наряду с советскими предложениями
неизменно присутствовали британские, немецкие, французские и
шведские производители. А с начала 1990-х индийские военные,
шокированные распадом СССР, целенаправленно взяли курс на
максимальную диверсификацию источников вооружений. За прошедшие 15
лет там значительно увеличилась доля Франции и особенно Израиля. На
рубеже веков возрастающий интерес к этому рынку стали проявлять и
Соединенные Штаты.

 Россия постоянно прилагала усилия для диверсификации своей
клиентской базы. Первые серьезные плоды эти усилия принесли в 2003
году после заключения серии контрактов с тремя государствами
Юго-Восточной Азии – Вьетнамом, Малайзией и Индонезией.

Вьетнам тогда заказал системы ПВО С-300ПМУ-1, четыре истребителя
Су-30МК2 и ракетные катера пр. 12418. Малайзия подписала
900-миллионный контракт на закупку 18 истребителей Су-30МКМ. А
Индонезия приобрела четыре истребителя Су-27/30 и 10 вертолетов на
200 млн долларов. Совокупный объем заказов, размещенных этими тремя
странами всего за один год, составил около 2 млрд долларов. Уже
тогда некоторые комментаторы начали говорить о формировании в ЮВА
третьего полюса потребления российских вооружений и военной техники
(ВВТ) в дополнение к Индии и КНР.

 Однако по-настоящему прорывные успехи в диверсификации
географической структуры экспорта вооружений были достигнуты в
2006-м, когда удалось заключить большие пакетные сделки с Алжиром
(стоимостью 7,5 млрд долларов) и Венесуэлой (до 3 млрд долларов). В
сочетании с контрактами государств Ближнего и Среднего Востока
алжирский и венесуэльский пакеты обеспечили формирование вполне
сбалансированного портфеля контрактных обязательств. На мой взгляд,
речь идет об одном из самых серьезных достижений российской системы
ВТС, и значение этого успеха вполне сопоставимо, если не превышает
значение количественного роста экспорта.

ПРИЧИНЫ РОСТА

В чем причины роста российского экспорта и расширения его
географии? Существует целый ряд военно-политических, экономических
и имиджевых факторов, предопределивших наращивание российского
присутствия на рынке. Среди них следует прежде всего отметить
всплески военно-политической напряженности в мире в 1999 и 2003
годах, динамичный экономический, военный и технологический рост
Китая и Индии, хорошую конъюнктуру на углеводороды, обеспечившую
высокую платежеспособность государств Ближнего и Среднего Востока и
Северной Африки, и, наконец, политическое и экономическое
укрепление самой России.

 В период с 2000 по 2005 год, до подписания алжирских и
венесуэльских контрактов, российский экспорт рос за счет китайского
и индийского спроса, расширявшегося по мере бурного экономического
и технологического развития этих держав мирового уровня.

И КНР, и Индия, собственно, являются вселенскими лидерами по
темпам прироста экономики, что позволяет им выделять всё более
ощутимые ресурсы на модернизацию своих вооруженных сил. Следствием
этого в области военного строительства и оборонной промышленности
явилась в первую очередь модернизация военно-воздушных сил. Обе
страны реализуют грандиозные по нынешним масштабам программы
закупок и лицензионного производства боевых самолетов Су-30МК.
Причем и Пекин, и Дели не только приобрели крупные партии
истребителей, но и осуществили дорогостоящие проекты по созданию
качественно новой индустрии, способной выпускать современные
истребители четвертого поколения.

 Обе страны не скрывают амбиций, как минимум,
регионального, а в перспективе и глобального масштаба. Так, хорошо
известно стремление Индии стать доминирующей военной державой в
регионе Индийского океана «от Кейптауна до Сиднея». Отчасти именно
эту стратегическую цель преследуют закупки военно-морских
вооружений, в том числе и в России.
Ключевой в этом смысле следует признать сделку по переоборудованию
и модернизации бывшего российского авианесущего крейсера «Адмирал
Горшков». После реализации данного контракта Индия станет четвертой
(после США, Франции и России) страной, имеющей авианосцы с
базированием палубной авиации горизонтального взлета. А
необходимость создания группы сопровождения стимулирует индийские
ВМС к покупке эскортных кораблей нового класса фрегатов (Talwar),
шесть из которых, как уже отмечалось выше, заказаны в России.

Китай в силу отсутствия столь же сильных, как в Индии,
военно-морских традиций пока не приступил, по крайней мере,
официально, к созданию авианосного флота, но и китайский потенциал
проекции силы значительно вырос в результате закупок в России. Дело
в том, что ВМС Народно-освободительной армии Китая (НОАК) получили
в свое распоряжение российские корабельные зенитные средства,
позволяющие теперь китайскому флоту оперировать за радиусом
действия базовой истребительной авиации. Таким образом, впервые в
истории у ВМС НОАК появилась возможность оторваться от материка
более чем на 500–700 километров.

