О феномене тотальной разобщённости и неразрывной взаимосвязи современного мира
Итоги
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

29 мая состоялась первая онлайн-сессия «Примаковских чтений» на тему «Россия и постковидный мир». Вёл чтения Михаил Швыдкой, специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству. Во встрече приняли участие руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Алексей Арбатов, президент ИМЭМО РАН, академик РАН Александр Дынкин, а также главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель президиума СВОП Фёдор Лукьянов. Предлагаем вам краткие тезисы его выступления.

Лицезрение городов в начале пандемии вызывало совершеннейшее изумление. Вроде ничего такого сокрушительно не происходит, но весь мир впал в ступор, просто остановился. А ведь это не бубонная чума и не Эбола. В прошлом во время любых катаклизмов в мире оставались какие-то отдалённые, захолустные места, где жизнь продолжала идти своим чередом, сейчас – таких мест нет. Что запомнится из этого странного времени, так это то, что люди от мыса Горн до Исландии жили одной жизнью. Глобализация победила нокаутирующим ударом: мы не только жили в одних условия, но и обсуждали одни и те же вещи и пристально следили за тем, что происходит в других странах. И этот феномен тотальной разобщённости и неразрывной взаимосвязи характеризует современный мир.

Когда первая экзальтация прошла, стало общим местом признание того, что это важное событие, но оно ничего не меняет, а лишь усугубляет имеющиеся тренды, и дальше будет так же, но хуже. И действительно, те центробежные тенденции, которые мы наблюдали давно, резко усугубились с началом пандемии.

Идея о мире без правил, о конце того, чего человечество добилось в XX веке, понятна. И беспокойство вполне объяснимо. Ощущение обвала связано, прежде всего, с тем, что мы успели привыкнуть к очень упорядоченной мировой политике, которая проводилась с середины XX века до первого десятилетий века нынешнего. Упорядоченность была высокой, несмотря на опасности, которые несли холодная война и ядерное противостояние. Тот миропорядок имел правила поведения, которые на глобальном уровне, хотя и с некоторыми срывами, соблюдались. Сейчас они не работают, и мы ощущаем угрозу.

Если посмотреть на историю международных отношений, то увидим, что упорядоченность – скорее исключение. Обычное состояние международной системы – анархическое преследование собственных интересов.

Национальные интересы всегда были определяющими. В отдельные периоды национальные интересы были встроены в наднациональные структуры. Теперь же мир перестаёт использовать эти структуры, поскольку считается, что это невыгодно.

После начала пандемии вышла на новый уровень конфронтация между США и Китаем. Она началась ещё до прихода к власти Дональда Трампа – во времена Барака Обамы, который просто более осторожно и аккуратно себя вёл. Трамп лишь усугубил ситуацию.

«Кимерика», о которой много говорили в конце нулевых начале десятых годов, – удивительный феномен. Это была попытка обойти базовый закон теории международных отношений – попытка доказать, что рост страны, которая является претендентом на мировое господство и влияние, может происходить без конфликта с тем, кто это мировое влияние контролирует в данный момент, что можно выбраться из «ловушки Фукидида» и выстроить отношения на основе взаимной выгоды. В итоге «Кимерика» сошла на нет.

Химера, олицетворявшая глобализацию
Фёдор Лукьянов
«Кимерика» была, наверное, самым успешным воплощением идеи о «конце истории», когда очевидные соперники сублимировали борьбу в совместное извлечение деловых выгод. Но история «вернулась», положив конец этому противоестественному симбиозу. Ещё до пандемии стало понятно, что американо-китайская битва больше не предусматривает компромисса, она нацелена на чью-то победу. И это ставит все остальные страны в сложное положение.
Подробнее

Всеобъемлющая конкуренция и соперничество между СССР и США – не только военно-политическое, но и идейное, этическое, экзистенциальное – служили, как ни странно, фактором стабилизации отношений. То есть это были два достаточно изолированных друг от друг мира, которые выстраивали некий баланс.

Сейчас этого нет, поскольку Китай при всей своей специфике не несёт идеологического вызова Западу. Он не собирается создавать народные коммуны в Мичигане, потому что действует в той же парадигме глобальной капиталистической экономики, что и США. Но это как раз является наиболее опасным, поскольку возвращает к биполярности другой эпохи. Ленин в известной работе под названием «Империализм как высшая стадия капитализма» подробно описывает, почему разразилась Первая мировая война. Причина: повсеместное стремление к борьбе за трофей. Отношения между США и Китаем движутся скорее в этом направлении, а вовсе не к идеологической и экзистенциальной борьбе образца второй половины XX века.

Но главный урок кризиса касается не международной и геополитической сфер, а скорее сферы социальной и государственного строительства. Вызов, который был брошен государствам, оказался очень жёстким. Встал вопрос о том, насколько они устойчивы, насколько они сами, без всяких наднациональных структур, способны отвечать на вызовы. Во время пандемии мы увидели, что [сила или слабость] стран не в автократии или демократии, а в том, насколько эффективно и гармонично устроены в них отношения между обществом и государством. И именно здесь нас ждут самые серьёзные долгосрочные изменения.

Россия и постковидный мир
Первая онлайн-сессия «Примаковских чтений»

«Примаковские чтения онлайн» – это новый совместный проект ИМЭМО РАН и «Интерфакса». Реализуется при поддержке Фонда Горчакова.