Европу лихорадит по самым разным причинам. Пока политическая верхушка педалирует российскую угрозу, социальные катаклизмы происходят совсем по другим причинам. Во время недавнего Валдайского форума Фёдор Лукьянов поговорил с европейскими участниками – британцем Ричардом Саквой и венгром Дьёрдем Варгой. Каковы настроения в Старом Свете, действительно ли готовятся к войне? Интервью было подготовлено для программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Если попытаться обобщить, не углубляясь в детали по каждой конкретной стране, можем ли мы определить общую тенденцию, куда движется европейское политическое пространство?
Ричард Саква: Движение интенсивное. Оно противоречиво, идёт во многих направлениях одновременно, но, думаю, есть главные вопросы. Например, тот факт, что Европейская комиссия за последние несколько лет под руководством Урсулы фон дер Ляйен совершила захват власти. Комиссия сосредоточивает контроль, например, во внешней политике и политике безопасности, которые не входят в её компетенцию, но, конечно, и сама эта политика порождает конфликты и сопротивление. Мы видели это на недавних выборах в Германии. Начинает возникать сообщество влиятельных политиков, комментаторов, экспертов, которые, по сути, начинают контрдвижение в сторону более суверенистской Европы. Есть понимание, что Европейский союз в нынешнем формате исчерпал себя, особенно теперь, когда стал милитаристским, что противоположно основам европейской интеграции как мирного проекта. Вместо это ЕС подогревает конфликт. Речь не только о российском вопросе, есть ведь ещё и европейская позиция по войнам в Западной Азии, которая подрывает базовые нормативные ценности ЕС.
Ну и, конечно, то, чему был два года назад посвящён доклад Марио Драги, – как европейские экономики теряют конкурентоспособность. Теперь всё сваливают на Китай, но проблема гораздо глубже. Дорогая энергия, низкая производительность, скупые инновации. Где, например, в Европе крупные технологические компании? Есть, конечно, ASML, производитель чипов в Нидерландах. Но это одна из немногих действительно успешных корпораций следующего поколения. А в остальном – старые автомобили, всё – старое и усталое. И мы в Соединённом Королевстве прошли через это двадцать, тридцать лет назад, потеряли нашу автомобильную промышленность, теперь Европа страдает от британской болезни, хотя нас там нет.
Дьёрдь Варга: Очень большая стратегическая ошибка была совершена в январе 2025 года. С приходом администрации Трампа у Европы появилась возможность отказаться от курса, который проводила в отношении Украины и России администрация Байдена. Трамп заявил о намерении прекратить войну, а Европейский союз этим не воспользовался. Более того, пошёл на повышение ставок. Например, поддержал инициативу Британии о «коалиции желающих». Получается, что внешнеполитическая стратегия ЕС находится под британским влиянием, а Британия даже не член Евросоюза. Это совершенно зря. Ошибочна и сама абсолютизация украинской войны. ЕС – это 27 государств с населением 450 миллионов человек. Войн и конфликтов, затрагивающих интересы Европы, много, почему всё внимание сосредоточено на этой войне?
Фёдор Лукьянов: Возможно, нужен общий враг, чтобы поддерживать единство?
Ричард Саква: Отсутствует понимание того, как вообще возможно выиграть войну против ядерной державы. Ответ – никак, так что нет разумной военной стратегии. Но нет и мирной стратегии: никаких переговоров, дискуссий, контактов. Нет концепции возможного успеха в конфликте против ядерной державы, которая настроена на победу и считает её вопросом экзистенциального выживания. Да, Украина получила масштабную поддержку Запада, но и Россия опирается на определённую международную поддержку, она не в одиночестве. Так что мы фактически находимся в точке кризиса всего 80-летнего развития политического Запада, коллективного Запада, евроатлантического Запада, как угодно можно его назвать.
Фёдор Лукьянов: Кажется, что по крайней мере некоторые из центральноевропейских стран, такие как Польша, понимают, что в случае чрезвычайной военной ситуации они будут первыми жертвами?
Дьёрдь Варга: Страны, такие как Болгария, Венгрия, Словакия, Польша, Чехия с премьер-министром Бабишем, лучше понимают, насколько велик риск оказаться зажатыми между мейнстримом НАТО и Российской Федерации в разгар войны на Украине. Благодаря нашей общей истории в рамках социалистического блока мы обладаем некоторыми преимуществами, которые было бы полезно сохранить. Весь наш импорт нефти и газа с 1962 г. через трубопровод «Дружба» был доступным, стабильным, дешёвым – не было рациональной причины отказываться от такого источника. То есть продолжение нынешнего раскола не входит в сферу интересов стран региона.
И что тогда может сделать страна с населением 5, 10, 15 миллионов человек? Ничего. Париж, Берлин, может быть, Варшава будут определять жизнь 450 миллионов человек, отношения с Россией, США, Китаем. Я не хотел бы такой Европейский союз.
Фёдор Лукьянов: Мы повсюду слышим много разговоров, особенно в Германии, о том, что война с Россией неизбежна. В России мы тоже теперь привыкаем к мысли, что война с Европой возможна. Как бы вы оценили реальную, а не на словах, готовность европейских обществ и европейских чиновников к прямому столкновению с Россией?
Ричард Саква: В некотором смысле можно сказать, что мы движемся от послевоенной ситуации, в которой жили восемьдесят лет после Второй мировой войны, к предвоенной, какой она была, например, перед Первой мировой войной. Но предвоенный дух сегодня имеет два фундаментальных отличия от того, что было перед 1914-м. Тогда царила прочная иллюзия, что война станет очищением, Европа перестанет идти путём вырождения и, напротив, возродится. Сегодня такого нет вовсе. Зато есть ядерный мир, и поэтому война остаётся холодной. Кто-то, может быть, и готов приветствовать апокалипсис, но большинство людей предпочли бы остаться живыми. Военная лихорадка, которая раздувается жёлтой прессой, есть среди элиты, но не среди народа. Смотрите, совсем недавно в Германии был принят закон, что люди должны встать на учёт в случае призыва. Это не сам призыв, но регистрация на случай необходимости. И из 300 тысяч военнообязанных реально на учёт встали 3 или 4 тысячи человек.
Способность вести войну отсутствует. Британская армия сегодня меньше, чем она была перед наполеоновскими войнами, у нас почти нет военно-морского флота – есть два огромных авианосца, но отсутствуют корабли поддержки, фрегаты, эсминцы и всё остальное. А где ракеты? Мы всё отдали Украине. Но, конечно, есть и хвост, виляющий собакой. Это то, что часто происходит в блоковой политике: меньшие по размеру, но наиболее мотивированные какой-то идеей державы формируют повестку для более крупных. А в классических великих державах – Британии, Франции и Германии – недееспособное и крайне непопулярное руководство.
Дьёрдь Варга: Подавляющее большинство населения Европейского союза выступает против любой войны с Россией или с другими странами, особенно потому, что почти пять лет население Европейского союза сильно страдает от санкций. Раньше санкции работали против России. Теперь практически каждая санкция работает против интересов граждан ЕС, потому что экономический субъект государства – члена не может импортировать, экспортировать, перевести деньги, пригласить российских туристов… Это был очень большой рынок, и я думаю, нынешние проблемы многому должны научить. Люди сыты по горло последствиями этой войны, и они хотели бы её прекратить, но желание населения расходится с политикой европейской политической элиты.