В то же время следует отметить и конъюнктурные причины
активизации китайских и индийских закупок в первые годы нового
века.

В случае с Индией мощным толчком стал ее вооруженный конфликт с
Пакистаном в Каргиле (1999). Прежде всего активизировались
контракты на вооружения в интересах сухопутных сил, среди которых
выделяется приобретение 40 десантно-транспортных вертолетов Ми-17 и
сотен основных боевых танков Т-90С. По итогам каргильских боев было
решено также начать программы модернизации парка фронтовой
авиации.

На китайскую военно-техническую политику, похоже, оказали
воздействие события 1999 года в Югославии, после которых вырос
импорт зенитных средств. Причем в отличие от других направлений,
где китайские закупки отличались консервативным подходом к
техническим рискам, в секторе средств ПВО именно НОАК выступила в
качестве первичного заказчика новейших ЗРС С-300ПМУ-2. Именно после
1999-го явно стали уделять больше внимания вооружениям сухопутных
войск.

Вторая фаза роста российского экспорта, связанная с алжирским и
венесуэльским пакетами, а также закупками российских ВВТ
государствами Ближнего и Среднего Востока, определялась уже другими
причинами. Среди них – резкое обострение военно-политической
обстановки на Ближнем и Cреднем Востоке вследствие американской
операции в Ираке в 2003 году и давления Соединенных Штатов на Иран
и Сирию. Силовая политика Вашингтона вызвала рост антиамериканских
настроений в мире, в том числе левый поворот ряда
латиноамериканских стран, прежде всего Венесуэлы, что в конечном
счете тоже привело к увеличению спроса на российские ВВТ.

Готовность покупать российское вооружение стимулировалась также
растущими ценами на углеводородное сырье. Именно благодаря этому
обстоятельству стали возможны крупные алжирские, венесуэльские,
иранские и – косвенно – сирийские закупки. Вообще в истории
прослеживается четкая положительная корреляция между высокими
ценами на нефть и ростом спроса на вооружения на мировом рынке, так
что в данном случае России повезло не более чем другим
странам-экспортерам.

В Алжире и Сирии, кроме того, применен новый и, похоже,
достаточно эффективный инструмент продвижения российских ВВТ. Речь
идет о конвертации задолженности этих стран бывшему СССР в закупки
российской машинотехнической продукции, в том числе и военного
назначения. Понятно, что в силу различий ресурсных баз особый
эффект эта схема продемонстрировала в Алжире, который в обмен на
списание долга в 4,7 млрд долларов утвердил контракты на сумму 7,5
млрд долларов.

Наконец, улучшение российской финансовой ситуации позволило
«Рособоронэкспорту» применять стандартную для других экспортеров
практику льготного кредитования импортеров вооружений. Так, в
2007-м было достигнуто соглашение о выделении Индонезии целевого
кредита на закупку российских вооружений в размере 1 млрд долларов.
Предполагается, что этот кредит позволит Джакарте осуществить
программу модернизации военно-воздушных сил. Сразу же после
выделения кредита Индонезия разместила заказ на приобретение в
России шести истребителей Су-30 в дополнение к четырем таким
машинам, уже закупленным в 2003 году.

Подписание алжирских и венесуэльских контрактов означало не
только резкое количественное наращивание экспорта и расширение его
географии, но и радикальное изменение самого качества
военно-технического сотрудничества России. Комплексный характер и
беспрецедентный для отечественной оборонно-промышленной отрасли
объем этих пакетов свидетельствуют о том, что от продаж отдельных
видов вооружений Россия перешла к предложению целостных решений по
обеспечению военной безопасности стран-импортеров. От поставок
оружия как товара коммерческого – к предложению военной
безопасности как товара политического. В этом смысле рост объемов
российских поставок, расширение их номенклатуры и особенно
диверсификация географии экспорта стали индикатором изменений в
позиционировании России в мире.

Интегральная мощь России с какого-то момента стала
восприниматься (обоснованно или нет – другой вопрос) некоторыми
импортерами как, по меньшей мере, равная французской либо
британской. Ведь в отличие от Китая, для которого Россия долго была
практически безальтернативным источником вооружений, и Алжир, и
Венесуэла могут обратиться к европейским экспортерам, и те способны
удовлетворить бЧльшую часть их потребностей.

Вполне закономерно, правда, что успехи Москвы весьма встревожили
конкурентов и вызвали обострение соперничества, что, в частности,
выразилось в попытках активного противодействия реализации
алжирского пакета.

Налицо парадоксальная вещь: объективные факторы, такие, как
исчерпание советского технологического задела, насыщение китайского
рынка и обострение конкуренции на рынке Индии, вроде бы работают
против российского экспорта, а его объемы из года в год растут. Как
представляется, это означает, что фундаментальной основой успехов в
продажах российских вооружений с 2005-го стало именно
общеполитическое и экономическое укрепление России и ее
«возвращение», по крайней мере имиджевое, в разряд великих
держав.

ТРУДНОСТИ РОСТА

В результате подписания в 2006 году алжирского и венесуэльского
пакетов, а также размещения в 2007-м индийских контрактов на
истребители и танки возник совершенно новый для постсоветского
времени феномен полной загрузки ряда предприятий и компаний. Если в
1990-х годах основную проблему для оборонно-промышленного комплекса
(ОПК) составлял поиск заказов, то теперь возникает задача
качественного и своевременного их выполнения. Оборонная
промышленность в известном смысле столкнулась с кризисом перехода
от эпизодических контрактов и неполной производственной загрузки к
крупносерийному производству. То обстоятельство, что отрасль
переживает острый кадровый дефицит и в большинстве случаев не может
похвастаться современными производственными фондами, создает
напряженную обстановку при выполнении подписанных контрактов.

С данной проблемой сталкиваются, например, корпорация «Иркут»
(производитель истребителей Су-30МК), концерн ПВО «Алмаз-Антей»
(разработчик и производитель большинства систем ПВО, прежде всего
зенитных ракетных систем большой дальности С-300ПМУ), тульское
конструкторское бюро приборостроения. Мощности указанных компаний в
настоящее время загружены заказами до 2012-го. И причина не только
в высоком спросе на российские вооружения на мировом рынке, но и в
том, что произошло сжатие индустриальных возможностей страны.
Причем сами финальные производители ВВТ, как правило, находятся в
хорошей форме и способны удовлетворять растущий спрос.

Проблемы обостряются при переходе на второй и более низкие
уровни кооперации, где ситуация гораздо сложнее. Вот лишь пара
примеров.

В последние годы потребность в вертолетах семейства Ми-17
достигает 150 единиц в год. Три вертолетных завода России могут
поставлять порядка 120–150 машин, однако производство редукторов не
превышает 80–100 комплектов, что сдерживает выполнение экспортных
контрактов и ставит под вопрос способность отвечать на стремительно
нарастающий спрос со стороны российских потребителей. Потенциал
производства истребителей Су-30МК также ограничен, причем не
столько мощностями иркутского и комсомольского заводов, сколько
возможностями производителей комплектующих (например, катапультных
кресел).

Такое позитивное на первый взгляд явление, как полная загрузка
мощностей на несколько лет вперед, парадоксальным образом влечет за
собой и неприятные следствия. Одно из преимуществ России на рынке
вооружений все прошедшие годы заключалось в относительно быстрых
поставках после заключения контракта, по крайней мере в тех
случаях, когда не требовалось проводить масштабные НИОКР. Если
покупателям западных, особенно европейских, вооружений иногда и
приходится годами ожидать получения заказанных изделий, то
российский ОПК в большинстве случаев был в состоянии начать
отгрузку продукции спустя несколько месяцев после подписания
контракта. Теперь же потенциальные покупатели наиболее
востребованных российских вооружений, прежде всего систем ПВО,
вынуждены считаться с необходимостью ожидания своей очереди в
течение нескольких лет. Заметим также, что проблема еще обострится,
когда и если к крупносерийным закупкам новых систем вооружений
перейдет Российская армия. Тогда со всей определенностью встанет
вопрос о масштабных инвестициях в расширение производства.

В последние полтора-два года исполнители экспортных контрактов
столкнулись еще с одной серьезной проблемой – снижением курса
доллара, а в этой валюте номинировано большинство контр-актов. В
сочетании с быстрым ростом производственных издержек, заработной
платы, цен на энергию и коммунальные услуги это ведет к резкому
снижению рентабельности экспорта. Более того, уже не исключением, а
правилом становятся случаи отрицательной рентабельности контрактов,
особенно заключенных в период до 2005 года. Уже известны
прецеденты, когда российской стороне приходилось признавать
невозможность выполнения некоторых контрактов или же вступать с
покупателями в неприятные переговоры о пересмотре стоимости
сделок.

Все это еще раз свидетельствует о том, что сегодня возможности
России по продвижению своих вооружений на рынок превышают
способность промышленности выполнить имеющиеся и потенциальные
контракты. Именно производственные мощности становятся основным
лимитирующим фактором дальнейшего роста военного экспорта.
Первоочередной задачей последующих лет станут технологическая
модернизация российской оборонной промышленности и значительное
улучшение качества менеджмента в области оборонно-промышленного
комплекса.